Я всё ещё здесь

      Город Нео Пацифик. Самый лучший показатель всей власти корпораций. Всего пять лет и создан искусственный мегаполис, полный граждан самых разных стран. Подобные места сложно называть городами, учитывая, что они больше напоминают ульи. Один из его районов отведён под контроль наёмных силовых структур, которых для простоты восприятия окрестили точно так же, как и на большой земле. «Полиция».       Конец рабочей смены. Город, не переставая, гудит и продолжает бодрствовать даже ночью. Некоторые копы, сдавшие смены, стоят в раздевалке и обмениваются друг с другом новостями. Один из них — молодой, среднего роста мужчина, активно продвигающийся по карьерной лестнице, преследуя свою цель. Поправив короткие черные волосы и зачесав их назад, он открыл шкафчик, на дверце которого красовалась фотография молодой улыбающейся девушки, смотрящей прямо в камеру. Кроме этого неряшливо приклеенного на скотч фото, всё в шкафчике было выложено идеально, и, казалось, что этому фото тут точно не место.       — Эверс, — словно из ниоткуда появился громила Портман, — объясни мне, на кой ляд хранить фотку дохлой наркоши?       В раздевалке повисла гнетущая тишина. Все знали, что Эрик никогда не отличался тактичностью, как и умом. Именно поэтому он последние три года не может вылезти с должности патрульного.       Лукас достал из шкафчика коричневую ветровку, накинув её поверх майки, и взял в левую руку черную бейсболку. Эрик, выжидая ответа на свой вопрос, нависал над Эверсом, который, закрыв шкафчик, почесал переносицу и кратко усмехнулся. Он словно ждал этого вопроса от тупоголового Портмана. Лукас не был конфликтным человеком, но именно в этот момент пропустить оскорбительные слова мимо ушей не позволила гордость, ну или отрешённость ото всего происходящего и отсутствие инстинкта самосохранения.       Копы вокруг стояли в оцепенении, словно ждали, что конфликт разрешится сам собой, как с Лукасом обычно и бывало. Но не в этот раз. Уронив кепку, парень сделал резкий джеб прямиком в челюсть здоровяка. Удар мгновенно отозвался болью, которую, видимо, в большей мере ощутил Эверс. Единственное же изменение на лице Эрика — стремительно набухшие вены на лбу и мгновенно покрасневшее лицо. Надвигалась буря. Копы кинулись оттаскивать громилу от Лукаса, который уже получил свою порцию и отшатнулся на несколько шагов.       Двумя часами позже Эверс уже сидел в баре. На его белой майке красовались кровавые пятна, а на носу — пластырь. Бармен, поставив ему стакан с выпивкой, заговорил:       — И что, Лукас, стоило оно того?       Испытующе глядя на стакан, коп думал, как ответить на этот вполне простой вопрос. Результат этой потасовки — отстранение. Оно обязательно скажется на личном деле и на карьере.       — Сергей, я не знаю. Я слабо осознаю своё существование уже пару недель. Кажется, что я допустил много ошибок за последние несколько лет. Так что я уже не знаю, стоило оно того или же нет.       — Эко ты замудрил, надеюсь, что тот, другой, получил своё?       Лукас на долю секунды задумался над тем, что произошло немногим ранее. Не сказать, что Эрик хоть сколько-нибудь был травмирован. Отхлебнув немного ядреной синей жидкости, Эверс зажмурился. Да, «океан» бил в голову достаточно серьезно, не щадя даже суровых пьянчуг. Интегрированный в стол неоновый счётчик изменился с нуля на один, а динамик резким старомодным электронным голосом задал вопрос:       — Собираетесь бить свой рекорд, мистер Эверс?       — Кто знает, Мишка, — вздохнул Лукас, — да, Сергей, конечно. Он получил своё, но отстранили только меня.       Коп расплылся в улыбке, осознавая, что он уже захмелел, а щёки стали теплыми и мягкими. Подперев лицо рукой, он сделал характерный жест «повтори», а бармен мгновенно наполнил стакан.       — Знаешь, Сережа, — это русское имя давалось ему с большим трудом, особенно под хмелем, а он ещё и пытался произносить его на русском, — жизнь тянет меня непонятно куда, а я всё пытаюсь барахтаться и плыть вперёд, как заправский плавец.       — Я не люблю всех этих сложных разговоров, детектив, оно всё не для моих простых мозгов, — добродушно улыбаясь, произнёс несколько тучный мужчина с кустистой густой бородой.       Играючи погрозив пальцем бармену, Лукас залпом осушил очередной стакан, намереваясь надраться поскорее и удалиться домой, чтобы лечь спать и оставить решение проблем на завтра.       — Ты лукавишь, чертов русский, мы оба это знаем.       Алкоголь заходил всё дальше, делая Лукаса всё добрее. Этот молодой человек никогда не слыл пьянчугой, пусть его порой и видели с бокалом крепкой выпивки. Пока наполнялся очередной стакан, детектив уткнулся лицом в стол.       — Такими темпами я сопьюсь.       — Ну что вы, я вам не буду наливать тогда, чтобы этого не допустить! — захохотал бармен, отодвигая только что поставленный стакан от Лукаса.       