Doomsday

Диппер еще долго отходил от встречи с Фордом. После возвращения в свою комнату он не мог найти себе места и был готов лезть на стену от пробирающего до самых костей волнения. Ему виделось, что Билл соврал ему и, не оставив в покое Форда, продолжал раз за разом причинять ему нестерпимую боль, слушая безудержные крики и наслаждаясь чужим страданием. В какой-то момент, образы в его сознании стали настолько реальными, что, казалось, он буквально слышит зов о помощи из соседней комнаты. По коже пробежала волна ужаса, Диппер бросился к двери и начал отчаянно колотить в нее изо всех сил. – Ублюдок, ты же обещал, что не тронешь его! – кричал он, со всей мочи ударяя по двери. – Ты же обещал… Крик становился все громче, и вот он буквально слышал его над ухом. Одна фраза, он четко слышал одну фраз – Помоги мне! Еще удары, и вот он ощутил, как теплая кровь потекла по рукам. Костяшки пальцев были разбиты и горели, будто побывали в огне. Диппер не обращал внимания, и в его голове было место лишь страшным образам, которые вытеснили все остальное. Я не могу потерять Форда снова. Не могу… – Я не могу…. Совсем не могу, – прошептал он, опускаясь на колени и прижимаясь лбом к деревянной поверхности дубовой двери. – Совсем. Он больше не слышал крика. Все стихло. Паника прошла, но вместо нее на его плечи обрушилась ужасная тяжесть, что со всей мощи давила на плечи. Сил держаться больше не было, и Диппер не заметил, как в какой-то момент его глаза закрылись, а ослабленное тело повалилось на пол. Тьма укутала его теплым одеялом, и он окончательно отключился, видя, как перед глазами сияли разноцветные образы прошлых времен. Сны давно стали его спасением. Маленьким убежищем, куда не мог проникнуть Сайфер. Точнее, он даже не пытался. С того момента, как вселенная оказалась под его контролем, ему уже не было дела до миров, в которых он существовал раньше. Поэтому, даже сейчас, отключаясь из-за сильного эмоционального напряжения, усталости и боли, Диппер знал, что ему уготовано несколько часов спокойного погружения в прошлое. Там он часто гулял по своему старому дому, играл с Мэйбл, общался с родителями, со Стэном, Фордом, Зусом и старался не думать, что за всем этим скоплением тепла последует болезненное пробуждение. Когда он очнулся, его уже ждал Сайфер, и по его взгляду Диппер сразу понял, что ему нужно. Бесконечная невыносимая пытка, заставляющая каждый раз ненавидеть себя, повторялась для него вновь и вновь. Диппер уже не помнил, сколько раз они занимались этим? Десятки, сотни? Но, казалось, он никогда не свыкнется с подобным. Он почти смирился с причиняемым дискомфортом, с отвращением, и научился отключаться от происходящего, но Сайфер будто угадывал его план и пресекал на корню. Да, каждый раз Билл придумывал новые извращенные пытки, которые не позволяли Дипперу уйти от происходящего, а вынуждали задыхаться от ужаса, боли и стыда. – Я хочу, чтобы ты потрогал себя, – сказал ему как-то Сайфер. Его голос звучал, как всегда звонко, резко, неприятно бил по ушам. – Мне интересно, почувствуешь ли ты что-нибудь. Трудно, неприятно, мерзко – только подобие этих чувств ощущал Диппер, когда думал о том, как прикоснется к себе. За прошедшее время свое собственное тело стало ему отвратительно. Он чувствовал себя вонючим куском разлагающего мяса, которое настолько утратило вид, что ему казалось, будто плоть начала расслаиваться. Находясь рядом с Сайфером, он начал воспринимать себя неказистым подобием живого существа. От него пахло, кожа грязнилась, из глаз текли слезы, а волосы отрастали. Да, эти привычные для нормального живого человека процессы стали доказательством его