Pain

Сейчас её заполняют столько разных эмоций. И руки… Руки почему-то дрожат, кладя в пакет одежду, которая Лидия решила взять с собой. Она едет к маме всего лишь на ночевку, но привычка брать что-либо из одежды осталась. Как в какой-то банальной мелодраме, она светится от счастья, представляя своё будущее. Как держит на руках малыша, целуя в лобик, в руки, ножки. Но, всё сразу улетучиваются… Потому что со Стайлзом всё иначе. Он не такой. Не такой, что будет смотреть на неё с ребёнком, улыбаясь или что-то вроде этого. Вспомнив, что Стилински её ждёт, Мартин быстро берёт пакет в руки, точно также схватывает с тумбы мобильник, покидая комнату, затем и дом. Девушка быстрыми шагами направляется к машине, садясь на прежнее место. Как только Лидия закрывает дверь автомобиля, они трогаются в путь. Всю дорогу они молчат. Лидия почему-то стесняется даже посмотреть в сторону парня, а он, как обычно, с каменным лицом, без каких-либо эмоций. От этого этого появляется некая неловкость, и в какой-то мере ей неуютно, некомфортно… Приехали. Машина останавливается перед родным домом Мартин, а на лице вновь появляется лучезарная улыбка. Лидию всегда интересовало, вызывает ли это место у него каких-либо эмоций? Здесь, можно сказать, прошло их общее детство. Каждый уголок этого дома пропитан своей историей. Их историей. Обидно. Он также безэмоционально смотрит на неё, и зеленоглазая понимает, что он лишь ждёт, когда та выйдет. Лидия, ничего не сказав, выходит из салона, взяв свои вещи. Стайлз, сразу после того, как Мартин вышла из машины и закрыла дверь за собой, выезжает, и вдруг видит, как она что-то кричит ему в след, при этом махая руками. Ему плевать, что она там хочется ему сказать. Плевать, и поэтому уезжает. Лидия надеется, что он остановит, потому что хочет попросить заехать за нею завтра рано утром, так как надо поехать в больницу, в гинекологу… А чего она ожидала? Девушка до боли прикусывает нижнюю губу, только чтобы не заплакать. Трудно. Не выдерживает. Плачет. Больно. Нет, чёрт, реально так больно, когда с тобою так поступает человек, который значит для тебя всё. А для людей, которые могут кинуть нас в любой момент, мы готовы бросить весь чертов мир к их ногам, и сделать для них всё, что угодно. Мы слепы, к сожалению, а начинаем видеть только постепенно. Он обращается с ней, как будто она — кусок металла, который ничего не чувствует. Если бы. Так жить было бы проще. Вытирает слёзы, и, постояв так ещё минут пять, подходит к ступенькам, и не спеша поднимается. Дверь резко открывается, и из неё выходит Натали, с широкой улыбкой смотря на дочь. Мисс Мартин просто кидается на дочь, заключая её в объятья. И ей становиться хоть немного лучше. Немного. — Лидия, солнышко, моя маленькая, — буркает женщина, осыпая рыжеволосую самыми приятными словами и нежно проводя рукой по волосам, от чего Лидии становится ещё лучше, чем прежде. — Мама, я так скучала, — вдруг внезапно говорит зеленоглазая, обнимая мать, и кладя голову рядом с плечом. Натали приятно удивляется, целуя Лидию в лобик. Как никак, они не виделись уж очень давно, и поддержка, вроде этой, для девушки была просто необходима.

