"Волк в овечьей шкуре"

      Дом мистера Флинна был построен где-то на рубеже девятнадцатого века. Это было огромное поместье с высокими потолками и окнами почти до пола. Правда, о девятнадцатом веке здесь уже ничего не напоминало, за исключением нескольких фотографий, на которых было изображено семейство Флинн в те далёкие времена, а так же парочку семейных реликвий (например настольная лампа или чернильница прадедушки Томаса). Да и больше ничего. Весь этот огромный особняк был модернизирован, а его нынешним обладателем был Роджер Флинн (маленький, упитанный человек с залысинкой и крохотными милыми глазками), названный так в честь дедушки, занимал скромную должность президента одной из крупнейших торговых компаний. Миссис Анна Флинн была женою мистера Флинна. Она была женщиной сорока шести лет с хорошо сохранившейся фигурой и своим внешним видом. Женщина была домохозяйкой. Правда «домохозяйкой» была только по статусу, так как по дому она ничего не делала. Да и зачем что-то делать, если есть немногочисленная прислуга. А прислуги было не много не потому, что у Флиннов не было средств для её содержания, а потому, что миссис Флинн плохо запоминала имена, а мистер Флинн не любил множество ног, которые везде снуют по твоему дому. Ну согласитесь, когда в доме много слуг у вас создаётся ощущение, что не вы в этом доме хозяин, а они. Они бегают туда-сюда и всё что-то делаю и делают. Это как если бы в вашем доме завелись тараканы и оккупировали бы абсолютно весь ваш дом так, что вам бы пришлось ютиться в дальней комнате, из которой вас и так скоро выперли бы. Меньше слуг, меньше ушей и глаз, которые всё видят и слышат даже то, что им видеть и слышать не позволено.       Сегодня было чудесное утро. Правда, утром оно было только для тех, у кого оно начиналось в двенадцать часов, а для тех, кто вставал в восемь, это был уже день. Но мисс Флинн относилась к первому типу людей, так что она с уверенностью и чашкой кофе наслаждалась своим утром, смотря на сад из окна своей комнаты.       Был уже конец августа и листья в саду постепенно желтели и осыпались. Солнце ещё грело и даже очень тепло, но в воздухе уже ощущалась приближающаяся осень. Миссис Флинн наблюдала за тем, как небольшая стайка чёрных птиц летела по голубому небу, на котором изредка встречались кудрявые облака. Она вздохнула и, завернувшись по плотнее в халат и отвернувшись от окна, присела в кресло. Она осмотрела комнату и её взгляд пал на стопку свежих журналов, которые лежали на столике, стоявшим возле кресла, на котором она сидела. Миссис Флинн задумалась, какой из них ей пролистать первым, как где-то в глубине коридора послышались торопливые шаги. Они всё приближались и приближались и хозяйка дома, вычислив по скорости этих шагов, решила, что человек направляется к ней. И действительно, через пару секунд белые с позолоченными краями двери её комнаты распахнулись и на пороге появилась её дочь — Саманта Флинн. Это была девочка с довольно милым лицом. Не красивым, просто милым. Если взять все её черты лица по отдельности, то вы не найдёте в них ничего примечательного, но если их соединить, то получается довольно обворожительный результат. Правда, лицо Саманты, не смотря на то, что ей уже было семнадцать лет, всегда носило какое-то детское выражение. Пусть она злиться или улыбается всё равно её лицо не теряло этого детского выражения.       Девушка осмотрела комнату и, заметив мать, бросилась к ней, громко воскликнув: — Maman! Ты не представляешь, что со мной случилось, — девочка замолчала, ожидая реакции матери, но та лишь перевернула страницу журнала, мельком взглянув на дочь. — Мам, я влюбилась.       Наступило секундное молчание. Миссис Флинн, закрыв журнал, бросила его на журнальный столик и посмотрела на свою дочь с серьёзным выражение лица. — Как?       Этот вопрос мог означать что угодно. Например, «как он посмел?» или «как ты так могла?», а может просто «как у тебя дела?», но этот вопрос обозначал только одно и Саманта поняла что. У них с матерью была своя военная школа.       