Doomsday

Ему до ужаса хотелось пить. Это было первое, что почувствовал Диппер, когда открыл глаза. Жуткая жажда раздирала горло, во рту все пересохло, а губы заветрились так, как если бы он побывал в пустыне. Однажды он уже испытывал подобное чувство, когда во время экскурсии в начальной школе не взял с собой бутылку воды, а магазинов, как назло, вокруг не было. Тогда он был не со своим классом, и его окружали лишь незнакомые люди, у которых было неловко просить помощи, и поэтому он терпел. Терпел до дома, а там уже набросился на графин с водой и пил, стакан за стаканом, пока его организм не получил досыта живительной влаги. Диппер навсегда запомнил то удовольствие, когда он сидел на кухонном полу, допивая остатки холодной воды, и радовался, что день под палящим солнцем подошел к концу. Он бы сейчас отдал все что угодно, чтобы вернуться в тот вечер, но дымка сна рассеивалась, и он все больше осознавал, насколько абсурдны его желания. Пошевелив губами, языком, Диппер поморщился – сухо, неприятно, слюна почти не выделялась. В одеялах, что служили ему неким защитным от внешнего мира коконом, становилось все жарче, а жажда тем временем усиливалась. Диппер понимал, что нужно вставать, нужно попить и переодеться, а лучше сходить в душ, но он не мог заставить себя пошевелиться, потому что за окончательным пробуждением последует боль. Боль от вчерашних повреждений, боль от осознания, что он все еще здесь, боль от желания вдохнуть свежего земного воздуха и боль от жуткой, невозможной тоски, что разрывала ему сердце. Дыра становилась все больше, и ему уже чудилось, что из нее выливается черная холодная жижа. Я останусь здесь, не хочу никуда идти. Отчаянно зажмурив глаза, Диппер попытался вновь провалиться в сон. Он надеялся, что слабость, измождённость и обезвоженность помогут ему упасть в спасительную темноту, где ему не придется чувствовать и жить с убивающим его страхом, но ничего не происходило. Реальность, словно кровососный клещ, вцепилась в него и никуда не отпускала. «Просыпайся, Диппер!» - словно говорила она ему на ухо и нежно обнимала за плечи. – «Тебя ждет день полный чудес и восторга». Пить хотелось все сильнее. До невозможности. Не имея сил больше терпеть, Диппер зашевелился под одеялом и приподнялся на руках. Поясницу тут же стрельнула боль, и внизу спины затянуло так сильно, что он с трудом сдержался, чтобы не завыть. Все было еще хуже, чем в первый раз. Его тело будто сломали, разорвали на части и предоставили самому шанс себя собрать. Хватит ныть, закрой свой рот и двигайся! Какой же ты жалкий слабак. Резко стиснув зубы, Диппер опустил ноги на пол и сел на мягкий матрас, стараясь не делать лишних движений, чтобы не закружилась голова. Сколько я проспал? Мир приобрел новые формы, и ему было непривычно видеть вокруг себя все это. Словно его не было здесь много лет. Следующее движение ногой заставило его зажмуриться от резкого ожога чуть выше коленей, подобно укусу насекомого. Диппер постарался проигнорировать, но при следующей попытке встать все повторилось, и теперь это чувство не уходило, а только набирало обороты. Опустив глаза, он задрал штанину шорт и только сейчас увидел покрасневшую, покрытую свежими волдырями кожу. Ожог. Он вспомнил, как просыпался ночью, он вспомнил ухмыляющееся лицо Сайфера и то, с каким наслаждением он вылил на него только что вскипяченную воду, что подобно кислоте разъела его кожу. Место ожога горело все сильнее, и Диппер начал прокручивать в голове все возможные способы притупить боль, о которых им рассказывали в школе. Какая это степень… Вторая? Нужна холодная вода или нет… Я ничего не помню. Совсем. Скрипя зубами, Диппер зажмурился и, дотронувшись босыми