Божественный дар

Мерлин устал жить. Столько лет прошло, бессчетное, кошмарное количество лет. Но вчера все изменилось. Мерлин увидел сон, и свет во сне. И Мерлин понял, что его труды, его мучения не были напрасными. К нему спустится ангел с небес, и подарит ему утешение. Мерлин не мог умереть. Используемая им магия для защиты королевства после смерти Артура сильно повлияла на него. Он был вынужден жить, так никогда и не увидев снова своего короля. Не сказав, как ему жаль... Все, кого он знал, давно погибли. Мерлин мог лишь радоваться, если они, как Гвиневра, умирали своей смертью, или тосковать о былых временах, когда видел чье-либо убийство. Казалось бы, так просто - умереть. Мерлин думал, что хочет этого. Сильно, так сильно надеется, до боли, до шума в ушах. Он стал дряхлым стариком, ни на что не нужным мусором - и был рад этому. Может быть, небо позволит ему умереть?.. Но небо было жестоко, и Мерлин понимал его. Он не смог, он не справился. Он подвел короля, подвел всех, кто так верил в него - всех тех магов, и друидов, и своих друзей, которые не сомневались в нем ни на секунду. Он подвел Килгару, он подвел самого себя. Нет ему прощения. Мерлин знал, и предпочитал страдать. Каждый день, дарованный ему беспощадными небесами, он проводил в воспоминаниях. Но вчера он увидел сон. И во сне заговорили с ним небеса, и то была чистая Магия; и небеса сказали ему, что он должен быть смелым, ибо сердце, которое жаждет кого либо защищать, должно быть сильным; и свет шепнул ему, что его голубые небеса уже не за горами; и стало так тепло и радостно, так хорошо; а после - снова мрак собственной спальни и холод в застывшей груди. Сердце его было каменным, хоть и кровоточило и наливалось болью всякий раз, когда хотело; но Мерлин вдруг понял, что Что-то Произойдет. И стал ждать. И, видит бог, он ждал не напрасно. Потому, что увидел Его. *** - Мам, мам, купи мне эту игрушку!.. По улице шла женщина, красивая молодая женщина, она держала в одной руке руку маленького мальчика, а в другой - пакеты с покупками. Центр, большой город - этой парочкой никого не удивить. У женщины были небесно-голубые глаза и локоны, словно лучи солнца. Она явно была Отмеченной магической кровью. Мерлин, убогий старикашка на обочине, вздрогнул, как только увидел ее с малышом. - Мааам, ну пожалуйста, почему нет?.. - Тише, золотце мое, тише, у тебя ведь уже есть почти такой же!.. - Но мамочка, я хочу этого, я хочу еще!.. И в этот момент мальчишка, лет 5 от рода, вдруг повернул голову и посмотрел прямо на него, на Мерлина; и Мерлин долго не мог оправиться от этого. Голубые глаза его жгли ему душу; а лицо, о, это лицо!.. Это лицо было погибелью Мерлина, еще тогда, много, много веков назад. Это было лицо мальчика, которого они с Морганой спасли однажды... - Мордред, милый, что я тебе говорила? Куда ты смотришь, сынок?.. - Мам, - мальчишка поднял руку и ткнул пальцем в старика на обочине; и будто пришпилил этим жестом того с каменной стене, - давай дадим денежку этому дяденьке. Он выглядит несчастным. Женщина перевела быстрый взгляд на нищего с коробкой для милостыни перед собой, и после снова на сына: - Конечно, конечно, пойдем, милый. Она подвела мальчонку ближе, лавируя между случайными прохожими, они подошли к застывшему старику на голых камнях: - Вот, золотце, денежка - дай ее дяде. Мальчик, с серьезным выражением лица взял бумажную купюру и протянул человеку, вжавшемуся в стену, словно зачарованному; только синие глаза лукаво и испуганно поблескивали из-под лохмотьев и нечесаных волос. - Вот. Мамаша, кажется, начала уже переживать - слишком уж странно вел себя незнакомец; и тут из кошелька, которого она держала в своей руке, упала монетка, и, со звоном покатившись, оказалась прямиком под ногами ребенка. - О, отлично, это даже лучше, - мальчишка задумчиво наклонился, поднял ее, обсмотрел и с улыбкой, вместе с купюрой, положил в затасканную картонку. - Удачи вам. Они уходили вместе, вдвоем - мама, красивая девушка с сверкающими золотом на солнце волосами, и мальчик, которого она держала за плечи, с умным серьезным взглядом; в какой-то момент он оглянулся и улыбнулся напоследок, будто подарив свет чистейших небесных глаз. Мерлин, очнувшись, протянул дрожащую руку к полупустой коробке, желая было схватить подаяние; но, когда он уже было дотронулся кончиками пальцев до бумажки, она вдруг вырвалась из его руки, вместе с ветром вмиг уносясь куда то ввысь. Как неудачно. На дне