Девушка тоже стала серьёзной, но потом её лицо вдруг всё засияло и оживилось. В такие моменты она больше всего напоминала маленькую девочку. — Мама, ты просто не представляешь, как это было романтично. Всё началось с того, что мы с Элеонорой встречались у кинотеатра ровно в 9:30, потому что сеанс кино начинался в 9:45. Так вот, мы встретились и, купив попкорна с напитками, зашли в зал и заняли свои места, — с каждым словом лицо Саманты становилось всё более оживлённым, а глаза загорались огнём. — Фильм закончился. Правда, скажу тебе, никогда не смотри его. Ужасная игра актёров и банальный сюжет. А ты бы видела как неестественно звучало его признание в любви. А что уже говорить о… — Кхм, — перебила дочь мать, возвращая к начальной теме их разговора. — Ну так вот. Зря я только ходила на этот фильм, но благодаря ему, мы и познакомились. Так вот, фильм закончился и мы, выйдя из кинотеатра, решили сходить в кафешку напротив. Туда многие ходят после кино. Вот, мы зашли и заказали себе чай с пирогом. Я естественно взяла яблочный пирог, а Элен как всегда черничный. Знаешь, там такие удобные диваны. Такого бежевого оттенка и из искусственной кожи, но форма у них такая удобная. Садишься и чувствуешь, что ты просто в раю. А какой запах у них в кафе. Пахнет свежемолотым кофем и по моему корицей. Боже, это так прекрасно! — у девушки аж глаза загорелись при воспоминаниях об этом, — Вот мы сидим, болтаем и ждём свой заказ, как подходит к нам незаметно официант. На них же никогда внимание почти не обращаешь, я бы тоже не обратила, если бы не случилось вот что, — и она затаилась, показывая, что она подошла к самой кульминации. — Когда этот официант собирался поставить мою чашку с чаям, я в это момент повернулась к сумке, чтобы показать Элен одну фотографию на телефоне, но случайно задела его руку и чай вылился на меня, — она это сказала с таким гордым выражением, словно за такой подвиг обычно сразу вручают медаль за отвагу. — Я так удивилась, что не сразу поняла, что произошло. А он тут же извинился и засуетился, поднимая кружку с блюдцем. А потом сказал «вот» и протянул свой носовой платок.       Наступило молчание. Миссис Флинн ожидала продолжения, а Саманта светилась от счастья, потому что её рассказ о моменте, когда она влюбилась, был завершен. — И всё? — наконец спросила миссис Флинн. Видимо её не впечатлил рассказ дочери — Maman! — возмутилась Саманта. — Да, ты права, дорогая. Для того, чтобы влюбиться иногда достаточно и двух секунд, — согласилась миссис Флинн, отпивая из кружки кофе. — Так кто он такой?       Саманта загадочно улыбнулась. Не даром же она провозилась над поиском всей информации о предмете своей любви несколько часов подряд. — Вот, — она бросила на журнальный столик папки с подробной информацией, — там абсолютно всё.       Миссис Флинн с интересом взяла первую папку и пролистала её. Юноша был симпатичный. Не такой, как на обложках модных журналов, которые она читала, нет, далеко не такой. Его лицо слишком отличалось от тех моделей, но было в нём что-то харизматичное, что придавало ему шарма. Особенно его удлинённые каштановые волосы с лёгкой рыжинкой и скучающее выражение лица. А ещё эта родинка под губой с левой стороны. Да, что-то в нём было. — Его зовут Луи де Барнетт. Возраст 17 лет. Рост 178 см. Вес 75 кг. Знает ирландский, английский, французский и немного немецкий. Он, кстати, ирландец, но вырос в Англии. Умеет играть на скрипке и фортепиано, а так же немного на виолончели. Хорош в математике, но слаб в грамматике, — отчитывались Саманта заученные наизусть данные. Она бы ещё многое бы рассказала, но её прервала мать: — А какие минусы?       Саманта тут же замолчала и нервно облизнула губы. Сейчас она выглядела как ребёнок, который собирался сделать признание в своём проступке, после чего ему уже не дадут праздничного пирога. — Он… гей, — тихо проговорила девушка.       Миссис Флинн ещё раз посмотрела на скучающее лицо юноши и, закрыв папку, отложила её. — Гей, — повторила она, словно пыталась прочувствовать вкус этого слова. — Саманта, — обратилась она к своей дочери после минутного молчания с ввеличественно-торжественным видом. — Это будет тяжёлый путь. Он будет тернист и порою будет казаться, что всё безнадёжно и тщетно, но… — и она выделила это многозначительное «но». — Но если ты будешь верить в свою любовь, то добьёшься великих побед. Так верни же эту заблудившуюся овечку на верный путь. — Maman! — воскликнула девушка со слезами на глазах и бросилась в её объятия. Если бы наблюдали за этой сценой со стороны. Ну, хотя бы оттуда, откуда за ней наблюдал мистер Флинн, который стоял за дверью и пытался рассмотреть происходящее в замоченной скважине, изрядно пыхтя от неудобности положения его пухленького тела, то вы бы заметили, что эта сцена напоминает то, как командир отправляет своего лучшего солдата на смертный бой, из которого тот может и не вернуться.       