ногами до холодного пола, поднялся. Он понимал, что сначала нужно попить, а потом ему станет легче. Ожог пройдет, это не страшно, главное – все вспомнить, и все пройдет. Я смогу пережить это. По всей видимости, его кожа была нагрета до такой степени, что все тело тут же покрывалось мурашками от пола, холодившего ноги. Окинув комнату быстрым взглядом, Диппер тут же увидел стоящий на дальнем столе графин с несколькими стаканами. В графине была вода. Стараясь не делать резких движений, как можно аккуратнее он двинулся через комнату в сторону спасительного оазиса. Да, сейчас он чувствовал себя умирающим от жажды путешественником, который по стечению ужасных обстоятельств оказался посреди безжизненной пустыни, где можно было услышать лишь завывания ветра, что шевелил песок и обжигал лицо. Диппер продолжал двигаться, стараясь не упасть. На мгновение ему действительно начало казаться, что под ногами песок и что вдали он видит целый маленький островок зелени, разросшийся вокруг небольшого водоема. Я схожу с ума? Когда он наконец добрался до столика, то в нос неожиданно ударил резкий неприятный запах, но узнавать его происхождения не было сил. Хотелось пить. Дрожащими руками, стараясь не уронить, Диппер схватил заполненный до краев водой графин и поднес его к пересохшим губам. Он уже ощущал ее вкус. Такой сладковатый, освежающий, по-настоящему спасительный, что наполнит его тлеющий организм жизнью. Поэтому, когда он сделал первый глоток, его переполняло счастье и нескончаемая надежда, что станет легче, но что-то резко обожгло рот и горло. Следующий глоток был подобен первому – режущим, обжигающим, удушающим. Нос заполнил едкий запах. С грохотом поставив графин обратно на стол, Диппер согнулся пополам и начал громко кашлять, выплевывать жидкость, что оказалась внутри него. В графине была не вода, а чистый спирт. Сработал рвотный рефлекс, но из него вышла лишь липкая слюна, закапавшая на пол. Весь организм сжимали странные судороги, будто пытаясь вывести из себя инородную субстанцию. Голова вновь закружилась. Во рту и горле все горело. Как так получилось, там же была вода… – Хочешь пить? Внутри все съежилось, и стало до невозможности страшно. За этим голосом не следовало ничего хорошего, и у Диппера, словно у собаки Павлова, сработал рефлекс – нужно прятаться, уходить как можно дальше, он хочет тебя убить. – Мне тоже кое-что хочется, а ты так долго спал. По временным меркам мясных мешков почти день. Сосенка, ты знаешь, как я ненавижу ждать. Особенно, когда мне скучно. Диппер не мог увидеть, где сейчас стоит Сайфер, потому что он все еще не мог выпрямиться от сгибающих его пополам судорог. Слюна продолжала течь из его рта, а тело содрогалось от рвотных позывов. Его всего трясло и ему казалось, что голос Билла был повсюду. В каждом миллиметре этой комнаты, этой чертовой пустыни, был Билл Сайфер. Он был здесь и никогда не оставит его в покое. Неожиданно чужая рука коснулась его спины и пару раз постучала по ней. – Осторожнее, малец, – посмеивался он. – Знаешь, сколько мясных мешков умерло от того, что захлебнулось собственной рвотой. Согласись, дурацкая и нелепая смерть. Диппера снова сплюнул горькую вязкую слюну и только после этого смог выпрямиться. Он ненавидел, когда Сайфер подкрадывался незаметно. Ему было спокойнее, когда тот находился в его поле зрения. – Заценил мою шутку? – Зачем? – только и смог произнести Диппер. – Может потому что воду нужно заслужить? А ты отвратительно вел себя в последнее время, – неожиданно послышался звук расстёгивающегося ремня. – Встань на колени. Диппер медлил. – Если не сделаешь то, что я говорю, то еще не скоро сможешь попить, – холодно объяснил Сайфер. – Хватит