Ковчег неутомимый

Как бы ни страшна была Милка с гаечным ключом, с налета взять рубеж ей не удалось. Суровый мужик азиатской внешности философски оглядел вмятину два на полтора на тридцать и спокойным тоном выдал: — Ну что, вызываем аварийного комиссара? Девушка тут же поумерила свой пыл. Нет, страховщики честно прилетят на вызов и засвидетельствуют повреждения, но потом корабль прямым ходом отправится на техосмотр — вдруг там еще какие-то внутренние повреждения. И вот тут-то всплывет и пустующая ставка механика, который по идее должен подписывать акт приемки, и барахлящий радиатор, и отключенная из-за бешеного энергопотребления система дальнего сканирования, и этот хладагент проклятый… Словом, с планеты после этого их вряд ли выпустят. Такой мусор должен доживать свой век на разборке, а не болтаться в космосе, создавая аварийные ситуации. Дело могло закончиться скверно, но на счастье рыжая Милка прекрасно умела включать, где надо, блондинку. — Да пофиг мне на вашего стремного комиссара! Дайте мне того урода, который покоцал мой любимый кораблик, — она выразительно поиграла гаечным ключом. — А с материальным ущербом пусть кэп разбирается. — Да вон он, — так же спокойно сказал мужик, пальцем в экзоперчатке указывая на сгорбившегося возле почившего транспортера рабочего. — Забирай, если очень надо. Глаза рабочего неестественно округлились. — Но Такеши-семпай… — потрясенно вякнул он. Дальше парень заголосил что-то часто-часто, но пилот уже ничего не поняла. — Если прибавишь к нему две цистерны фреонового хладагента, мы в расчете, — с каменным лицом вставила Мила. Дыры черные с этой вмятиной — летать-то она не мешает, подрехтовать чуток, и порядок. А вот хладагент, хладагент-то! Начальник серьезно задумался, окинул Милку придирчивым взглядом, будто выбирал жену единственному сыну и решил: — Кацуки, пойдешь с этой милой леди, поможешь ей довезти бочки до корабля. — Да! — Парень, получив простое и понятное задание, радостно рванул к кораблю металлопрокатной компании и чуть не запнулся о трап, когда его догнало: — И обратно можешь не возвращаться. Нафиг нам не нужен такой стажер. Его плечи поникли, походка стала шаркающей. — Но Такеши-семпай, — тихо, будто по привычке повторил рабочий. Милка нахмурилась. Идиотов в своей жизни она видела много и более-менее успела к ним притерпеться. Бороздя космос в компании капитана Никифорова и доктора Поповича она даже научилась относиться к идиотам с материнской нежностью. Крысы и предатели были другим делом. С такими каждая встреча — как в первый раз… — И что, — уточнила она. — Вот так его и вышвырнете? У меня же вот! Гаечный ключ описан дугу в угрожающей близости от чужого шлема, и мужчина отшатнулся, хотя пробить два сантиметра ударопрочного жароустойчивого стекла смог бы разве что давешний ящик с металлопрокатом. Мужик ругнулся то ли на Милку, то ли на Кацуки. — Да этот… работничек… — прошипел он, — за неделю с-с-стажировки уже столько всего перегадить успел. — А, — протянула Мила, жалея, что в скафандре невозможно почесать локоть. — Такой проблемный? — Да не то слово, — самурайское спокойствие окончательно треснуло по швам, и мужик, горестно вздохнув, принялся рассказывать рыженькой соседке по стоянке обо всех своих злоключениях с этим с-с-стажером. И за следующие пятнадцать минут Мила узнала о пухленьком неловком японце столько всего интересного, что невольно засомневалась, человек ли он вообще. — Угу, — покачала она головой. — И как он только не угробился еще нигде, с его-то счастьем. Кацуки Юри был парнем хорошим, но… невезучим. Пределом его мечтаний была скромная должность ассистента на кафедре теоретической физики какого-нибудь университета, но жизнь с упорством, достойным лучшего