In Trutina

Джейкоб отворил тяжёлую дверь кабинета, и крохотные пылинки у пола затанцевали в лучах света, льющегося из окон. Итан Фрай не отрывал взгляда от лежащих перед ним бумаг и лишь усталым жестом пригласил Джейкоба сесть. Тот тяжело опустился на стул, глядя в потолок, ожидая, когда прервётся гнетущая тишина. Он сомневался, стоило ли приходить вообще – каждое подобное собрание заканчивалось нудной лекцией. – Я должен поговорить с тобой. – наконец начал его отец. – Мы должны поговорить… Прошлой ночью был найден мёртвый. – Мм? – непринуждённо отозвался Джейкоб, всё так же рассматривая потолок. Он был слишком зол и слишком пьян, и его клинку не хватило четверти дюйма до артерии. Кровь хлынула из раны, заливая шёлковые одежды мужчины, пропитывая дорогой ковёр, на который раненый упал под весом Джейкоба. – Я должен быть уверен, что ты непричастен к этому, – тихо добавил отец. Ублюдок схватил бутыль, лежавшую на полу, и из последних сил разбил её об голову Джейкоба, так что осколки с остатками дорогого шампанского разлетелись в стороны. А как только Джейкоб увернулся в сторону от второго удара, мужчина внезапно ударил его по лицу, лишь чудом не задев глаз и оставив осколок стекла в брови. – Я? Причастен? – Джейкоб неопределённо повёл плечами. – Я невиновен, словно агнец. Ослеплённый собственной кровью, Джейкоб отскочил назад, к окну, через которое он и проник в дом. Он слышал последние хрипы умирающего, судорожно зажавшего края рваной раны на шее. Джейкоб подошёл ближе и с силой ударил по окровавленной груди ногой, наслаждаясь тем, как хрустнули рёбра, как отчаянно и беспомощно застонал от боли мужчина. «Это тебе за Полли.» Оторвав от ближайшей простыни кусок ткани, Джейкоб неловко обмотал его вокруг головы, стараясь унять кровь, и исчез в холодной ночи, закрыв за собой окно. – Ты не был невинным с момента твоего рождения, – вздохнул Итан. Полли. Они с Полли познакомились около года назад, когда она подсела к нему в пабе. «Ну здравствуй, красавчик», ухмыльнулась она в качестве приветствия, положив маленькую, сморщенную руку на его плечо. Он не сомневался в истинной цели её знакомства – слишком яркое платье и дешёвые румяна говорили о её роде занятий без слов. – Мой отец и тот сомневается во мне, – театрально воздел руки Джейкоб. – Могу ли я рассчитывать хоть на толику доверия в этой семье? «Давно хотела встретить хоть кого-нибудь из вас, Фраев», продолжила она, ухватив со стола пинту Джейкоба и делая глоток, против которого он не успел ничего возразить. «Никогда не появляются на людях, не бывают на праздниках, да даже и в церкви вас не видать – или так говорят? Я-то знать не знаю, сама не хожу туда!» И она хрипло засмеялась над собственной непочтительностью, да так заразительно, что Джейкоб и сам недоверчиво ухмыльнулся. – У меня есть хоть одна причина доверять тебе? – Итан смотрел немигающим взглядом, словно хотел прочесть мысли в голове Джейкоба, узнать правду и избавить обоих от разговора, где отец и сын, глядя друг на друга, словно в кривое зеркало, не могли и не хотели искать общего языка. «По деревне слухи гуляют, вот я и не устояла перед такой-то загадкой. Ну и не смогла не пожалеть тебя, малыш.» С этим она наклонилась всем телом к столу, салютуя Джейкобу его же пивом. «Всегда смущаешься при виде наших девочек. Ну так я тебя научу. Я решила поучить тебя, что есть что, за разумную цену, два шиллинга в час.» – Я образец для подражания, – картинно надулся Джейкоб, – вот только почему-то никто не замечает этого. Должно быть, всё удивление отразилось на его лице, потому что она внезапно стукнула его кулачком. «Да не так научу, глупый», махнула она рукой, глядя, как Джейкоб трёт плечо – удар оказался на удивление сильным. «И хватит смотреть с таким отвращением, ты обидишь даму. Я говорю, я просто расскажу тебе, что и как. Расскажу, откуда дети берутся, раз уж твой па не взял на себя этот разговор?» Он поднял брови, и она довольно гоготнула. «Так и думала. Видала я его на рынках. Неразговорчивый малый, как по мне.» – Если бы дело было только в этом… И