ломаться, ты делал это уже. Просто поработай немного, чтобы я убедился в смысле твоего существования. В кого я превратился. Диппер не стал больше сопротивляться, артачиться, а покорно опустился на колени. Подойдя к нему, Билл крепко схватил его за слегка отросшие волосы и потянул на себя. – Повторюсь, в твоих интересах постараться. Диппер не понимал, что значит «постараться». Он не умел и не хотел уметь делать то, что делал сейчас. Билл брал его грубо, заставлял кашлять и задыхаться, не давая возможности сделать хотя бы вздох. Он слышал, как громко дышал Сайфер, когда Диппер вбирал особенно глубоко, и ощущал, как мелко дрожат пальцы демона. Подобные минуты становились вечностью, и было невозможно определить, сколько он уже провел вот так, стоя на коленях. Чужой запах был таким терпким, ненавистным, что его вновь начало тошнить, но он продолжал послушно следовать указаниям, пока Билл слабо не дернулся и не кончил. Закашляв, Диппер сплюнул перемешанные со слюной белые капли. Он чувствовал себя ужасно и разбито. Ухмыльнувшись, Сайфер игриво взъерошил волосы Диппера. – Славно, а теперь пошли, приведем тебя в порядок. Билл затащил его в ванную комнату и принялся не спеша снимать с него одежду. Футболка полетела в сторону, следом пальцы демона ухватили резинку шорт и стянули их вместе с бельем, после чего он подошел к ванной и включил воду. Помещение наполнилось белым паром, что тут же устремился к потолку, а большое, висевшее над раковиной зеркало запотело и покрылось крупными каплями. Диппер не решался сдвинуться с места и продолжал стоять, чувствуя себя полностью беззащитным. Нагота – лучший способ подчеркнуть человеческую слабость. То, что вызывает стыд, который сковывает тебя, что даже обыкновенный вздох дается с невероятным трудом. Жалкий трус – вертелось в голове. Если он решил тебя утопить, то ты заслужил это сполна. Ты боишься только за свою шкуру. Неожиданно Билл засмеялся, а потом повернулся к Дипперу лицом. – Ну что, начнем? Когда руки Сайфера потянулись к нему, Диппер зажмурился, готовясь к удару, толчку или к тому, что его приложат головой о кафель. Он настолько привык к боли, что в сознании попросту не укладывался иной сюжет. Билл много раз повторял – мне весело смотреть, как ты страдаешь, ведь боль – это так весело. И сейчас, глядя на его хитрую ухмылку и горящие глаза, Диппер понимал, что ему не терпелось вновь повеселиться, а они оба знают, какой источник веселья самый лучший. – Неужели я уже тебя сломал? – услышал он голос Сайфера и открыл глаза. Его рука замерла в нескольких сантиметрах от его лица. – Выглядишь, словно зашуганный щенок. Ублюдок, почему ты медлишь. Почему ты издеваешься надо мной? Просто сделай это, сукин сын. Тебе же нравится убивать нас. Так убей уже и меня, наконец. Диппер знал, что Сайфер услышит его слова, точнее, больше всего ему сейчас хотелось, чтобы демон услышал их. Он устал бояться, ждать следующего удара, и сейчас, стоя нагим в ванной комнате, мучаясь от жажды и все еще чувствуя на губах вкус чужой спермы, ему хотелось только одного – умереть. Умереть от этой руки, что лукаво замерла рядом с ним, и никогда больше ни о чем не думать. Не переживать о Мэйбл, не плакать по ночам в подушку, вспоминая свою прошлую жизнь, скучая по своим родным, и не чувствовать больше чужое тело, что прижимает его к кровати и заставляет раз за разом испытывать стыд, смешанный с болью. Прекрати это все. Ведь моя смерть, мое унижение и покорность – это все, что тебе нужно. Но Билл не сделал ничего подобного. Вместо этого он наклонился к нему и поднял на руки, словно ребенка. Диппер не сопротивлялся. Ни капли. Более того, он, как доверчивый ребенок, обхватил Сайфера за шею, будто