Ковчег неутомимый

Плывет неутомимый наш ковчег, Волнуемый лишь смертью и любовью.

Последние двести галактических единиц (в переводе на местную валюту деньги весьма скромные) пришлось честно разделить между Гошей и Милой. Первый, конечно, начал мрачно пророчить, что на вакцины ста единиц не хватит, и они непременно загремят в месячный карантин из-за отсутствия прививок от какой-то жутко заразной космической фигни. Но тут на дыбы встала Милка, мол, без вакцин еще так-сяк, а без хладагента в системе они вообще никуда больше не улетят — сюда-то еле-еле дотянули. И вообще, в карантине, по крайней мере, кормят регулярно и не какими-то там сухпайками. Виктор в ответ улыбнулся своей фирменной я-всех-вас-люблю-но-разбирайтесь-мля-сами улыбочкой, надел легкий защитный скафандр и отправился к дяде Яше Фельцману за эмоциональной поддержкой и материальной помощью, бросив свой экипаж на произвол судьбы. — Ну вообще зашибись, — проворчал Гоша Попович, укладывая в свой герметичный саквояж со знаком биологической угрозы какие-то контейнеры из пищевого рефрижератора. Ради своего душевного равновесия команда никогда не уточняла у него, что же это такое. — Вот можно подумать мне больше всех надо. Точно ведь так же сижу на сухпайках с белково-углеводным концентратом и нифига не жалуюсь. И зарплаты я точно так же три месяца уже не видел. И ничего, и молчу. А ты меня крысой какой-то выставляешь, будто я себе на шмотки деньги выпрашиваю. Мила слушала обычный гундеж корабельного врача вполуха и задумчиво чесала запястье, в душе очень надеясь, что это просто нервное, а не та самая жутко заразная космическая фигня, которую с самого утра призывал на головы «этих жлобов» Гоша. — Если реактор без хладагента рванет при разгоне, — задумчиво сказала она. — То мусорщикам, которых отправят подбирать наши кусочки с орбиты, будет вообще пофиг, были ли у нас прививки или нет. А если нас занесет в метеоритный рой, и обшивка перегреется, то нас и с прививками не станет никто оттуда выковыривать. Врач, знавший о нерадостных перспективах не хуже Милы, только горестно кивнул и скрестил пальцы на обеих руках, желая капитану Никифорову инфернального везения, чтобы на предоплату от новых заказов можно было как-то залатать финансовые дыры их бесславного предприятия. — Ты хоть уверена, что сможешь залить его, куда надо, — огрызнулся парень, и Милка еще сильнее зачесалась. — Ну, в училище у нас ТОКТ* хорошо читали, я даже на симуляторе двигатель разбирала, только судно другого класса было, — честно призналась она, делая вид, что очень интересуется работой автопогрузчика возле соседнего корабля. Хвататься за голову Гоша не стал только чтобы лишний раз не нервировать подругу — та и так отчаянно трусила из-за этой поломки. С нее-то, с пилота, вообще взятки были гладки — не механик же, но ей ТОКТ хотя бы в училище читали, а врач с капитаном вряд ли и двигатель от радиатора отличили бы. По-хорошему, мужчинам должно было быть стыдно, что они свалили техническое обслуживание корабля на подругу. Другое дело, что убиться где-нибудь из-за того, что Милка гайку не докрутила, лично Гоше не улыбалось, а механик от них сбежал, не доработав контракт, еще полгода назад, и денег для найма нового у команды не было. — Отлично! — как можно оптимистичнее гаркнул Гоша и тоже заинтересованно глянул, как вокруг автопогрузчика пляшут трое рабочих в зеленых спецскафандрах с эмблемами компании «Юко Нишигори» во всю спину. — Во дают, — пробормотала девушка. — М? — Да крякнет у них сейчас автопогрузчик. Он на такой вес не рассчитан. — Может, у них пенопласт в коробках, — предположил Гоша чисто из спортивного интереса, лишь бы перевести тему с хладагента на что-нибудь нейтральное. Милка, уже почти не почесываясь, кивнула на бок корабля, возле которого разворачивалось действо. — «Юко Нишигори — лучший металлопрокат во всей галактике», — прочитал парень. — Да, не пенопласт. О, смотри, смотри, вон гравитатор барахлить начинает. Машинка и правда существенно накренилась набок, ящики, как по маслу, поехали вниз. Один из рабочих — видимо главный — замахал руками, а двое других заметались, то пытаясь отрегулировать мощность ёкнувшегося гравитатора, то подцепляя магнитными