всё же, – отец остановился, глубоко вдохнул, будто готовясь к новому витку расспросов, – убитый, сэр Эдвард Молл – крупный землевладелец и влиятельный человек. Ты его знал? «Так вот я сказала себе, Полли, раз этого парня так смущают девочки, точно значит, он волнуется, а раз волнуется – чего-то не знает, а это уже сулит выгоду старой Полли.» Она вновь разулыбалась, демонстрируя недостающие зубы. «Заглядывай ко мне. Я живу тут, над пабом. Приходи во вторник утром, приноси два шиллинга. Расскажу тебе всё, что нужно и ни словечка никому не выболтаю.» И на этом, не дав Джейкобу сказать и двух слов, она поднялась и ушла, кажется – флиртовать с очередным клиентом. – Никогда о нём не слышал, – вздохнул Джейкоб. Всё это было так странно, что он был готов не идти, но ему пришла в голову мысль, что ни Иви, ни отец не одобрили бы такое предложение, и этого было достаточно, чтобы изменить его решение. Сбежать незамеченным было несложно; за ночными тренировками следовал утренний сон, и до полудня отец с Иви обычно спали. Полли с радостью встретила его; её комнатка была маленькой и обшарпанной, но уютной, а она сама, без румян и кричащего платья, выглядела неожиданно молодо. Она поставила перед ним кружку чая со сколотыми краями, такую же перед собой и в обе щедро подлила бренди. – Ты уверен? Его смерть насторожила многих влиятельных людей здесь, Джейкоб. Совет в ярости. В тот самый первый визит она рассказала, как появляются дети, о том, что у женщин бывают «периоды крови», о том, как женщины узнают о беременности. Во второй – как предотвратить беременность. В третий – как женщине доставить мужчине удовольствие и в четвёртый – как мужчине доставить удовольствие женщине. Она была настолько лишена смущения и стыда, что Джейкоб поневоле не чувствовал себя смущённым, а наоборот, пока слушал, вставлял колкости, в ответ на которые она посмеивалась и хлопала его по плечу. – Какое вообще отношение имеет к этому Совет? В конце концов Джейкоб начал понемногу рассказывать о себе. О скуке, что преследовала его повсюду в Кроули. О разочаровании в собственной ненужности и бесполезности. О бесконечных разногласиях с отцом. И в какой-то момент Полли сообщила, что больше ей нечему его научить. Когда он уходил с неожиданной грустью, что так полюбившиеся ему визиты подошли к концу, она добавила: «Приноси через неделю кусочек торта, поделим пополам. Без изюма», и захлопнула за ним дверь. – Были знаки. Знаки, что убийство совершил член Братства. Эти посещения маленькой комнатки стали самым ожидаемым событием недели. Полли смешила его бесконечными историями о своих клиентах, а он, в свою очередь, слушал, чего ей так не хватало. Кто-то в пабе, над которым она жила, посмеивался над визитами Джейкоба – было сложно навещать проститутку в одиннадцать утра по вторникам и не привлечь при этом внимания – но он был не против. Пара драк, пара разбитых голов – и его оставили в покое. – Какие ещё знаки? – стараясь звучать как можно скучающе, спросил Джейкоб. Не так давно, когда они сидели вместе, она вдруг напряглась. «Джейкоб, у меня тут вопрос есть, давно уже… Видишь ли, когда парни доходят до такого-то возраста, они узнают, что и как, от родителей, или друзей, ну или видели уже столько животных с фермы, что всё сами понимают. Да не смотри ты на меня так, Джейкоб, я же знаю, что у тебя такой возможности не было...», она положила руку ему на сжатый вокруг побитой чашки кулак. «Но когда мужчина не может узнать, что есть что, от друзей и семьи, а он красивый, как ты, он обычно находит хорошенькую девочку из деревни, что давно уже ему улыбается, и всё встаёт на свои места. Это уж точно не трудно. Так может, тебе нравятся парни? Это не так странно, как ты думаешь –» – Какие знаки? Возможно, форма клинка. Возможно, вид раны, – сухо ответил отец. – но полагаю, дело в том, что убитый находился на третьем этаже своего дома, ни одно окно и ни одна дверь не была взломана и ни один из пятидесяти с лишним слуг ничего не услышал и не увидел. Джейкоб подавился чаем. «Нет, нет, Полли, подожди», откашлялся