боясь, что тот выронит его. Неужели я такой слабый и легкий? Во время войны Диппер чувствовал себя взрослым и сильным. Он отправлялся на опасные миссии, оставался сторожить лагерь и при первой возможности бросался помогать Форду. Тогда все его поступки казались значимыми, а сам он осознавал, насколько ценен для их маленького сплоченного коллектива и какую пользу приносит своим родным и даже целому миру. Сейчас при воспоминании об этом ему становилось до невозможности стыдно, а в груди все сжималось в тугой узел. Кто он теперь? Диппер понимал, что превратился в худое, дрожащее, испуганное подобие человека, которое может только плакать и пятиться, когда его хотят ударить. Я годен только для того, чтобы меня трахали. Сейчас это единственное мое предназначение. От подобных мыслей становилось до невозможности горько. Они разъедали его разум. Билл не спеша перенес его через комнату и опустил в ванну. Вода почти набралась, и Диппер почувствовал, как она приятно обволакивает его уставшее, измотанное тело, но неожиданно его ноги сковала адская боль, отчего он дернулся вперед. Ожог пылал. Его нельзя еще было мочить. Диппер попытался встать, но Сайфер удержал его за плечи. – Тихо-тихо, чем быстрее я смою с тебя грязь, тем быстрее ты отсюда вылезешь. Потерпи, Сосенка. Терпеть было трудно, ногу жгло так сильно, что из глаз текли слезы, и только после того, как Диппер немного приподнялся, стало легче. Теперь вода почти не касалась обожжённого места, но из-за пара и капель, что попадали на рану, все еще передергивало. Тем временем Билл взял душевой шланг и намочил волосы Диппера. – То, что ты сидишь тут, совершенно не значит, что тебе не нужно за собой следить, - хмыкнул Сайфер, выдавливая на ладони шампунь, и потом запустил их в каштановые локоны. – Ты живешь в грязи, как свинья. Но ведь ты и так считаешь нас, людей, свиньями. – Почему же? Все вы конечно мясные мешки, но каким-то образом ума вам досталось побольше. – Может мне вообще не стоит говорить? Раз ты все равно читаешь мои мысли, – прошипел Диппер. Мыльная пена, что капала на его лицо, неприятно щипала глаза. – Да нет, мне нравится твой голос, – парировал Билл, поднося душ снова к его волосам и смывая шампунь. – В таком случае игра бы перестала быть такой интересной. В таком случае я вообще не буду ничего говорить. – Не пытайся. У тебя не выйдет, – и он легонько щелкнул Диппера по носу. – Ты уже прекрасно понял, Сосенка, что я умею заставлять делать то, чего хочется мне. Жесткая мочалка неприятно царапала кожу, а каждое, даже незначительное, прикосновение Сайфера к его телу заставляло все внутри сжиматься от подсознательного страха. Вся нарочитая доброта была всего лишь игрой, и если бы в следующий миг Билл решил бы его утопить, то это не было бы сюрпризом. Диппер смотрел на свои ноги, тощие колени, что выглядывали из воды, и в голове сразу рисовались сюжеты из прошлого. Когда он был маленьким, ему нравилось подолгу сидеть в ванне и играть в горах белой пены, строя из нее замки. Он мог проторчать так долго, пока вода не остынет, а кожа не станет морщинистой, как у старика. Подобное воскресное принятие ванны было некой традицией. Маленьким развлечением, которому радовались дети Пайнсов. – Вот и все, – услышал Диппер голос Сайфера и сразу почувствовал, как на него обрушился поток воды. После того, как пена и мыло были смыты, Билл закрыл воду и положил рядом полотенце. – Буду ждать тебя в комнате, – сказал он и, развернувшись, оставил его одного. В первую очередь Диппер вновь включил холодную воду и начал жадно пить, пока мучающая его жажда не отступила. Потом он просидел в ванной еще какое-то время, пытаясь собраться с силами. Ему не хотелось никуда