применения, подкидывала ему то смешные, то грустные испытания. Два месяца назад он выиграл конкурс на место в аспирантуре одного престижного вуза, в тот же день сложил в гравичемодан свой нехитрый скарб и отправился навстречу новой жизни. Гравичемодан у него сперли в первом же космопорте. К счастью, документы и кредитку Юри постоянно носил при себе, и ворам они не достались. Денег вполне хватило на место в маленьком шаттле, идущем в нужную сторону, но шаттл на полпути сломался и завис в вакууме в стороне от оживленных трасс, и к тому времени, пока до него добралась служба спасения, место в аспирантуре уплыло к кому-то другому. Возвращаться назад Юри посчитал ниже своего достоинства, осел на ближайшей планете и принялся зарабатывать на жизнь репетиторством. Преподавателем он был хорошим, но скромным, и к концу месяца, хоть и питался исключительно лапшой быстрого приготовления, еле-еле наскреб на оплату аренды жилого модуля. Юри вполне пережил бы это, но тут взбунтовался живот, и несостоявшегося педагога госпитализировали в ближайшую муниципальную больницу с панкреатитом. В больнице Юри познакомился с двумя славными ребятами — рабочими из «Юко Шишигори» — которые траванулись просроченными консервами в цеховой столовке и теперь маялись без пива и свиной вырезки. Ребята и отрекомендовали его мастеру Такеши. — Вот он вроде и не специально, — разводило руками начальство. — Взять хоть этот груз. Сказано было: получить сопроводительные документы, гравиплатформу и транспортировать груз в космопорт. Нет же, он сначала накладные перепутал, а потом в космопорте не на тот корабль погрузился. Пока я метался, разбирался, что да как, корабль возьми да улети. А этот металлопрокат уже неделю, как на Кассиопее ждут. Пришлось взять бригаду рабочих, загрузить в корпоративный шаттл — и в погоню. А перевозчики увидели за собой хвост — решили, что пираты, и как вжали во все турбодвигатели. Только на Удаче и догнали. Думал, сейчас заберем все по-тихому, и быстрее к заказчику на Кассиопею, да тут оказалось, что после погони наш двигатель совсем крякнулся, теперь еще непонятно сколько здесь чиниться будем. А этот… физик смотрит на меня честными глазами и заявляет, что работы тут на очень-очень долго, а детали будут стоить очень-очень много, даже металлопрокат наш столько не стоит. Да и гравиплатформа эта… Вы простите меня, конечно, но платить вам за вмятину, которая не мешает движению корабля, я не собираюсь. Хотите денег — звоните в страховую. — Нет, — таких сомнительных денег Миле не хотелось, не смотря на всю бедственность их положения. — Есть у меня идея получше! Где-то через час антикварный селектор вякнул, и дядя Яша расплылся в счастливой акульей улыбке. — А вот и Юрочка вернулся, куда же он, без кота-то? Лилия только дернула уголками губ и поспешно вышла. Настолько поспешно, что Виктор задумался, какой там должен быть за ребенок, что самому господину Фельцману с супругой так не терпится от него избавиться. Уж не продешевил ли он, согласившись на какие-то там десять тысяч? Через пару минут на пороге комнаты появились Лидия и давешний пацан с навороченным турборанцем, такой же взъерошенный и недовольный. — Вот, Виктор, знакомься, твой пассажир, Юрий Андреевич Плисецкий, пятнадцать лет, — тоном доброго дядюшки завел Яков. — Юрочка, познакомься, капитан Никифоров, человек высоких моральных и этических принципов, уж он-то наверняка доставит тебя к дедушке без всяких проблем. Последние слова Яков выделил голосом, и пацан так сверкнул глазами, что Виктор и без всякой там психологии понял: проблемы будут! «Да ладно, — попытался успокоить себя капитан. — Я краснокнижных саблезубых слоников возил — целую стаю! — и нифига!». Но легче как-то не стало. — Ну