низости и слабости. Он слышал, как внутренний голос нашептывал ему одни и те же слова – ты слаб, ты создан для того, чтобы подчиняться, и твое человеческое тело только подтверждает это. – Я не намерен ждать, – раздраженно повторил Билл. – Когда уже начнешь меня слушаться? Нет, пожалуйста, я ничего не почувствую. Лучше возьми меня сам. Сделай все сам, но не заставляй меня дотрагиваться до себя! Но он не мог противиться, пререкаться, ведь за подобным всегда следовала угроза для жизни Мэйбл, а теперь уже и Форда. Поэтому, закусив губу и стараясь не смотреть, он приспустил штаны и коснулся пальцами своей плоти. Давным-давно, когда делал это в последний раз наедине с собой, он помнил, что ему было приятно, сейчас же не было ничего, кроме тошнотворного чувства, которое простреливало тело подобно электрическому разряду. Диппер провел несколько раз пальцами по всей длине от основания и содрогнулся. Ему было неприятно. Его раздражала эта рефлекторная реакция. Его раздражало, с каким внимательным и жадным интересом Сайфер смотрел на него. – Продолжай. И он продолжал, чувствуя, как его собственное тело предавало его. Что бы он ни говорил, он все еще был живым, юным, и его организм хотел жить и продолжал реагировать на некоторые действия определенным образом. Диппер зажмурил глаза, ощущая, как сильно свело пах, и с его губ сорвался тихий стон. – Славно, – услышал он голос Сайфера, что пробился до его сознания сквозь громкий стоящий в ушах шум. Дальше все было словно в тумане, и он плохо помнил детали, но в конце, когда все закончилось, Сайфер прижал его изломленное тело к себе и прошептал на ухо: – Знаешь, как оказалось, ломать людей намного веселее, чем взрывать целые вселенные, – и его холодные губы коснулись разгоряченной кожи Диппера в районе виска. Эти слова отпечатались в его сознании глубокими рубцами, которые, казалось, не заживут никогда. – Кстати, Падающая звездочка передавала тебе привет, – сказал ему однажды Сайфер, когда тот вновь пришел проведать его. Диппер, сидевший на краю кровати, поднял на него взгляд. – Ты идешь к Мэйбл? – спросил он осипшим голосом. В последние дни в комнате почему-то было чересчур холодно, и Диппер слегка простыл. – Я часто к ней захожу, – улыбнулся Сайфер. – Неужели ты считаешь, что все свое время я посвящаю только одному близнецу? – Ты же обещал, что не тронешь ее! – рявкнул Диппер и громко закашлял. Горло будто сжали колючие тиски. – А кто сказал, что я ее трогаю? Мне пока и тебя, Сосенка, хватает. Так что не паникуй, малец. Его голос, его взгляд, его движения. Диппер ненавидел Сайфера всеми силами души, и даже в такие минуты, когда он слаб, болен, ему сложно сдерживать свои реальные эмоции. Каждый раз, когда Билл касался его, он тонул в море ненависти. Он буквально упивался этим сжигающим, разрушающим его чувством, которое не исчезало бесследно и не исчезнет никогда. Ухмыльнувшись, Билл подошел к Дипперу и, наклонившись, шепнул ему на ухо: – Скучаешь по ней? Ему хотелось ответить – да, скучаю так, что трудно дышать. Нет, хотелось закричать так громко, насколько хватило бы сил его легким. Но он промолчал в ответ, даже не кивнул. Все его тело будто застыло, и он боялся даже двинуться. Неужели он настолько запугал меня своими угрозами? – Я могу тебе устроить с ней встречу. Правда, ненадолго, но вы сможете поговорить, пообщаться… – Зачем тебе это? – резко прервал его Диппер. Он провел с Сайфером уже достаточно времени, чтобы понять – за всеми его действиями и решениями что-то стояло. – Вы, мясные мешки, считаете, что если собаку кормить только тухлятиной, держать на цепи и не дарить хоть какой-то ласки, то она быстро дичает