идти. Его пугало то, что будет там за дверью в ненавистной ему комнате. Билл играл с ним, его интересовало, как жертва поведет себя в той или иной ситуации. Диппер хотел запереться здесь и заорать что есть мочи, что он никуда не выйдет. И будет сидеть здесь… Пока Биллу не надоест его ждать. Но у него не было сил сражаться, все казалось настолько бесполезным, а его действия бессмысленными, что в какой-то момент он неосознанно поднялся на ноги и вылез из ванной. Вода капала с его волос, а кожа быстро покрывалась мурашками от легкого сквозняка. Обернувшись полотенцем, Диппер не стал медлить более, и его все еще влажная ладонь легла на дверную ручку. В душе он надеялся, что там никого не будет. Но Билл ждал его. Он сидел на кровати в одной рубашке и в штанах, лениво прислонившись к одной из больших подушек, и стоило Дипперу появиться в комнате, как кошачий глаз тут же был обращен на него. Оскалившись, Сайфер сказал: – Если ты будешь себя хорошо вести и делать то, что я хочу, то тебе сегодня не будет больно. Мне все равно будет больно. – Подойди ко мне. Диппер нерешительно сделал шаг вперед. Вода все еще капала с его волос, и после теплого помещения ванной комнаты здесь, казалось, было до невозможного холодно. Больше всего ему сейчас хотелось оказаться под ворохом множества одеял и лежать там, пока тело наконец не согреется. Но вместо этого Диппер подошел к Сайферу и присел рядом с ним, стараясь не показать ни единой эмоции. Хотя, есть ли в этом смысл? Он уже видел мой страх, и он знает, насколько мне страшно каждый раз, когда он касается меня. – Ты прав, Сосенка, – сказал Сайфер и, дотронувшись рукой до его подбородка, мягко провел большим пальцем по губе Диппера. – Я вижу все твои эмоции, как бы сильно тебе ни хотелось их скрыть. И ты не представляешь, насколько это забавно. Вы, мясные мешки, настолько трогательные создания, что мне порой становится завидно вам. Ведь, даже будучи в телесной оболочке, мне не доведется испытать все то, что испытываете вы за день. Для меня мир слишком плоский. Почти лишен чувств. Для меня не существует никого, кроме меня самого. Диппер хотел ответить ему, возразить, но в следующий миг губы Сайфера накрыли его собственные, и чужое тело прижало его к кровати. Ему хотелось начать сопротивляться, ему хотелось оттолкнуть его, как и в прошлый раз, но отчего-то рука замерла, а потом обмякла. У меня нет сил. Я не могу ничего сделать. Закусив губы, Диппер прикрыл глаза и постарался забыться, ускользнуть в мир часто повторяющих образов, которые помогут ему отвлечься от происходящего. Я не здесь. Это всего лишь тело. Оболочка. Я не сломаюсь. Боль лишь доказательство тому, что я все еще жив. Он видел свою старую школу, их большой сад позади дома, слышал смех Мэйбл и яркое солнце, что слепило глаза. Он читал книги в маленьком магазине. Долго. Несколько часов и только потом решался их купить. Они с Мэйбл кушали мороженое у моря и весело обсуждали, как прошел их день. Он прогуливался по поросшим травой дорожкам, держал в руках дневник Форда и старался найти ответы на все вопросы. Они с Фордом играли в настольную игру с кучей правил, и они смеялись над шутками, которые были понятны только им. Он смотрел, как яркое солнце скрывается за горизонтом, чтобы завтра вновь осветить своими яркими лучами все вокруг. Он старался не плакать, когда чужие пальцы вновь оставляли синяки на его коже. И когда тело вновь обожгла тянущая боль. Дни, часы, минуты давно перестали существовать. Все слилось в единый временной поток, который разграничивался только беспокойным сном и возвращением Сайфера в его комнату. Диппер привык к тому, что в любой момент за спиной может раздаться знакомый голос и ему