щипцами ящики с погрузчика. — Да не с той стороны, дебилы! — Милка от переизбытка чувств застучала ладошкой по иллюминатору. — Он же сейчас… «Сейчас» наступило с тот же момент. Автопогрузчик, ощутив резкий прилив сил в левом гравитаторе и одновременно с этим лишившись груза с левой же стороны, взбрыкнул, как ретивая лошадь, и перевернулся брюхом кверху. Ящики с металлопрокатом на манер ядер, выпущенных из катапульты, полетели кто вниз, кто вбок. Раздался глухой удар. Милка сбледнула и очень спокойным голосом приказала: — Маккачин, доложить о повреждениях. Искин в секунду вывел трехмерную модель корабля на обзорный экран и услужливо подсветил красным вмятину на обшивке. — Деформация обшивки и внешних сенсоров, размеры — два метра на полтора на тридцать сантиметров, — доложил он механическим голосом. — Повреждения не являются критическими для космических и атмосферных полетов. Ребята сначала облегченно выдохнули, затем рассмеялись, затем преисполнились праведного гнева. — Я этим работничкам сейчас гермошлемы пооткручиваю, пусть подышат свежим оксидом хлора, если такие рукожопы, — взъярилась Милка. — Гош, пошли, будешь изображать толпу! Гоша уже почти пошел, но случайно глянул на комм, понял, что это у них по корабельному времени половина десятого, а по планетарному — уже почти четыре и, всплеснув руками, схватился за свой саквояж. — Ты прости, но мне бежать пора, — повинился он. — Через час СЭСка закроется, и никакой вакцины у нас не будет, а завтра праздник, причем день санитарного работника. Пилот присвистнула и без лишних препирательств отпустила друга к коллегам, пока те не начали праздновать. Но сама она не остыла, надела скафандр, прихватила из шлюза разводной ключ пугающих размеров и пошла разбираться с рукожопами. Гоша поглядел ей в след, дивясь, как уверенно маленькая тоненькая девушка, даже в скафандре не сильно увеличившаяся в размерах, грозно топает к соседям и понял, что будь он на месте провинившихся — перетрухнул бы. В то время пока любимая команда бездельничала и находила неприятности на свою голову, бравый капитан Никифоров выполнял свой капитанский долг — искал новые заказы. Шансы на успех он оценивал как средние. Wild luck была не то, чтобы совсем уж захолустной планеткой — просто очень своеобразной. В принципе — большой транспортный узел, всегда нужно что-то везти на другие планеты, но вот бывает прилетишь — и тишина, разве что мертвые с косами вдоль дороги не стоят. Здесь удача была действительно дикой — могло фартануть, а могло и нет. Виктор бы вообще вычеркнул Удачу из своих трасс, коли не дядя Яша Фельцман. Первые колонисты, влекомые залежами цветных металлов, появились здесь около пятидесяти лет назад, наплевав и на хлорную атмосферу, и на гравитацию в четыре раза больше земной; некоторые из них теперь действительно имели особняки в сто с лишним этажей на какой-нибудь центральной планете и восьминулевые счета в галактических банках. Другие остались в недружелюбной и тяжелой литосфере планеты вечным напоминанием о правилах безопасности геологодобычи. Дядя Яша Фельцман ни к одной из категорий не относился. Он вообще с легким презрением относился ко всем этим «землеройкам». Дядя Яша Фельцман был ресторатором и держал на Удаче сеть элитных заведений, где простой местный работяга за ужин мог расстаться с четвертью своей месячной зарплаты, если бы по какому-то нелепому стечению обстоятельств решился все же заглянуть. У дяди Яши собиралась элита — высокие чиновники, бизнесмены, редкие представители местной богемы. Они много пили, хорошо ели и иногда им бывали нужны услуги маленького не совсем законопослушного транспортика. Нет-нет, никакого криминала — Виктор для этого был слишком труслив, а дядя Яша слишком умен — просто немного прикрыть глаза на эту бледненькую печать, там не увидеть отклеенной пломбы на ящике, здесь наискосок прочитать накладные. Даже если бы таможня поймала маленький космический кораблик на таких пустяках — поленилась бы разбираться, просто выкатила бы штраф, изъяла груз и отпустила бы восвояси. Капитана Никифорова такое положение дел вполне устраивало. Может, на этот раз они смогут подзаработать деньжат на новый… — Эй, мля, смотри, куда