***

Смех, исходящий из гостиной, распространялся по всему дому. Натали и Лидия смеялись, вспоминая о забавных проделках рыжеволосой, а их было полным-полно. Мисс Мартин сделала для Лидии альбом, чтобы она знала, какой была в детстве и как росла. Смотря на детские фотографии, на личике девушки появляется улыбка, но мигом исчезает, обратив внимание на их общее фото с отцом. Он умер. Умер два года назад, забрав с собой частичку её. Лидия скучает по отцу. Чего бы она не попросила, тот всегда покупал, слушал, успокаивал. Он был самым лучшим отцом на свете, который вообще может быть. По хорошим людям невозможно не скучать… Так ведь? — Я скучаю, — медленно коснувшись фотографии произносит, а по щеке вниз катится хрустальная слеза. — Я тоже, — буркает в ответ Натали, стараясь не показывать свою боль. Может, пора уже сказать? Да и, у неё настроение поднимется, узнав, что она скоро станет бабушкой. — Мам. — Мм? Натали пристально смотреть на рыжеволосую, не сводя с глаза. Лидия даже начинает волноваться. — Я беременна, — наконец выговаривает, медленно поднимая взгляд на мать, а в комнате наступает тишина. Натали с удивлением смотреть на Мартин, несколько раз моргнув. Она станет бабушкой? Боже, она так этого хотела, но всегда считала, что это будет не так рано. По телу Лидии проходит дрожь. Неужели сейчас начнётся очередной спектакль? Опять не права. Мисс Мартин крепко накрепко обнимает рыжеволосую, что та чуть ли не душится в её объятьях. — Мама, — еле произносит зеленоглазая, стараясь вздохнуть воздуха, ибо он сейчас закончится. — Прости, милая. Просто, это так неожиданно. А Стайлз? Он знает? — Да, — отвечает с улыбкой, хоть на самом деле ей хочется разреветься. Вспомнив, как он равнодушно к ней относиться. Мартин склоняется к стеклянному столу, чтобы положить книгу, как тут Натали замечает синяк на руке. Женщина паникует, и внезапно схватывает её за запястье, протягивая руку к себе. Та начинает скручивать рукав, как видит очередной, и, увидела бы все остальные, если б Лидия не оттянула руку назад. — Милая, от чего у тебя синяки? От Стайлза. Но Лидия не станет это говорить. Мисс Мартин даже представить себе не может, что творится у неё и Стилински в жизни. — Неважно, мам. Случайно. Не люблю вспоминать, как будто боль вновь начинает себе проявлять. — Как неважно? — приподняв бровь спрашивает, немного с удивлением смотря в зелёные глаза. — Говори. — Говорю, не важно, мам, правда, — девушка старается не показывать слёзы, только у неё это плохо получается. — Заделал? — спрашивает, вставая с дивана. Глаза девушки наполняются слёзы, а взгляд не отрывается от матери. — Что? — Он заделал ребёнка? Больно. — Нет, мама. Как ты можешь такое говорить? — спрашивает, чуть ли не плача. — Ты звонишь редко, и то — разговор продолжается не больше минуты. Приезжаешь ко мне тоже редко. У тебя синяки, как я поняла, по всей руке. А ребёнок? Вы даже не женаты! — пауза на секунд пять, не больше, и она продолжает. — Стайлз тебе бьёт? Он насилует тебя? Всё. Лидия не выдерживает. Больнее всего, что она говорит правду. Правду, хоть и не всё так, как она сказала. Девушка встаёт с дивана, очередной раз всхлипывая, направившись в свою комнату, сразу же её запирая. Не хочет никого слушать. Ничего не хочет. Натали поднимается, чтобы поговорить, но Лидия никак не открывает дверь, несмотря на многочисленные просьбы. Уходит, оставив её одну, хотя и совесть мучает. Она знает Лидию. Не станет слушать. Извинится потом. Прижимает к себе коленки, кладя на них голову. Как же хреново. И опять это отвратительное чувство пустоты. И опять больно, но слёзы больше не текут. Почему вместо того, чтобы причинять боль, они не могут по человечески её поддержать? В такие моменты хочется вернуться в детство, где всё было легко и просто. Что-то сделал или случилось? Спрятался под одеяло — и всё хорошо. Жаль, что всё, увы, уже не так. Лидия медленно встаёт с пола, и таким же темпом идёт в сторону кровати. Ложится, не спеша кладя голову на подушку, тело накрывая одеялом. Странно, но впервые за всё это время рыжеволосая кладёт руку на живот, и это как-то её успокаивает. Закрыв глаза, через какое-то время, слёзы наконец начинают течь. Так и засыпает, желая, чтобы утром побыстрее проснуться и уехать. И вообще, больше не проснуться.

***

Утро. Лидия не хочется вставать и встречаться с мамой. Не хочет вспоминать вчерашний «инцидент». Сразу становится хреново. Лишь этим словом она может описать все свои испытываемые чувства. Странно, но за весь день, Мисс Мартин ни разу не завела ни одну из вчерашней ночи тему. Наверно, хотела помириться. Да, Лидия не может долго на неё обижаться, поэтому у них всё понемногу началось налаживаться. Мартин целый день то и делает, как убирается, помогая матери в различных делах.

***

Утро. Стайлз, что удивительно, просыпается к двенадцати часам дня, что лично для него как-то странно. Он всегда просыпается рано, так как надо на работу, но сегодня выходной. Ах, да, ещё нет Лидии. Обычно, она тоже могла её случайно разбудить, потому что была неуклюжей. Уронить, к примеру, что-либо или ещё что. Для парня день начинается не так, как он привык. Нет рыжеволосой, которая сделала завтрак, в его случае обед, не помыла за него посуду, не убралась, да и без неё в доме стоит другая обстановка. Наверно, весь день будет таким же, скажем, «скучным» и «унылым».

***

— Наконец-то, — выдыхает, откидывая голову на подушку, заодно снимая перчатки. Натали целует Лидию в лоб со словами «молодец», потому что с тех пор, как она переселилась жить к Стайлзу, стала настоящей домохозяйкой. — Когда приедешь следующий раз, обязательно что-то приготовишь. Уверена, ты и готовить научилась превосходно. Ну, если посмотреть на то, с каким аппетитом есть Стайлз, то, наверно, и правда готовит превосходно. Лидия улыбается уголками губ, и закрывает глаза, как слышит сигнал, наверно, уже такси приехало. Был вечер. Пора домой. Девушка встаёт с дивана, а Натали обнимает, при этом говоря тихое «извини». Мартин поняла, о чём она, и, поцеловав её в щёчку, вновь улыбнулась, давая свой ответ на извинения.