и сходит с ума. Теряет охотничьи навыки. Тут примерно то же самое, Сосенка. Мне нужно не только твое тело, но и твой разум, – его рука коснулась щеки Диппера. – Поэтому мне будет приятно сделать тебе небольшой подарок. Он врал. Диппер понимал это по его словам, улыбке, что не сползала с губ, и взгляду, который цепко следил за каждым его движением. – Но подарки тоже нужно заслужить, как понимаешь, – продолжил он, мягко поглаживая Диппера пальцами. – Если сделаешь кое-что для меня, то увидишь сестричку. «Кое-что». Диппер понимал, что за подобными словами, возможно, стоит то, что он не способен выполнить. По крайней мере сейчас. Простуда, которой он болел последние несколько дней, изрядно затянулась, а выздоровление все так и не наступало. Ему может не хватить сил, но, может, это единственный шанс… Диппер понимал, что он не продержится здесь долго. Физически не сможет. Его организм уже дает сбои, а когда у Билла вновь возникнет желание «отблагодарить», он не знал. Нужно действовать. – И что же мне нужно сделать? – Ничего сложного. Всего лишь нужно оставить на тебе несколько отметин. – Хорошо, – сухо ответил Диппер, вглядываясь в яркий единственный глаз, который впивался в него с неподдельным интересом. Он старался не думать, что именно хотел провернуть Сайфер. В любом случае, ответ остался бы неизменным. Я не имею права говорить ему «нет». Была бы его воля, он бы спрятался в темной пещере, где он больше никогда и никого не увидит. Тишина, покой – недостигаемое счастье, которое разлетелось вместе с останками Земли по бескрайней вселенной. Именно так он думал раньше, мечтая укрыться от Сайфера, чтобы он никогда его не нашел. Но чем больше времени он проводил здесь, в заточении, тем меньше ему хотелось вернуться к привычной жизни, где вокруг будет снова много людей. Много шума. Много боли. – Ты же понимаешь, что вы, мясные мешки, отличаетесь особой жестокостью, – говорил ему множество раз Билл. – Вы устраиваете мировые войны, убиваете, насилуете, врете, лицемерите. И, пойми, вас таких, было больше семи миллиардов. Может, даже лучше, что всего этого нет. Раньше Диппер отвечал яростно и иступленно – нет. Но чем дольше он здесь находился, тем меньше у него оставалось веры в человечество. Они сами себя уничтожили. Они разрушали наш мир раз за разом, совершенно не думая о будущем. Это их вина. Их вина. Поэтому я должен спасти только мою семью. – Да, Сосенка, это только ваша вина, – шептал на ухо Сайфер, читая его мысли. – Я всего лишь ускорил неизбежный процесс. Люди жестоки. Людям хорошо, когда другим плохо. Диппер слышал свой голос будто со стороны, и сейчас он был уверен в правильности того, что доносилось до его сознания. Да, с каждым днем отсутствие мира приносило ему все больше радости. И пусть где-то в глубине себя он понимал, что это лишь мысли Билла – его влияние, под которое он попал, находясь в чертовой клетке. Слова, что демон произносил вновь и вновь, впечатались в его сознание настолько сильно, что теперь ненароком срывались уже с его собственных губ. Он не знал, где были его мысли, а где были мысли Сайфера. В какие-то мгновения он соглашался с Биллом и говорил, что мир действительно отвратителен, и хорошо, что его больше нет, но спустя время был готов реветь от боли и тоски по прошлой жизни. Он уже сам не понимал, чего хотел и о чем теперь думать. Я потерял даже самого себя, и единственное, что у меня осталось – Мэйбл и Форд. – Начнем? – разнесся по комнате тихий голос Билла, что напоминал шипение змеи. Диппер сидел в мягком кресле, чувствовал, как полированное дерево подлокотников холодило кожу, и неотрывно смотрел на стоявший перед ним стол. Точнее, на то, что лежало на этом самом столе – жестяной поднос с длинными острыми лезвиями, разложенными по возрастанию. Также рядом примостилась баночка медицинского спирта и пачка бинтов. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил Диппер, оцепенев от страха. Как и любой другой человек, он все еще боялся боли, и, несмотря на все пережитое, с ужасом думал о том, что мог на этот раз придумать Сайфер. – Ничего сложного, малец. Просто оставь на своем теле тринадцать порезов и закончим. Сам? Его снова затошнило. Одно дело получать удары, и совсем другое – резать самого себя. – Зачем тебе это, Билл… – Тебя это так волнует? – нахмурился Сайфер, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу. – Не пытайся залезть в мою голову, Сосенка. Все равно ничего не выйдет. Наклонившись, Диппер потянулся рукой к подносу, и его пальцы сжали холодное лезвие. Он чувствовал, насколько оно было острым – опасным. Как же им легко убить.Нужно всего один надрез и все закончится. Чуть помедлив, Диппер поднял глаза на сидевшего напротив него Сайфера, который так соблазнительно (для лезвия, что сжимали его пальцы) вытянул свою шею. Я тоже могу сделать ему больно. Я могу заставить его харкать кровью… Не убью, но буду наблюдать за тем, как разрушается его оболочка. Увидеть подобное – запретное желание, которое снилось ему множество раз. Внезапно, Сайфер тоже потянулся к подносу, и, взяв одно из лезвий в руку, крепко сжал в ладони. – Ты же помнишь, боль – это так весело, – ухмыльнулся он, заставляя острые края сильнее впиться в кожу. Кровь потекла по его запястью и закапала, оставляя на полу алые следы. – Теперь твоя очередь, Сосенка. Не имея возможности больше тянуть, Диппер закусил губу и поднес лезвие к запястью. Порез поперек – показушный прием псевдосамоубийцы, но Сайферу вряд ли нужна сейчас его смерть. Резким движением он резанул себя по коже, сжавшись от резкой судороги, это оказалось намного больнее, чем он предполагал. Не смотри на то, что ты сделал. Тебе станет хуже. Тебе будет больнее. Диппер постарался расслабиться, не опускать глаза, но ему казалось, что он буквально слышит, с каким отвратительным шумом кровь вырывается сквозь рану, обмывая рваные лохмотья кожи. –Осталось еще двенадцать, – прошептал Сайфер совсем близко. Не глядя, Диппер вновь занес лезвие чуть выше прошлой раны и снова опустил его на разгоряченную кожу, стараясь не давить, чтобы порез не был таким глубоким. И снова шум, резкий огонь, что будто вспыхнул на новом рубце, и обжигающая боль. – Одиннадцать. Нет, я не справлюсь, не выдержку. Но он продолжал резать себя, сидя под внимательным взором Сайфера и не имея права прекратить. Следом за руками в ход пошли ноги, там он пару раз не рассчитал силы и вонзил себе лезвие намного глубже. Кровь текла сильнее, и он уже не мог разглядеть, где он еще был цел. Может, я делаю это специально? Хочу наказать себя? Хочу, чтобы все поскорее закончилось? Навсегда. Но ничего не заканчивалось, игра продолжалась с еще большим накалом. Спустя время Диппер уже почти не чувствовал боль от порезов, ведь его тело и так стало одной сплошной ноющей раной. – Остался один. Еще один, и все закончится. Только эта мысль и позволяла ему сохранять рассудок и не потерять сознание. Казалось, эти короткие фразы, что говорил Сайфер, возвращали его к реальности и не давали впасть в полное безумие. Он цеплялся за его голос, как муха за паучью паутину. Когда твои крылья съедены, тебе так страшно упасть в неизвестность, что ты готов держаться за того, кто может тебя убить. Еще один надрез, и все. Закончится. Я смогу отдохнуть. Я хочу спать… Хочу спать. Все тело горит. Диппер