он, «я не знаю… Я хочу сказать», он чувствовал, что заливается краской, чувствовал, что близок к признанию, которое совершенно не хотел делать, «не в этом дело». Полли ждала. Он уставился в чашку, покрутил её в руках. «Есть одна девушка», неловко начал он, «но я не могу.» Тишина. Она в недоумении посмотрела на него. «Она замужем?» Он покачал головой. «Дочь нашего пастора?» Он снова покачал головой. Снова тишина. «Ну уж не какая-нибудь там монашка?», хохотнула она. Джейкоб не удостоил её ответом, и она, задумавшись, легко постучала пальцами по своей чашке. «Ты говорил с ней об этом?» «Нет. Не могу.», пробормотал он. – Как я и сказал: ничего об этом не знаю. «Глупости. Ты всегда можешь признаться девушке», заявила она. «Джейкоб, я думала, ты храбрее.» Может, дело было в немалой толике бренди в его чашке, может, в неожиданности такого личного разговора, может, в том, что у него никогда по-настоящему не было друзей, но так или иначе, Джейкоб обнаружил, что слова вылетели раньше, чем он подумал, что делает. «Иви», едва слышно сказал он. – Возможно. – Отец снова вздохнул. – Но по неким причинам, и это ранит меня, Джейкоб, по неким причинам первый, кого заподозрил Совет, был ты. – Его глаза метнулись к брови Джейкоба. – Как ты получил рану над глазом? – Твоя сестра? – спросила Полли, и Джейкоб, в безмолвном ужасе от самого себя, не отрывая взгляда от своей чашки, кивнул. Скорее всего, она не чувствовала к нему ничего, кроме отвращения. Когда она встала со стула и подошла к нему, он был уверен, что за этим последует пощёчина и требование убираться. Вместо этого он почувствовал её маленькую ручку на своём плече. – Эта? На тренировке с Иви. «Иногда мы любим тех, кого любим, и всё тут.» Она грустно смотрела куда-то вдаль. «Не позволяй себе страдать, тем более что у тебя не такой-то большой выбор… Надеюсь, тебе повезёт, ты встретишь хорошую девушку и всё пройдёт. А сейчас», она внезапно встала и снова занялась чаем, «я рассказывала тебе про того джентльмена, приехавшего из путешествия? О, да, он был хорошо одет, но ты просто не поверишь, что он хотел от меня!» – Иви никогда так не ошибалась, – сузил глаза отец. Их встречи продолжились как обычно, и Иви больше не появлялась в их разговорах. А несколько недель назад Полли не открыла ему дверь. Он приходил ещё несколько раз, но на стук никто не отозвался. Джейкоб приходил и в паб, где они познакомились, зная, что там она часто встречала своих клиентов, но и в пабе никто её не видел и не слышал. Джейкоб пожал плечами и, поймав себя на мысли, что этот жест он повторяет, наверное, восьмой раз за десять минут, выпрямился. – Это была моя ошибка. Я потерял равновесие, она задела бровь. Случается. Наконец, после нескольких крепких напитков, Джейкобу в голову пришла мысль спросить её товарок. Несколько девушек сидели на углу улицы, и он нетвёрдым шагом подошёл к ним и спросил, не видели ли они Полли и не знают ли, что с ней и где она. Как только он дал понять, что он не будет пользоваться их услугами, но готов заплатить за информацию, самая высокая из девушек отошла с ним за угол. – Твоя ошибка. – медленно повторил отец. – Ты, мой сын, Джейкоб Фрай, признаёшь, что ты ошибся, и при этом Иви не держит у твоей головы пистолет? «Она поправляется», тихо сказала девушка. «В свою комнату вернуться не могла, все знают, где она живёт. Она живёт у одной девочки, она присматривает за ней, чтобы та лечилась.» Джейкоб почувствовал, как внутри зарождается что-то холодное и яростное. «От чего она лечится?» Он закатил глаза. – И такое бывает, – повторил он. – И знаешь что? – спросил он, глядя отцу в глаза. – Возможно, мёртвый ублюдок заслужил это. – Признания больше от него не добиться, сказал он себе. Лицо девушки потемнело. «Мы стараемся приглядывать друг за другом, да, стараемся. Ну и несколько недель назад этот… этот ублюдок был с Энни, она самая младшая из нас, и она кричала, плакала, и Полли… Полли набросилась на него.» Она неуверенно повела плечами. «Этот урод всегда так делал. Никогда не платил, любил, когда нам больно. Богач, вот