прешь! Замечтавшись, Виктор чуть не столкнулся с подростком в навороченном скафандре с турборанцем за спиной. Пацан подбоченился, и сверкал глазами из-под челки, явно нарываясь на трепку — знать о миролюбивом характере капитана Никифорова он не мог, а заедаться с пролетными дальнобойщиками было делом рисковым. Но Виктор не зря в свое время просиживал штаны на лекциях по психологии. — Извини, пожалуйста, — сказал он, улыбаясь своей я-милый-и-добрый-космический-дальнобойщик-с-бластером-на 100500-джоулей-в-кармане улыбкой. — Не хотел тебе помешать. Просто здесь такие чудесные виды. Пацан огляделся, брезгливо поморщился на наваленные по обочинам кучи шлака и потух. — Да пошел ты, урод, — уже без всякого интереса буркнул он и пошел дальше. — Счастливого пути, — бросил вслед Виктор. В конце концов, вежливость ему ничего не стоила. Памятуя о сухпайковой диете своего крестника, Яков к его приезду всегда готовил пир на весь мир. И — за что был нежно любим всем экипажем — всегда заворачивал ему с собой свежих продуктов. На этот раз крестный отжалел Виктору четыре ящика с ветчиной и два — с глазированными сырками, которые можно было как просто слопать, так и продать в каких-нибудь отдаленных колониях. — В погребе еще коньяк стоит. Настоящий, земной, — похвастался дядя Яша. — Специально для тебя хранил. Виктор пригорюнился. Когда крестный начинал толкать ему марочный алкоголь, это означало, что-либо заказов у него нет, либо заказы, что говорится, со звездочкой. — Хорошо, — улыбнулся он улыбкой я-сейчас-за-жрачку-готов-воровать-детей-и-убивать-редких животных. — Дядя Яша, а работы там у вас для меня случайно нет? Ну хоть какой-нибудь. Ресторатор ожидаемо потемнел лицом. — Вот ты знаешь, случайно есть. Он потянулся к винтажному селектору и, нажав самую большую и опасно красную кнопку, сказал: — Лилия, веди сюда этого… плисца. — Лилия? — оживился Виктор. - Вы что, снова..? Яков виновато повел плечами. — Никакой романтики, одна лишь материальная выгода, — смущенно и не очень убедительно признался мужчина. — Объективно: лучше нее безопасника в этом захолустье я не найду, а выписывать из центра — слишком рискованно. Виктор по малолетству своему не знал, что у них было раньше: крепкое партнерство или хлипкий брак, но за крестного своего был искренне рад. Под рукой Лилии Владимировны Яков неизменно розовел, стройнел и забывал про коллекционный коньяк. — Конечно-конечно, — поспешил согласиться он и вернулся к свежей, сочной и благоухающей свежими огурцами овощной нарезке. В столовую заглянула одетая в костюм-тройку Лилия. Коротко кивнула «мелкому проходимцу Никифорову» и на этом посчитала приветственные ритуалы выполненными. — Яков, этот засранец куда-то свинтил, — скорбно сказала она. — В полицию сообщать? — Кота оставил? — в традициях своего народа уточнил господин Фельцман. — Кот на месте. — Тогда вернется, — припечатал мужчина. — В общем, Виктор, у нас тут такая засада. Виктор, которому стало уже интересно, в чем тут дело, отвлекся от еды и присел поближе. — Мой старый товарищ Коля Плисецкий недавно похоронил сына. Много хорошего о парне сказать нельзя, в последние годы он зарывался не по-детски, за что и огреб плазму в лоб, но не суть. Короче, у него остался сын от первого брака, Юрка, смышленый парень, жил с матерью и отчимом на орбитальной станции возле Цереры-2. Но после всего случившегося Коля, не будь дурак, отсудил себе право его воспитывать. Те… родители, мля, только рады были, посадили пацана на рейсовый шаттл, а он возьми да удери с полдороги. Недавно отловили в наших краях, вот Коля и упросил меня отправить его до Старой Земли на перекладных. — Да мы вроде в ту степь не собирались… — задумался Виктор. Нет, он бы и не против припасть к корням человечества, но обратно почти наверняка придется идти порожняком — слишком уж непрезентабельный вид у корабля, а конкуренция на центральных планетах выше. — Контора платит, — лукаво скривился дядя Яша, — так что не жмись и лети, внакладе не останешься. — Даже не знаю, — протянул капитан Никифоров, прикидывая, сколько можно попросить за такое дело. Несовершеннолетних беспризорников он еще не транспортировал. — Десять тысяч, — веско вставил дядя Яша, и Виктор согласился.