что же, — сказал он вслух. — Очень рад встрече, Юрий. Ступайте собирать вещи, мы стартуем сегодня же вечером, — он улыбнулся своей да-я-полная-сволочь-и-горжусь-этим улыбкой и добавил, — мне не терпится быстрее отвезти вас к вашему законному опекуну. Пацан снова нахохлился, от чего неимоверным образом стал в полтора раза больше, но видимо решил гнуть свою линию несгибаемого партизана на допросе и, так и не сказав ни слова, вышел. — Сейчас что-нибудь выкинет, — нахмурилась Лидия. — Не посмеет, — не согласился с ней Яков, — но, — он хлопнул Виктора по плечу, — по дороге держи ухо востро. Это тот еще… плисец. На самом деле перед возвращением на корабль капитан собирался посетить еще пару мест, но, видя энтузиазм супругов Фельцманов, даже не рискнул об этом намекать. И действительно, разберется он с этим Юрием Андреевичем, не саблезубый же это слоник! Не то, чтобы у Виктора был какой-то особый опыт обращения с ершистыми подростками, но кое-что он в них понимал — сам лет до шестнадцати был тем еще шилом в жопе. И как заставить эдакую школоту себя уважать, он тоже примерно представлял. Поэтому стоило особняку Фельцмана скрыться из виду, как он пультом направил гравиплатформу с собранной в дорогу едой, ящиками коньяка и кошачьей переноской к ближайшей нише, а сам за шкирняк втащил туда же вякнувшего в последний момент пацана. — Эй, ты чего? — впервые подал голос тот. — Я скажу это один раз, мелочь, — начал Виктор, призвав на помощь все актерское мастерство, что у него было. — Я старый солдат и не знаю слов любви, поэтому запомни хорошенько с первого раза, чтобы мне не пришлось доводить до тебя эту информацию каким-нибудь контактным способом. Мне плевать, что у тебя там с твоей семейкой, с погибшим папкой и дядей Фельцманом. Мне плевать, кто тебе в детстве сахарную вату не покупал. Я знаю только одно: до Старой Земли ты со мной долетишь. И на корабле себя будешь вести, как шелковый, иначе быстро переедешь в грузовой отсек. У меня там как раз остались клетки от саблезубых слоников. Поместишься. Уяснил? Пацан затравленно огляделся, но кивнул. — Отлично, — благостно улыбнулся Виктор, становясь собой обычным. — У меня еще дела, а ты бери вещички и дуй на корабль. Наш четвертый слева во втором ряду. Увидишь красивую рыжулю, скажи, что от меня. Она устроит тебе каюту. И еще, — капитан снял с гравиплатформы переноску. — Помни: у меня в заложниках твой кот! Юра безропотно (как-то слишком уж безропотно!) взял пульт и пошел, а Виктор еще какое-то время глядел ему вслед, раздумывая, не перегнул ли все-таки палку, потом обозвал себя трепетной мамашей и направился на биржу космических перевозок. Вдруг все же Дикая Удача на этот раз не взбрыкнет и повернется к его маленькому бизнесу передом? Уже на полпути Виктор, распекая себя последними словами все же сбросил сообщение Поповичу: «У нас в экипаже пополнение. Зовут Юрка. Присмотри, если Миле будет некогда». — Ба, да у нас в экипаже пополнение! — хохотнул Гоша и сделал еще глоток чая из широкой пластиковой мензурки с мерными делениями на боку. — Аннушка, пирожные просто прелесть! Есть вещи, на которые способны только врачи-инфекционисты и очень влюбленные во врачей-инфекционистов люди. К таковым вещам, например, относится чаепитие в препараторской, где всего часом ранее исследовали смывы с погибшего от какой-то неведомой космической фигни корабля. Простерилизовано же — какие вопросы? Лабораторная посуда вообще всегда раз в сто чище кухонной, а инвентарный номер на донышке можно просто не замечать. — Что за пополнение? — больше для порядка, чем из интереса поинтересовалась пышнотелая девушка с томным взглядом, никак не вяжущимся с быстрыми, точными движениями. — Какой-то Юрка, — пожал плечами