вновь придется быть втянутым в игру. Было понятно, что подобие секса, которое было между ними, быстро надоело Биллу, и он начал придумывать новые развлечения, которые заключались в том, чтобы Диппер раз за разом доставал из своего сознания самые болезненные воспоминания. И пусть та извращенная близость, что была между ними, все еще существовала, большую часть времени теперь они разговаривали. Хотя, на обычную беседу это мало чем походило и скорее напоминало новую медленную пытку. В основном говорил Сайфер. Он рассказывал о том, как именно разрушалась Земля, и о том, кого ему самому довелось убить, делая особый акцент на тех, кого знал Диппер. – Ты же понимаешь, что особое удовольствие мне доставляло наблюдать за смертью тех, которых так отчаянно пытался защитить Форд? – оживленно говорил Билл, неотрывно наблюдая за реакцией Диппера. – Ваша маленькая команда сражалась до последнего. Все напоминало забавный блошиный цирк. Диппер старался не реагировать, не слушать, но каждый раз Билл своими словами будто вспарывал старые раны. Ему не получалось забыть, отвлечься от мыслей о том, как было страшно тем, кто боролся с ним рука об руку на их последней войне, и как больно им было, когда войско Сайфера настигло их. Он чувствовал, как учащалось сердцебиение, и видел перед глазами образы давно погибших. Эмоции так сильно давили на него, что все отражалось на физическом состоянии. Каждый раз, не важно, сколько бы Билл ни рассказывал одно и тоже, его все равно накрывали новые панические атаки, от которых было сложно оправиться. И именно когда Диппер был на пике подобного состояния, Сайфер переходил, на его взгляд, к самому интересному. – Это своего рода прелюдия, Сосенка. Мне нравится видеть тебя в состоянии страха и отчаянья. Я не хочу, чтобы ты забывал, где ты сейчас находишься. Но Диппер не забывал, даже если очень сильно этого хотел. Почему у меня просто не хватает сил закончить с этим? Есть один выход. Только один. Ведь ты знаешь, что он не оставит просто так тебя в покое. Никогда. Но он понимал, что ему не хватит смелости и мужества. Он физически не мог убить себя. Инстинкт самосохранения настолько силен, что даже когда человек находится на грани смерти, он все равно будет бороться за жизнь. Даже если шансы совсем минимальны. Было понятно, что Билл никогда не остановится, и он дальше будет придумывать себе развлечения. В один из таких дней, когда Диппер проснулся, то увидел, что на рядом стоящем стуле висела новая чистая одежда, которая состояла из темных брюк и белой рубашки. – Хочу сводить тебя в одно место, Сосенка, – сказал Билл, когда он вновь появился в его комнате. – А твое выцветшее шмотье совершенно для этого не годится. На самом деле у Диппера в шкафу было несколько запасных футболок, джинсов и шорт, которые приносили ему помощники Сайфера, но он их почти никогда не надевал. Ему не хотелось выглядеть красиво и ухоженно. Он считал, что чем хуже и неопрятнее будет его внешний вид, то тем меньше Сайфер будет лезть к нему, но его предположение было ошибочно. По большому счету Биллу было плевать, и только когда от одежды уже начинало пахнуть, он заставлял Диппера силком пойти в ванную и залезть в воду, не давая возможности даже раздеться. – Куда мы пойдем? – Сюрприз, - улыбнулся Сайфер в ответ. Сначала Диппер хотел показать характер и отшвырнуть одежду в сторону, но возможность выйти отсюда нещадно подкупала, и он решил последовать правилам очередной безумной игры. И все же, как бы Сайфер пренебрежительно не говорил о людях, его все же притягивала их культура. Биллу нравился эпатаж, яркость и роскошь. Ему нравилось играть в человека. Примерять на себя их роль, но не быть ими, что невероятно