осталась только блестящая серебром железка, почти не имеющая ценности. Мерлин поднял ее, повертел в руке, и поднялся сам, отряхиваясь и кряхтя - старые косточки, которым была не одна сотня лет, давали о себе знать иногда. Он знал, что делать. Сон не соврал - сегодня Это Произошло. Он нашел кое что важное. Свою судьбу. *** - Господин Мерлин, господин!.. Вслед за высоким стройным мужчиной в черном костюме бежала по коридору, запыхавшись и остановившись сейчас, чтобы перевести дух, молодая девушка лет 20, в очках и одежде, ясно говорящей - она на работе, и работа ее связана с чем-то очень приличным. - Что такое, неужели опять? - мужчина остановился на зов, и теперь, обернувшись, ждал ответа на свой вопрос. - Там... Там новенький, и... Он приглядывал за ним. Уже десятилетие прошло. Минул 17 год. Ему. У него были все те же голубые глаза, и он был все тем же Мордредом - он был прекрасен в своей силе и красоте, и он сводил Мерлина с ума. Мерлин, с его силой, только растущей с годами, мог стать кем угодно. Он умел очаровывать взглядом, и завораживать голосом. Не говоря уже о куче других полезных вещей. И сейчас он - заведующий в школе, в которой учится его молодой протеже. Не ожидали? Это было странно - заботиться о ком-то. Это было мучительно - видеть его каждый день, знать его даже больше, чем знал себя он сам, и молчать. И называть его "мистером", и знать, что не видеть его каждый день будет еще невыносимее. Он был помешан на нем - и он знал об этом. Он забыл о боли, забыл о вечности, что была за его спиной - теперь все это неважно. Ведь у него есть он. Как такое получилось, не мог понять сам Мерлин - да, возможно, у него и были какие-то чувства к Мордреду еще тогда, в Камелоте, но почему именно он, и именно здесь - этого не мог сказать даже Великий Маг. Мерлин забавляло все это. Когда про него снимали фильмы, писались книги, когда люди говорили: "О, великий Мерлин!" - все это было так забавно. Мерлин не верил в это и не любил этого - если уж и восхвалять кого-то, помнить о ком-то, то об Артуре, а не о нем, том, кого считали величайшим магом в истории. А сейчас величайший маг завороженно наблюдает за не менее способным "учеником" - Мордреду снова что-то пришлось не по нраву, и он, как обычно, вновь сморозил какую то глупость - в этот раз это была летающая парта. Горящие шляпы, останавливающиеся навсегда часы, снег, идущий в здании, и из ниоткуда появляющиеся и исчезающие вещи - вот то, что было вполне обычным для этой школы, и не только в канун Хэллоуина. Этой школе повезло. У нее был Мордред. Видимо, вся мощь его семьи, несомненно, многолетней, передалась этому юному отпрыску. Его родители, как и их родители, как и родители их родителей, ничего не знали о колдовстве. Видимо, вся мощь, что спала в них, таилась в их крови веками, ожила вдруг именно в этом чудном кудряво пареньке. Вот и сейчас, Мордред, опустив голову, стоял и выслушивал нотации миссис Пармор, и на его лице были смешаны разные по своей природе эмоции - смех, с одной стороны, и искреннее покаяние с другой. Он всегда был двойственен. Мерлин не мог сказать точно, почему именно Мордред переродился сейчас. Почему не Артур, не Моргана - именно Мордред. Может, потому, что в нем жила магия? Друид всегда был перед ним, мелькал у него перед глазами, раззадоривающе показывая спину, усмехаясь и плача. Мордред, как истинный сын своего народа, погиб мучеником. И частенько за все свои годы Мерлин думал о том, что было бы, поверь он ему тогда. Возможно, сейчас он, Великий Маг, был бы мертв - но был бы и свободен от своего груза и слабости. Возможно, он совершил еще большее количество ошибок, чем мог себе представить? Он не знал ответа на этот вопрос. Но он, ответ, стоял сейчас перед ним. - Мордред, ты опять что-то натворил?.. - Заведующий, этот мальчишка всегда оказывается в центре всех передряг и бедствий, обрушившихся на нашу школу с момента его поступления! Я не потерплю такого, и требую наказания по всей строгости и справедливости! - почтенная дама возмущенно подняла на виновника указующий перст. Мордред поднял виновато-насмешливый взгляд и попытался сказать хоть что-нибудь в свою защиту: - Но я же не виноват, что все это случается именно со мной!.. - Молчать! Сейчас ты получишь по заслугам, гадкий мальчишка! С этими словами дама, вне себя от негодования, поспешно удалилась - видимо, чтобы не видеть страшную казнь. Мерлин устало подошел к доске и сел на парту прямо напротив застывшего