***

Попрощавшись с матерью, Лидия садится в машину, махая рукой с улыбкой. Кладёт голову на окно, смотрит, как машина трогается в путь и меняются пейзажи за окном. Она даже не замечает, как быстро пролетает время. Такси подъезжает к нужному дому, и останавливается, как девушка сразу же отдаёт деньги за услугу, и выходит из машины, взяв свои вещи. Подходит к двери, и открывает её, входя в помещение. — Стайлз? — зовёт, но ответа нет. Лидия снимает обувь и куртку, кладёт пакет возле зеркала, и, сразу же надев тапочки, идёт в кухню, зная, что там будет небольшой беспорядок. Так всё и было. Недомытая посуда, которую даже не положили в раковину. Она же привыкла. Рыжеволосая подходит к крану, и, помыв руки, начинает мыть посуду. Вдруг, слышит мелодию, давая знать о том, что пришла новая СМС-ка. Это телефон Стайлза. Лидия не обращает на него внимания, но уже во второй раз, экран телефона высвечивается, и звучит та мелодия. Девушка сушить руки тряпкой, подходит ко столу, после чего берёт телефон в руки. Руки начинают дрожать, а что-то ей говорит, чтобы она этого не делала. Лидия уже знала, какой у него был графический код, так как случайно увидела, как парень разблокировал телефон, после их «бурной ночи». Рисует ключ, и руки начинают ещё больше дрожать, увидев, как телефон разблокировался. Что-то ей подсказывает не делать этого, но она поступает иначе. Заходит в почту, — говоря более точно — «WhatsApp» — как видит, что пишет какая-то девушка. От неё четыре непроверенных сообщения. Первое — «милый», второе — «Стайлз?», третье — «ау», четвёртое — сердечко. А подняв взгляд ещё выше, замечает, как он написал ей «хорошо, милая». Как он давно её так не называл? Сука. Её всё трясет, а глаза не видят из-за накопившейся слёз. Просто швыряет телефон в стену, из-за злости и боли, что сейчас были испытаны. Психует, плачет, не веря, что всё это происходит с нею. И подумать не могла, что она станет из тех типичных девушек, переживающее измены любимого мужчины, избиение, и при этом прощая. Но почему она так сильно его полюбила, что никакая боль не может заставить его оставить? Это не та любовь, что продолжается года три, четыре. Это любовь с самого детства. Сколько себя припомнит, её сердце всегда принадлежала ему. Это такого рода "привязанность". Слышит, как он спускается по лестнице, и паникует. Он же не станет её бить? Она ведь беременна. Видит, как Лидия стоит у раковины в слезах, и как она сперва испуганно на него смотрит, и на миг бросает взгляд на стену. Повернувшись, замечает, как на полу находиться его телефон. Если его уже можно так назвать. Хватается за алую щеку, опуская голову. Он дал ей пощёчину. Орал, наверно, минут так пятнадцать. Матерился. Быть честным, думала, что он с нею что-то сделает, но, лишь сказав:«Сука, исчезни с глаз», уходит, поднимаясь на второй этаж, всё ещё держась за щеку. Войдя в их комнату, входит в ванную, и рыдает, вспоминая о пощёчине. Он все ещё орет, и, кажется, что-то разбил. Поворачивает кран, и моет лицо, хоть и до сих пор плачет. Не нужно было смотреть, знала же, чем всё закончиться. Лучше бы убил, чем заставлять её терпеть это. Лидия никогда не задумывалась о суициде. Теперь она понимает, каково это - хотеть взять в руки лезвие и перерезать вены. Хочется, потому что надоело терпеть. Только страшно. Очень страшно. Хочется забыться. Забыть обо всех проблемах и переживаниях. Забыть, каково это, ощущать боль. Неважно как, но хочет, чтобы весь этот кошмар закончился. Закрывает краник, когда слышит, что парень уже в комнате. Наверно, простояла так час, пока он уснёт. Ей было стыдно смотреть ему в глаза. Открывает дверь ванной, выходит, медленно подходит к кровати и берёт подушку, а одеяло возьмёт из соседней комнаты. Так и делает. С подушкой и одеялом спускается вниз, направляясь в гостиную. Не хочет спать с ним. Стыдно, неловко, паршиво. Кажется, что голова вот-вот взорвётся, и, чёрт, она так устала. Надоело плакать, надоело всё это терпеть. Хочется сбежать в другую страну и начать всё заново. Завязать с прошлым и начать прекрасное настоящее. Но сложно, когда у тебя есть то, что удерживает. Лидия не винит тех, кто принимает наркотики или ещё какие-то опиаты лишь потому, что хотят забыть о боли. Так же, как этого хочет она. Кладёт подушку на диван в гостиной, ложится на неё, накрываясь одеялом. Плачет под ней, понимая, что она сделала, и что её ещё ждёт утром. С такими мыслями, с трудом засыпает под утро, когда уже солнце начало всходить из-за горизонта.