раздражало Диппера. Он носит нашу одежду, имитирует обстановку наших жилищ и с удовольствием поглощает культурные ценности, что с таким трудом создавало человечество тысячи лет. А что стало с Землей? Что стало с людьми, которых он убил? Их не стало. Они погибли. Когда Диппер надел предложенную Сайфером одежду, они двинулись к выходу. Перед тем, как выйти из комнаты, Билл крепко сжал его руку чуть выше локтя и шепнул на ухо: – Только давай без глупостей. Тебе же не хочется потом вновь быть наказанным? Диппер слегка заметно кивнул в знак согласия, и дверь перед ними отворилась. Когда он в последний раз бывал в этих коридорах, то они были совершенно другими. Либо Билл действительно специально меняет их расположение, либо ему просто кажется, что он помнит, как здесь все было. Они прошли по несколько витиеватыми проходам и, завернув на одном из поворотов, вышли к двери, что была такой же большой и помпезной, как во дворцах французских королей восемнадцатого века. Несмотря на свой громоздкий вид, она довольно легко открылась, и они оказались в большом банкетном зале, где в центре стоял стол, накрытый всевозможными угощениями. Все места вокруг пустовали, за исключением одного, которое занимала человеческая фигура, что трудно было разглядеть – А вот и мы! – весело воскликнул Сайфер. – Прости за задержку, Шестопал, твой племянник очень долго не мог определиться с гардеробом. Диппер резко остановился и принялся вглядываться в человека, сидящего за столом. Неужели, он жив? Сердце бешено застучало в груди, и он с трудом удержался, чтобы не броситься бежать. Да, это был Форд. Диппер узнавал его доброе, исполосанное морщинами лицо, седые волосы, большие очки и пальцы, которых на каждой руке было больше, чем положено. Диппер так давно не видел своих родных, что он почувствовал, как снова начал плакать, а единственным желанием сейчас было – кинуться к прадяде с объятиями. Форд сначала не шевелился, не отзывался, и только когда они с Сайфером подошли поближе, он поднял на них полные усталости глаза. – Диппер? – слабо произнес он, будто отходя от долгого сна. Его взгляд был замутнен, а лицо было таким бледным и худощавым, что на него было страшно смотреть. – Это ты? Боже, не может быть… – Может, может, Шестопал, – усмехнулся Билл и резко дернул Диппера, заставил его сесть на стул напротив. – Мы решили составить тебе компанию. А то сидишь здесь в одиночестве. Диппер все еще не мог поверить, что напротив него сидит Форд, которого он не видел уже достаточно давно. Может, это очередная иллюзия, созданная Сайфером? Может, он ненастоящий? Он снова впился глазами в прадядю, стараясь найти доказательства тому, что он реален. Хоть один маленький знак, что это не очередные игры разума в этой чертовой пирамиде. – Диппер, с тобой все в порядке? – произнес Форд, стараясь скрыть в голосе нотки тревоги. – Ты давно здесь? Где Мэйбл? Раздался железный лязг, и только сейчас Диппер заметил, что руки его прадяди были прикованы цепями к массивному стулу, не позволяющими ему двинуться с места. – Все в порядке… – Да, все отлично, Шестопал! – воскликнул Билл, огибая стол и подходя к Форду. – Я замечательно забочусь о Сосенке. Содержу его в тепле, уюте. Он ни в чем не нуждается! Снова лязг цепей. – Не смей к нему прикасаться, слышишь, ты, мерзкий треугольный ублюдок, – прошипел он в ответ. – Повежливей, Шестопал! Я не собираюсь терпеть твои выходки вновь. А что касается Сосенки, – взгляд Сайфера устремился на Диппера, а губы изогнулись в хитрой ухмылке. – Я сделал с ним все, что посчитал нужным, и, поверь, буду продолжать. Потому что это весело! Весело до умопомрачения. Казалось, Форду нужно было всего несколько мгновений, чтобы осознать, к