в ожидании вердикта ученика: - Мордред, серьезно, опять? Мне опять нужно наказывать тебя?.. - Извините, учитель, я правда не знаю, что произошло. Этот новенький... я просто подумал, что было бы хорошо, если бы он заткнулся - а вышло вот что... Ученик снова послушно опустил курчавую головку. "Словно ангел", - подумал Мерлин. Ага, ангел на суде у бога. Эта мысль заставила его улыбнуться, но так же и задуматься. - Может быть, настало время рассказать тебе?.. - Рассказать что? - ученик удивленно поднял взгляд небесно-голубых глаз, - Есть что то, чего я не знаю? Это касается вашего предмета? - Нет, - улыбнулся Мерлин, взвешивая про себя все "да" и "нет". - Это другое. Мордред предпочел промолчать. Так они и стояли - провинившийся перед учителем, внимательно смотрящим на нерадивого ученика, словно в раздумьи над наказанием. Наказание по всей строгости, говорите, миссис Пармор?.. Мерлин усмехнулся про себя. Нет уж, это невинное создание будет невинным и чистым до тех пор, пока небеса не померкнут. А за все время существования Мерлина это происходило только ночью, да и то, с переменным успехом. В это время даже самые странные фантазии обожествляются людьми без бога и совести, как идеальные, верные мечты. Люди - странная раса... Мерлин решил, что еще рано. Ему же только 17. Не стоит забивать его голову, эту прелестную головку, всяким бредом. Хватит и высшей математики для его возраста. - Учитель?.. Мерлин понял, что слишком задумался, ушел в себя. Мордред смотрел вопросительно взглядом кристально голубых глаз, и Мерлин не мог себе это не отметить. Так приятно видеть их, эти глаза. "Что я могу сделать для него?" Так странно, когда думаешь не о вечности, а о кратком миге. Мерлин и сам не догадывался, насколько попал. *** Все в этом ребенке было наполнено волшебством. Чистая магия. Его взгляд, казалось, мог проникнуть в душу, его голос зачаровывал и манил, его тело были идеальным сосудом для этой невероятной силы. Мерлин не понимал, как этого не видели другие. Все эти люди - никто на самом деле не обращал особого внимания на юношу с голубыми глазами. Он вел вполне нормальную жизнь. У него были друзья, любящая семья; его мать из очаровательной девушки, той самой, с золотистыми локонами и силой волшебства во взгляде, превратилась в не менее очаровательную женщину, заботливую и по королевски красивую, не утратившую с годами силы молодости, а только накапливающая ее. Посредством сына, мужа, работы. Мерлин, казалось, знал о них все. Но он был осторожен. Они ничего не знали о нем. И, когда он решил сблизиться, произошло это. Коварный случай, забросивший его на место погибшего учителя в его школе. Но ведь так они будут ближе, верно? Мерлин не мешкал, не раздумывал. Он мог все, если Мордред позволял ему обменяться с ним хоть словом на перемене. Это сводило с ума. Он был околдован, очарован мальчишкой. Он видел во снах это тело, облаченное лишь в загадочный свет, и глаза, более чистые и голубые, чем небо. И небеса больше никогда не говорили с ним - но он знал, что они живут в этом парнишке, и наблюдают за ним через него. Не было ничего, чего бы желал Мерлин так страстно, так горячо - воссоединения душ. Раньше он верил, что снова встретится с Артуром, и с рыцарями - со всеми, кого он потерял, лишь после смерти, и в ней он найдет успокоение и Истину, друзей и врагов. Теперь же... он не знал, что и думать. Он видел его и понимал, что вот она, Истина, и нет другой. Столько лет скитаний и поисков - и всего лишь один мальчик, как две капли воды похожий на старого соперника. Мысли спутались, потерялись; Мерлин уже не принадлежал им. Он видел голубые глаза, и кудри, что, как он знал, были мягче шелка, и в этом находил всего себя, и смех свой, и слезы. Так странно. Но ему нравилось. Ничего, кроме этого, у него не осталось. Он мог только жить им, и он жил им. Мордред, воплотившись здесь, именно сейчас, спас его, спас от скуки и ненависти, от безысходности, от вечности и ее тлена. Раньше, иногда, Мерлин представлял себе, как ложится в каменный склеп, как складывает руки на груди, и как беспечно пролетают дни за днем в ожидании Света, что никогда не прольется. Сейчас он и в мыслях не мог себе такого позволить. Как? Смерть? А Мордред?.. Небеса преподнесли ему поистине божественный дар - и он не имел права, не смел отказываться. Он уже подвел их в прошлом - больше такого не повториться. Он навеки останется слугой: тогда - своего господина, сейчас - своей любви. ***