Pain

На часах час ночи, а Лидия всё ещё не ложится спать. Потому что нет его, Стайлза. Девушка трогает места, где ещё не зажили раны. Раны, которые предподнёс ей он. Встав с кровати, рыжеволосая уже хочет подойти к окну, как дверь комнаты открывается, и в неё входит парень. Опять без настроения. Опять недовольным. Девушка не двигается с места, потому что хотя бы одно малейшее движение может заставить его взбеситься, выйти из себя. Даже если она не будет ничего делать. Парень снимает ботинки и куртку, и, что удивительно, вешает её на вешалку. Повернувшись, замечает, как на неё смотрит Лидия. Его уже это бесит. — Что? — поднимая бровь, спрашивает, подходя к девушке. — Ни… Ничего. Нет, есть многое, о чём она хотела поговорить, но только Стайлз этого не любит. Его слово — закон. Нарушишь закон — получаешься наказание. С этим «девизом» Лидия живёт уже больше двух лет. Она не может уйти, не может его оставить. И всему причина — чувства, которые сильнее любой обиды. Любовь к нему. — Раз ничего, то хорошо. После этих слов брюнет начинает целовать шею девушки, а та, свою очередь, кладёт руки на его плечи. Всё бы ничего, но девушка замечает в очередной раз засос на шее парня. — Это засос? — спрашивает, а голос немного дрожит. Стайлз хмурится, с недовольством вглядываясь в глаза Лидии, и ей даже кажется, что она получит очередную пощёчину. — Не твоё дело. — очередной раз отвечая одним и тем же. Больно и Обидно. Как и все всегда. Стайлз резко впивается в губы девушки, также быстро проникая языком ей в рот. Лидия не любит, когда он так делает. Но кто её спрашивает, что ей нравится, а что нет? Отбрасывает рыжеволосую на кровать, нависая, осыпая шею поцелуями. Оставляет на них засосы, затем целуя ключицы. Стягивает с девушки свитер, оставляя поцелуи на животе, из-за чего та закрывает глаза, наслаждаясь моментом. Ещё минута, и она остаётся без одежды, и парень, не теряя ни секунды, снимает с себя всё, сливаясь с ней воедино.

***

Лидия отбрасывает голову на подушку, восстанавливая дыхание, сразу же прикрывая своё тело одеялом. Ничего не меняется. Стайлз приходит, когда захочет. Делает то, что ему вздумается. Она уже который раз замечает засос на шее, но не имеет права спрашивать об этом. В первый раз, когда Лидия так поступила, в ответ получила пощёчину. Та хорошо помнить эту ночь, когда он изменился. Как она плакала… Казалось, что пролила все слёзы, что у неё есть. Слёзы, которые проливает по сей день. Помнит, как ей было чертовски плохо, когда узнала, что он ей изменил. Будто бы сердце вырвали из груди и растоптали. В горле образовался ком, и, казалось, воздуха катастрофически не хватает. Где её Стайлз? Стайлз, который называл её маленькой, целуя в лобик, и, так осторожно её касаясь, будто бы она была фарфором, который в любой момент мог бы разбиться. Он делает ей больно каждый день, каждый удобный момент, а она терпит, считая, что, несмотря на его поведение, он её любит. Даже если узнаёт об очередной измене. — Стайлз? — с дрожью в голосе произносит его имя, ожидая ответа. Но он игнорирует. — Стайлз? — опять называет его имя, и тот снова молчит в ответ. Лидия прикусывает губу, чтобы не заплакать, так как момент вовсе неподходящий. Не сейчас. — Стайлз, у нас будет ребёнок. Стилински поворачивает голову на Мартин, поднимая бровь, немного со злостью и удивлением спрашивая зеленоглазую. — Что, твою мать?