чему клонит Билл, и жуткая правда тут же отразилась в его глазах. Они наполнились ужасом, отчаяньем, смешанным с презрением. А затем он начал вырываться. Так сильно и как только мог, отчего тарелки и стаканы, стоявшие на столе, попадали, и некоторые из них разбились вдребезги. Жалкие попытки, такие слабые, что не приносили никаких результатов. – Как ты посмел… – тихо сказал он, смотря на свои скованные руки и тяжело дыша. – Он же еще совсем ребенок. – Неужели я похож на того, кому не плевать? – ответил Билл. – Ты же знаешь, что я всегда получаю то, что хочу, а моя победа в войне дает мне право распоряжаться трофеями, которые я забрал себе. Прям как вы, люди. Неужели я не прав? Ты бы так же танцевал на месте моей смерти и радовался, что я умер. Или, может, вообще запер в клетке, для своих экспериментов. Ты же это так любишь, но почему-то берешься осуждать других. Как же это типично для вас, мясных мешков! – Заткнись! – рявкнул Форд, вновь дергая руками в бесполезной попытке остановиться. – Закрой свой поганый рот! Знаешь, я очень надеюсь, что ты сдохнешь, что ты погрузишься в такую темную бездну, откуда никогда и ни за что не сможешь выбраться. Где твое бесплотное тело будет испытывать такие мучения, которые не известны ни одному живому существу. Поверь, все так и будет. Не вечно тебе править балом и убивать невинных. Поверь, не вечно. В ответ он услышал только громкий смех Сайфера. – Слышишь, Сосенка, он мне угрожает? Угрожает! Какая прелесть, – Билл вновь пересек комнату и на этот раз оказался рядом с Диппером. Резким движением он схватил его за волосы и заставил поднять голову. – Только вот твои угрозы лишь милый лепет, сравнимый со звуком маленькой птички, что бьется об железные прутья клетки. А знаешь, что я буду сегодня делать с твоим племянником, когда мы уйдем от тебя? Я буду делать то же самое, что делал с тобой много лет назад, когда твое тело еще не было изуродовано старостью. И поверь, мне будет хорошо, а вот ты будешь продолжать гнить в своей каморке, где доживешь свой остаток жизни. Вот как все будет, Шестопал, и никак иначе. Губы Сайфера коснулись виска Диппера, после чего он отпустил его волосы. – А еще я предупреждал тебя о грубости, мой старый друг. Пора бы тебе промыть рот мылом, чтобы он больше не изрекал столь отвратительных слов, – и Билл щелкнул пальцами. В следующее мгновение тело Форда мелко затрясло, и он принялся жадно хватать ртом воздух, пока из него не полилась белая пена. Она лезла в глаза, нос, уши и ему было нечем дышать, отчего он отчаянно хватался руками за подлокотники стула. Глаза Диппера расширились от ужаса. – Хватит! Билл, пожалуйста, прекрати! – буквально взмолился он. – Он же сейчас умрет… – Думаешь, мне есть до этого дело? Этот мясной мешок давно потерял для меня какую-либо ценность. – Пожалуйста, пожалуйста, прекрати это…–повторял Диппер, не зная, что делать. Казалось, с каждой секундой конвульсии Форда становились все слабее, и в нем будто угасала жизнь. – Билл, я сделаю что угодно. Обещаю. Я не буду никогда перечить тебе, вырываться, я буду слепо выполнять любой твой приказ, только пожалуйста, пощади его. – А вот это интересно звучит, – протянул Билл и вновь щелкнул пальцами. Пена перестала вытекать, и Форд затрясся, громко кашляя. – Тебе это будет дорого стоить, Сосенка. И запомни, если попробуешь мне перечить, то я убью его. Устрою самую долгую и мучительную смерть. В наказание тебе, если не выполнишь условия сделки. Диппер запомнил. Он навсегда запомнил слова и взгляд Сайфера в этот самый момент. А еще тяжелое дыхание Форда, который все еще не мог отойти от произошедшего. Твой план провалился. Отсутствие мира причинит тебе еще очень много боли.