Мистер Флинн почти ничего не слышал из описанного выше разговора, зато он чётко услышал приближающиеся шаги, говорящие о том, что вскоре дамы появятся, и поспешил скрыться в соседней комнате.       В то время, когда мужчина успел схватить первую попавшуюся под руку газету, открылась дверь комнаты, в которую он сбежал. — Папа! — его дочь вошла с улыбкой, которую мистер Флинн узнал бы из тысячи. Эта улыбка означала, что сейчас у него начнут что-то просить. — Папочка, — присев на подлокотник и, оперевшись одной рукой об спинку кресла, на котором сидел мистер Флинн, Саманта стала поправлять воротник пиджака отца. — Ты же знаешь, что ты самый лучший папа на свете? — Конечно, моя принцессочка, — Мистер Флинн нервно улыбнулся и протёр выступивший пот носовым платком. — Тогда, пап, ты же, как самый лучший папа на свете, сделаешь всё для счастья твоей единственной дочери, полторы недели недоношенной, болеющей кислородным голоданием и клаустрофобей, правда? — и Саманта обворожительно улыбнулась отцу. — К-конечно, моя маленькая принцессочка. Что ты хочешь? Новую лошадку, а может платье или туфельки? — мистер Флинн ещё раз обтёр свой лоб и залысину. «Вся в мать пошла». — Нет, они мне не нужны. У меня их и так достаточно. Я хочу всего лишь пойти в школу. — улыбнувшись еще шире и лукаво свернув глазами сказала Саманта. — В школу? Но, моя дорогая, разве твои учителя плохие? Я могу найти других. Зачем тебе ходить в школу? — мистер Флинн немного успокоился, потому что просьба дочери не была такой страшной, как например у её матери устлать весь сад лепестками белых роз или ещё что-нибудь в этом роде. Но беспокойство мистера Флинна не исчезло полностью. Его «малышка» и «принцесса» никогда не улыбались так, когда просили какую-нибудь мелкую просьбу. Нет, здесь точно был подвох. — Нет, я хочу пойти в школу, — девушка обиженно надула губки, что означало, если папа не сделает то, чего хочет его доченька, ждите беды. — Хорошо-хорошо, и в какую ты хочешь пойти? В школу Святой Марии или Манчестер? — мистер Флинн наконец-то сдался под напором маленькой дьяволицы. — Нет, я хочу в пансион Райтона, — гордо заявила дочь, снова начав обворожительный улыбаться. — Пансион Райтона? Но, моя дорога, разве это не школа для мальчиков? — мистер Флинн начал нервничать ещё сильнее и теперь ему пришлось ещё раз утереть платочком пот и страстно захотелось плеснуть себе в стаканчик бренди. — Да, папа, это школа для мальчиков, — совершенно спокойно согласилась Саманта и пожара плечами, словно в этом не было ничего странного, что девушка хочет идти в школу для мальчиков. — Но, моя дорога, что тебе там делать? Ты же девочка. — мистер Флинн очень удивился такому желанию дочери. — Так — девочка, а по бумажкам, которые ты мне папочка сделаешь, я буду мальчиком, — и Саманта хитро улыбнулась, предвкушая победу. — По бумажкам? Ты что, хочешь подделать бумаги и пойти в школу для мальчиков? Но тебя же всё равно не пустят, они же не слепые, чтобы не понять, что ты девушка, — возмутился отец. — Папа! Конечно, нет. Но если я переоденусь, то понять это будет сложнее, — не отступала дочь. — Но, моя дорогая… Я даже не знаю… —он все еще сомневался в этой затее. — Нет, папа. Я хочу пойти в этот пансион как мальчик. А если ты мне не позволишь и не поможешь, то я больше никогда с тобой не заговорю, — Саманта гордо хмыкнула и встала, чтобы уйти.       Мистер Флинн совсем вспотел. Ему уже нужен был бы какой-то механизм, как у машин дворники, чтобы утирать пот. Он знал, что его дочь, действительно может не разговаривать с ним больше никогда. А как это ужасно, когда его милая принцесса не разговаривает с ним. «Вся в мать». — Ладно, уговорила, я тебе помогу, — бросил он вдогонку дочери. Та, выглянув из-за двери, снова улыбнулась. — Спасибо, папочка, ты — лучший! — и скрылась за дверью. — Вся в мать, — снова пробормотал мистер Флинн.       Когда Саманта закрыла за собой дверь на её лице появилась дьявольская улыбка. — Теперь ты почти мой, Луи де Барнетт, — она уже видела свою победу. — Я сделаю так, что ты больше никогда не посмотришь на мужчин.       И она горда прошествовала по коридору к себе в комнату, чтобы начать выполнение своего коварного плана.

***

      А где-то в нескольких милях от особняка мистера Флинна «Зелёный дом», Луи де Бранетта пробрала дрожь. — Что с тобой? — спросил его Ричард, наклонившись к нему. — Ничего, просто, как-то холодно стало, — ответил ему Луи, сам не зная, почему ему в такой тёплый день вдруг стало холодно. — Тогда, может, мне тебя согреть? — и Ричард, наклонившись ближе, поцеловал его, незаметно запустив руку ему под рубашку.