Этот бармен нравился Эверсу, как и сам клуб «Тихий». Местечко не пользовалось популярностью, чтобы стать скопищем подозрительного контингента, приторговывавшего разного рода стимуляторами. Это был небольшой островок ностальгии. Детектив в те времена ещё даже «не был в планах», как принято выражаться, а его отец только-только появился на свет. И даже тогда это уже называлось старой школой. Окрашенные под дерево столешницы и стулья с обивкой из хорошего кож зама. Приглушённый синий свет от неоновых лент, растянутых по потолку в форме причудливых узоров, которые Сергей подсмотрел где-то в исторических справках со своей родины. И тихая-тихая музыка, которую назвали джазом, окрашенная легким налётом электронных добавок. Сергей с трепетом относился к этому месту, словно это его дом. Хотя живет он в нескольких кварталах отсюда, а в роли бармена появляется от силы на неделю.       — Знаешь, русский, я потерял что-то важное в своей жизни, пока гнался не за теми ценностями.       — Ну, раз что-то потеряли, то я думаю, что в любом случае найдёте вновь. У меня так бывало. Потерял шапку, нашёл новую, причём даже лучше прежней, — несколько помедлив и глупо улыбнувшись, он добавил, — правда, её пришлось купить. Но суть тут даже не в этом. Можете считать меня кем угодно, но моя мысль проста. За всё нужно платить, за любые достижения. Правда, цена не всегда справедливая.       На счётчик опустился коммуникатор, а на плечо Лукаса рука. Генри Барт — его напарник и воплощение совести Эверса в эти тёмные времена.       — Кажется, этому детективу на сегодня хватит, — сказал он твёрдо и немного с укором.       Он, как и многие, не одобрял эту тенденцию «поиска дна стакана», но прекрасно понимал, что его товарищ банально не может с этим справиться. Коммуникатор «угрюмо» пропищал, оповещая о списании кредитов, тогда как Эверс явно не собирался никуда уходить.       — Долгий денёк, верно, Барт? Лучше присядь и не порть вечер своему старому другу и людям, что здесь сегодня собрались.       В этот четверг в «Тихом» собралось непривычно мало людей. Всего-то человек десять, и все сидели обособленно друг от друга, погруженные в свои мысли. Лукас поднял ещё недопитый стакан и добавил:       — Ваше здоровье, — залпом осушив его до дна, он продолжил, — ты можешь стоять у меня над душой сколько угодно, поэтому тебе будет проще сесть и подождать, а лучше ещё и присоединиться.       Второй коп присел на соседний стул, но от выпивки отказался.       — Что будешь делать дальше?       — В каком смысле?       — Ну, как собираешься жить всё это время, которое ты отстранён?       — Потихоньку, — вздохнув, ответил Лукас, — честно говоря, это первый раз в жизни, когда мне совершенно нечем заняться. Разве что порядок дома навести, да пожрать приготовить, но это один раз и на всю неделю, а дальше, ну, видимо, буду искать времянку, чтобы от тоски не повеситься. В моей жизни никогда не было серьезных проблем. Всё давалось невероятно легко, а если и появлялись сложности, то я не воспринимал их как нечто страшное. Особенно, когда появилась она.       Эверс достал пачку сигарет и начал распаковывать, а перед ним уже стояла свежая пепельница. Курить сейчас уже стало не модно — люди употребляют самые разные вещества, которые одновременно менее вредные и более действенные, а сигареты считаются пережитком прошлого, хотя многие «старички» видят в них что-то, чего нет. Вытащив одну, он неуклюже прикурил от новенькой блестящей зажигалки. Отсутствие практики сразу же вызвало спазм, детектив закашлялся и пробормотал:       — Ну и дрянь же, я совсем не понимаю, какого чёрта мой отец гробил этим свою жизнь. Даже когда помирал, додумался сказать: «сейчас бы я не отказался от сигаретки, Лукас».       Но, тем не менее, сигарету он не выбросил. Каждая затяжка выглядела странно, а бармен и его товарищ не сводили с него взгляд, словно ожидали продолжения.       — Знаете, друзья, я уже под мухой, поэтому мне, наверное, надо бы ещё накинуть, — сказал он, придвигая стакан к Сергею.       — Лукас, не стоит надираться.       — Слушай, я всё время, когда выпивал, говорил себе «Лукас, не стоит надираться». Даже, когда была возможность отвиснуть вместе с Элис, я не давал себе некультурно с ней отдохнуть, планируя это сделать позже, когда я чего-нибудь добьюсь. И как? Теперь она в урне на полке у меня дома, а я, зато двигался по карьере, забыв обо всём.       — Мы с тобой это обсуждали.       — Что? Я не мог этого знать? Эта дрянь, — он достал из кармана пустую дата-карту синего цвета и бросил на стол, — сожгла её заживо. Мы оба знаем, что-то, за чем я не уследил — это целиком моя вина, ведь я — коп. Я именно для защиты города стал им, а в результате — я не смог защитить единственный лучик света в своей жизни, который я постоянно не замечал.       За этими словами не последовало ничего, кроме молчания. Ни Сергей, ни Барт, не могли сказать совершенно ничего. Нечего было добавить. Все прекрасно понимали, что в его голове творится хаос. Лукас поднес коммуникатор к счётчику, рассчитываясь за выпивку.       — Хорошего вечера, уважаемые! Спасибо за составленную компанию и не переживай, напарник, я справлюсь.       Он встал из-за стойки и удалился, оставив пачку и зажигалку на стойке.