опустил лезвие чуть выше колена, где кожа уже и так была красной от свежевытекающей крови, но не помнил, успел ли сделать надрез – мир поплыл, и он завалился на бок. Какое-то время он помнил все, что происходило – довольный голос, громкие шаги, сильные руки, что переложили его на кровать… Когда Диппер очнулся, то ощутил, как сильно болело его горло. Он не мог вздохнуть, грудь ломило и сдавливало будто под прессом. Сколько прошло времени? Он задыхался в окутавшем его со всех сторон жаре. Здесь совершенно нечем было дышать. Воздуха не хватало. Диппер чувствовал, как по его лодыжкам на белые простыни стекала кровь. Такая до невозможности красная и липкая. А еще запах. Трупная вонь разлагающейся плоти. Ему безумно хотелось пить, но сил встать за водой буквально не было. Диппер перестал чувствовать свое тело, ноги и руки не подчинялись ему, и он мог только лежать, жадно хватая остатки теплого воздуха. Он никогда не мечтал так сильно, чтобы к нему пришел Сайфер. Демон был единственным, кто может ему помочь облегчить боль и хотя бы протянуть ему графин с водой. Но время шло, а дверь комнаты так и оставалась запертой. Никто не приходил. Он лежал уже нескончаемое время один, в темноте, не имея возможности встать. Где же ты, ублюдок? Я же сделал все, что ты хотел… Жар не унимался, и единственным спасением был рваный сон, в который Диппер провалился раз за разом, а потом вновь просыпался в окружающей его пустоте, ощущая жажду, жар и обжигающую боль. Сколько мне еще здесь быть? Сколько вообще прошло времени? Я не знаю… Нужно потерпеть. Еще совсем немного нужно потерпеть. Прошло несколько часов. Он продолжал лежать на своей кровати, и постепенно боль начала ослабевать. Казалось, раны затягивались, освобождая его от невидимых цепей. Ты прав, нужно было просто отдохнуть и не торопиться. И он не торопился, а продолжал не двигаться, позволяя организму восстановить себя. Жажда тоже пропала, а жар постепенно уходил. Стало лучше. Значительно лучше. Диппер вновь думал о прошлом, о людях, о Земле, родных. Интересно, есть ли возможность начать все сначала? Переиграть, как в какой-нибудь игре? Форд придумал столько невероятных вещей, я не верю, что у нас нет шанса. Что бы ни говорил Билл, выход есть всегда. Главное – продержаться и выбраться отсюда. В любом случае, мы начнем новую жизнь вместе. Плевать на Землю, на прошлое, нужно думать о будущем. Он продолжал погружаться в свои воспоминания раз за разом, не замечая, как его губы растягиваются в улыбке. И он смеялся. Он смеялся над своим подавленным состоянием. Все это ерунда! Я еще все смогу. Меня так просто не убить, ублюдок. Ты за все ответишь. Видишь, мне уже лучше. Нужно еще немного отдохнуть, и я буду в порядке. И он снова окунался в свой прерывистый сон, надеясь хоть немного отдохнуть и побыстрее восстановиться. Спустя пару часов (или, может, больше) дверь неожиданно приоткрылась, и в комнату влился яркий свет. – Диппер? – услышал он знакомый голос и резко приподнялся на дрожащих руках. На пороге стояла Мэйбл. Волосы ее были растрепаны, свитер запачкан, а большие, обычно яркие, глаза наполнились слезами. Она будто только что сошла с его сна, такая же родная и любимая. Не может быть, не может… – Да, это я, Дип-Дип. – Мэйбл, – прохрипел он, из последних сил цепляясь за край кровати, чтобы не упасть. – Что ты здесь делаешь… – У нас нет времени, нужно уходить. – Уходить? – не понимал он. – Да, у Форда появился план, и нам получилось его провернуть. Я тебе все расскажу, но не сейчас. Нет времени. Нужно уходить, – быстро объясняла она. Диппер смотрел на нее и не верил своим ушам. Неужели появился хотя бы маленький шанс?