Попович; его новый член команды пока тоже никак не интересовал. — Может, техник или второй пилот. Мила, бедняга, уже зашивается. — Тяжело быть мамой двух взрослых дядек, — посочувствовала незнакомой Миле девушка. — Этот Юрка точно не помешает нашему делу? Если хочешь, я могу ваш корабль официально нанять, чтобы никто не подкопался. Гоша всплеснул руками: — Ой да брось, там того груза-то. Довезу я бесплатно твой контейнер. Не обеднеет Виктор с двадцати единиц. Денежка за перевозку коробочки со знаком биологической угрозы на боку лишней, конечно же, не была бы, но Гоша Виктору в посредники не нанимался. Да и пресловутая врачебная этика не позволяла брать с коллеги (с ее-то государственной зарплатой) мзду иную, чем бесплатный чаек с пироженкой. — Спасибочки, дорогой! — в очередной раз прощебетала Аннушка, подливая товарищу в его мензурку. А потом серьезно спросила: — Ты хоть не жалеешь, что связался с этим актером погорелого театра? Тебе ж генерал Еремеенко такую должность предлагал. Сидел бы сейчас при штабе, рот в сухпапайках, жопа в шоколаде. «Скорее уж в мыле, а не в шоколаде», — подумал про себя бывший военный врач Попович, а вслух сказал: — Ну, сухпайков мне и сейчас хватает. На борт Гоша вернулся позже, чем рассчитывал, и в изрядном подпитии. Санитарные врачи с радостью приняли бывшего коллегу на своем празднике, налили ему штрафную за дезертирство из профессии и накормили вкусненьким. Лучи местной звезды в это время суток с трудом пробивались через плотные слои атмосферы, и подкрашивали стоящие ровными рядами корабли в загадочный зеленый цвет, от которого в голове у Гоши роились сюрреалистичные ассоциации, и хотелось продолжить банкет. — Минуй меня бронхи-и-ит, гастри-и-ит и энтнри-и-ит, — мяукал он себе под нос разухабистую студенческую песенку. — Ой, ё моё! В кают-компании пил кофе с сухпайком азиат в промасленной спецовке. — Здравствуйте, — дисциплинированно поздоровался азиат. Шестеренки в голове у Гоши закрутились с почти слышимым скрипом, он сел за стол, с омерзением поглядел на початый сухпаек, дунул на крошки, наконец-то срастил два и два и, гордый своими дедуктивными способностями спросил: — Юрий? — Кацуки Юри, — подтвердил он. — Мила-чан сказала, что вам требуется механик и что вы меня берете, — и, помедлив, добавил: — за еду. — О, круто, — встрепенулся Попович. — Я корабельный врач, Георгий. А где, кстати, Мила? Все пассажиры (и приравненные к ним новички экипажа) испокон веков были ее ответственностью. Показывать им корабль и знакомить с распорядком у девушки получалось куда лучше. — Мы заливали хладагент в систему и заносили на корабль груз, Мила-чан устала и теперь отдыхает. Она сказала, что капитан Никифоров очень обрадуется и все подпишет, когда вернется. — Да Виктор уже в курсе. Просил меня о тебе позаботиться, — отмахнулся врач. Он тоже совсем не сомневался, что капитан новой штатной единице рад-радешенек. Еще и за еду. — То есть как, подожди! Ты еще контракт не подписал, а уже тут вкалывает? Ну ты и альтруист! На самом деле приказ разобраться с охладительной системой корабля Юри отдал еще Такеши-семпай, и работу оплачивала «Юко Нишигори», но разочаровывать нового коллегу парень не стал. — Может, бутылку рома из н/з* откроем за встречу? — предложил на радостях Гоша. Ему, честно говоря, не столько хотелось обмыть пополнение команды, сколько запалернуть выпитый на корпоративе коньяк. — Ой, нет, — Юри вспомнил, сколько всего интересного за свою жизнь сделал на нетрезвую голову, и решил подождать, по крайней мере, до подписания контракта. — Лучше я тоже спать пойду. Гоша, как настоящий доктор, в этанолсодержащих вопросах мало нуждался в компании, поэтому счастливо угумкнул и утопал в медотсек за н/з-шечкой.