Возвращение в Мир Мертвых

— Мигель, ты хочешь поговорить? — спросил Гектор. Мальчик покачал головой, у него не было ни сил ни желания разговаривать с кем-то, даже с Гектором. Он скучал по своему прапрадедушке и был искренне рад видеть его, но не мог просто так взять и сказать: «Да, хорошо, давай поговорим». Мигель понимал, что рано или поздно Гектор спросит о том, что случилось и ему он точно не сумеет соврать. В голове у мальчика проскальзывали идеи о том, чтобы рассказать Гектору все, как есть. Наверное, так сделать было бы правильно, довериться хоть кому-нибудь. Но взять и рассказать было слишком сложно, практически невозможно. Это стыдно, отвратительно. Поэтому Мигель решил для себя, что никогда и ни за что никому об этом не расскажет. Гектор не спешил уходить. Ему не хотелось оставлять мальчика в одиночестве, но навязываться тоже было плохой идеей. Гектор взял Мигеля за руку и, крепко сжав его ладонь, сказал: — Если что-то понадобиться, я всегда готов выслушать тебя. Гектор сам удивился своим словам, это было слишком «не в его стиле», что ли. Он хотел было покинуть комнату мальчика, но Мигель не отпустил его ладонь. Еще пару минут они молча держались за руки. Потом Мигель разжал пальцы и Гектор вышел из его комнаты. Оставшись наедине с собой, мальчик вновь с головой залез под одеяло. Он все еще будто ощущал пальцы Гектора в своей руке. В глубине души, ему меньше всего сейчас хотелось быть одному. Мигель понимал, что если он пойдет к Гектору, то не будет отвергнут. Его выслушают, чтобы он не сказал. Но что-то останавливало мальчика. Этим чем-то было лишь одно чувство — страх. Здравый смысл кричал о том, что это глупо. Однако, после всего произошедшего было слишком сложно доверять людям, какими бы близкими и родными они не были. Хотелось спрятаться от всего мира, чтобы никто больше не смог причинить боль. Мигель все это время даже не чувствовал того, насколько сильно устал. Он не спал уже почти сутки. Пригревшись под одеялом, мальчик незаметно для себя уснул. Проснулся он от своего же крика. Последнее, что он помнил это, как он лежит в холодном подвале полностью без одежды, а откуда-то из-за спины раздается грозный смех. Мигель резко сел на кровати и, тяжело дыша, обвел глазами комнату. Она мало походила на тот злополучный подвал. Постепенно к мальчику пришло осознание того, что это всего лишь сон. Он глубоко вздохнул и обхватил голову руками. Всего лишь сон, это такое приятное ощущение, когда понимаешь, что все, происходившее минуту назад — не реально. Мигель встал с кровати, понимая, что больше не уснет. Он подошел к зеркалу. Отражение заставило мальчика поежиться. Теперь он все время будет выглядеть так. Он не хотел мириться с этим. Поддавшись эмоциям Мигель ударил по зеркалу кулаком. Стекло не разбилось, но на нем появились трещины. Через какое-то время крупный осколок все же упал на пол, разбившись на много маленьких стекляшек. Звук разбивающегося зеркала нарушил тишину дома. Мигель опустил глаза на свою руку, будь он живым на костяшках пальцев неприменно бы появились порезы, от удара о стекло. Однако, ничего подобного не случилось. Он смотрел на белые кости, никаких порезов и крови. Имильда появилась в комнате мальчика слишком неожиданно. Она услышала звук разбирающегося зеркала. — Мигель, что случилось? — Я случайно споткнулся и…и упал на зеркало, — на ходу придумал оправдание мальчик. Имильда вопросительно изогнула бровь. Кажется, такое объяснение ее не совсем устроило, но она была готова принять его. Женщину интересовало совсем другое. Для приличия она спросила у праправнука почему тот не спал. На что Мигель ответил правду — ему приснился кошмар. После этого Имильда повторила вопрос, который уже задавала вчера в столовой: — Расскажи, как ты умер? Мигель понимал, что на этот раз точно не отделается. И сейчас в его комнате была только одна Имильда, а не все родственники. Хотя, может это и не очень хорошо. Так или иначе, ничего изменить мальчику все равно бы не удалось и он начал свой рассказ, который придумывал на ходу. — Это было вечером, я возвращался домой. Я играл на площади и уже возвращался домой. Когда я переходил дорогу, там появилась машина. Я помню удар и боль. Потом я оказался здесь. Мигель и сам понимал, насколько фальшиво звучал его рассказ. Об этом говорил дрожащий голос и то, что он постоянно пытался увести взгляд. Имильда, будучи достаточно умной женщиной, не могла этого не заметить. — Правда? Мне показалось, что во сне ты кричал о том, чтобы тебя не трогали. Мигель откинул челку со лба и тихонько сказал: — Эээ…мне снились пауки, я их боюсь. Имильда смотрела на него с недоверием, а потом резко переменилась в лице и сказала: — Ладно, ложись спать, уже двенадцать. Спокойной ночи. С этими словами она покинула комнату. Мальчик был в отчаянии. Он попытался соврать прапрабабушеке, но все тщетно. Было ясно, что она не поверила. А еще это дурацкое зеркало. И сон. Единственное, что сейчас хотелось Мигелю это оказаться, как можно дальше от семейного дома и от Имильды, донимающей своими расспросами, как можно дальше от всего. Хотелось спрятаться от целого мира. По щеке мальчика скатилась слеза. Он быстро смахнул ее и, не думая, выбежал за дверь. Спустившись по скрипучей лестнице, Мигель быстро справился с засовом входной двери и выбежал на улицу. Он не думал, что будет делать дальше, просто бежал в неизвестном направлении. Однако, далеко мальчику уйти не удалось. Его остановила чья-та рука, крепко сжавшая его плечо. Мигель закричал от испуга, но в следующую секунду облегченно вздохнул увидев перед собой Гектора. — Мигель, я не знаю, что происходит, но я хочу помочь, — сказал он. — Я…я Мигель не смог ничего сказать, из его глаз потекли предательские слезы, с которыми он так усердно пытался бороться. Гектор легонько обнял мальчика за плечи и они вместе пошли в сторону дома.