Возвращение в Мир Мертвых

Гектор не знал, что ему делать и как успокоить Мигеля. Оказавшись в комнате своего прапрадедушки мальчик сел на край кровати и посмотрел в окно. Сквозь тонкие занавески в комнату пробивался свет полной луны. В помещении стоял холодный полумрак. Гектор присел рядом с Мигелем и осторожно погладил его по волосам. Мальчик повернул голову и посмотрел на Гектора. Глаза Мигеля были красными от слез. В них читалась боль и отчаяние. Гектор не решался начать разговор. Ему хотелось прижать мальчика к себе, пожалеть, утешить. Гектор хотел, чтобы Мигель рассказал ему о том, что произошло. Даже если бы это было неправдой, уже все равно, лишь бы не это ужасное молчание. Но Мигель больше не собирался врать. Он доверял Гектору, хотя после произошедшего слово «доверие» утратило свой смысл. Скорее, он просто рассчитывал, что Гектор сможет его понять. По крайней мере не станет осуждать. Мигелю все еще хотелось убежать и, отчасти, он злился на Гектора, за то, что тот не дал ему этого сделать. Но что дальше? Мигель останется в Мире Мертвых до тех пор, пока живые будут помнить его. Долгие годы. Что делать все это время? Мальчик переживал о своей семье, оставшейся в реальном мире. Узнали ли они о его смерти или еще нет? Если узнали, то каково им сейчас? Как там родители, младшая сестра, Бабулита? Мигель не хотел думать о них, это было слишком тяжело. Он чувствовал свою вину перед ними. Ведь послушайся он Бабулиту, ничего бы не было. От мыслей про живых родственников из глаз мальчика вновь потекли слезы. Гектор растерялся, видя, как Мигелю плохо, он не знал, что делать. Мальчик закрыл лицо руками. Он больше не хотел молчать. Если уже на то пошло и так или иначе придется обо всем рассказать, сейчас самое лучшее время для этого. Но Мигель не мог не задать одного вопроса: — Я могу тебе доверять? Его слова, сказанные сквозь слезы, звучали слишком жалобно. — Да, конечно, — немного смутившись, ответил Гектор. — Обещай, что никому не расскажешь, — немного успокоившись сказал Мигель. — О чем ты…я обещаю. Еще какое-то время мальчик сидел неподвижно и смотрел в одну точку. Он больше не плакал, но еще не был готов начать говорить. Гектор вопросительно посмотрел на мальчика. Ему даже было немного страшно, ведь Мигель мог сейчас рассказать вообще все, что угодно. — Это была не авария, — сказал Мигель. Гектор хотел сказать, что это и так было ясно, но промолчал. — Это была суббота. По выходным я обычно играю на площади. Тогда пришло много людей и я не мог уйти в одинадцать, как сказала Бабулита, я задержался на час или даже больше, уже не помню. Я возвращался, было темно и поздно. Мигель глубоко вздохнул, переводя дыхание, и продолжил. — Я был уже рядом с домом, а потом… Меня кто-то схватил за руку. Это был мужчина, где-то лет сорок. Я попросил его отпустить меня, но… Он ударил меня по голове, чем-то тяжелым и все. На последней фразе голос Мигеля уже сильно дрожал. — Ты так умер? — спросил Гектор. — Нет! — резко ответил мальчик, чувствуя, что готов разрыдаться в голос. Но он должен был все рассказать. Гектор обнял праправнука за плечи, видя в каком состоянии тот находится. Мигель, не отдавая себе отчета, положил голову на плечо Гектора. — Я пришел в себя где-то в холодном подвале. Гектор крепче прижал Мигеля к себе. — У меня были связаны руки за спиной, я ничего не мог сделать. Помню, я пытался кричать, звать на помощь. Потом пришел он, тот мужчина… Мигель сдавленно всхлипнул. — Что он сделал? Мальчик резко вскочил с кровати и подошел к окну. Мигелю нужно было сказать всего три слова, но эти слова было произнести сложнее всего. — Мигель? Гектор подошел к мальчику. Теперь ему было не на шутку страшно за происходящее с праправнуком. На миг Гектору показалось, что Мигель просто сходит с ума. Мальчик повернулся к Гектору, глубоко вздохнул и сказал на одном дыхании: — Он меня изнасиловал. Мигель заплакал навзрыд. У него началась истерика. Мальчик наконец поддался своим эмоциям. Гектор крепко обнял его. Он сам пребывал в состоянии шока. Требовалось время, чтобы до конца осмыслить такое. Мигель сжимал пальцами рубашку Гектора. Ему уже было все равно. Он просто плакал, даже не пытаясь взять себя в руки. Мальчика трясло, у него кружилась голова. Мигель все же отпустил Гектора и прошептал: — Когда все закончилось он, убил меня. Гектор глубоко вздохнул, понимая, что должен успокоить ребенка. Больше всего ему хотелось прижать Мигеля к себе не отпускать, но нужно было что-то сказать. У Мигеля подкашивались ноги, голова кружилась настолько сильно, что очертания предметов, находящихся в комнате расплывались перед глазами. Он не совсем понял, как оказался в кровати. Гектор взволнованно смотрел на него сверху вниз. Мальчик все еще бился в истерике, пускай слез больше не было. — Дела плохи, — вздохнул Гектор и повернулся к Мигелю. — Послушай, знаю, говорить так уж очень банально, но все будет хорошо. Мигель поднял на прапрадеда глаза. Понемногу он все же начал приходить в себя. И слова Гектора, какими бы заезжеными они не были, помогли ему. И взгляд препрадедушки, такой теплый и родной. Какое-то время они сидели молча. Гектор гладил Мигеля по голове, наблюдая за тем, как постепенно мальчик начинает дышать ровнее. Мигель лежал с закрытыми глазами. Ему все еще было плохо, но что-то изменилось. Когда мальчик рассказал о случившемся Гектору ему стало легче что ли. Теперь он мог рассчитывать на поддержку и понимание. Это успокаивало. Неожиданно даже для самого себя Мигель прошептал: — Обними меня. Гектор растерялся, услышав такую просьбу. А потом залез под одеяло к Мигелю и притянул к себе. Мальчик положил голову на его плечо и закрыл глаза.