и думает, что всё сходит ему с рук, и ему всё можно, и Полли это надоело. Ему это не понравилось, и он дал ей знать. Энни убежала, нашла нас, мы когда нашли Полли, думали, ей конец.» – Может, и заслужил, это не имеет значения. Это решать Совету, – холодно ответил отец. – Мы здесь, чтобы освободить людей от тирании и низвергнуть тамплиеров, а не вести себя как безрассудные убийцы. Джейкоб с трудом подавил немедленное желание что-нибудь сломать. «И никто ничего не сделал с этим?» Девушка посмотрела на него как на дурака. «Никто ничего никогда не делает для нас», медленно, словно объясняя очевидное, сказала она. «Мы всего лишь шлюхи.» – И с каких пор Совет решает такие вопросы? – с иронией поинтересовался Джейкоб. «Имя», прошипел он, схватив девушку за руку. «Скажи мне, как его зовут и где он живёт?» – Есть кодекс, и по нему мы живём, – ответил отец, и Джейкоб подумал, что этот ответ он слышал больше раз, чем мог сосчитать. – И мы должны ему следовать. «Эдвард Молл», сплюнула на землю девушка. «Его земли сразу за мельницами, рядом с тем огромным мостом. Любящий муж и отец. Набожный. И мухи не обидит, как говорят.» В её смехе не было и доли радости. Джейкоб закрыл глаза и положил голову на локти, чувствуя, как яростно пульсирует порез даже под повязкой. Пожалуй, сейчас ещё не время для этого спора. Не сейчас. В ярости он вышел из паба. Он оседлал стоявшую рядом лошадь, пообещав себе, что потом обязательно вернёт её обратно. Большой дом сразу за мельницей, стучало в его голове – этот сукин сын заплатит за всё, думал он, нещадно пришпоривая лошадь. Джейкоб встал: разговор был окончен. – Я ничего об этом не знаю, – сказал он снова и направился к двери. Он чувствовал, что отец сдался и молчаливо позволил ему уйти. Слишком много громких сцен было между ними, и оба знали, что ничего не изменится. Ублюдок заплатил своей жизнью, и это того стоило.

***

Иви видела, как Джейкоб выходит из кабинета. Она хотела окликнуть его, и в тот же момент услышала отца, зовущего её – и отказалась от мысли спросить, о чём был разговор с братом, потому что была почти абсолютно уверена, что знает ответ. Она зашла в кабинет, села на тот же стул, что недавно занимал Джейкоб, её глаза быстро обежали груды бумаг, скопившиеся на столе. Отец откинулся назад в кресле и устало потёр переносицу, и Иви заметила, что он выглядит гораздо более уставшим, чем обычно. Предыдущий вечер она провела в обществе латинских текстов, добытых ей и отцом, стараясь перевести всю возможную информацию об очередном артефакте Предтечи, что ранее находился в Ватикане. Два сундука бумаг, доставшиеся им, оказались намного ценнее, чем они поначалу думали, хоть и было очевидно, что предстоит огромное множество работы, прежде чем хоть что-нибудь прояснится. – Может быть, тебе стоит поспать? – спросила она, но отец отрывисто, угрюмо покачал головой в ответ. Они увлеклись настолько, что перестали тренироваться, предпочитая учебным боям лишний час тихой совместной работы. Именно в такие моменты Иви охватывало необъяснимое, но очень сильное чувство родства с отцом, только когда они оба были сосредоточены на одной цели, работая с одинаковой увлечённостью. Как-то раз, когда они прервали работу ради быстрых пяти минут отдыха, отец признался, что она стала сильнее него в переводах с латыни. И каждый раз, когда Иви всё же заставляла себя лечь спать, голова её слегка шла кругом от осознания, сколько ещё неизученного им предстоит. – Ты слышала, как твой брат выходил из дома прошлой ночью? – нахмурившись, спросил отец. Её глубокий сон прервал настойчивый стук в дверь ранним утром. Она старалась не обращать на него внимания, но стук повторился, более того, более громко и настойчиво. Это может быть только Джейкоб, подумала она, накидывая халат и стараясь проснуться. И храни его Бог, если он окажется пьяным и ломится в дверь, чтобы похвастаться, как он выиграл в карты этой ночью. – Если он не на задании, он всегда уходит по ночам, – ответила она. Это была хотя бы правда. На пороге действительно стоял Джейкоб, но у Иви похолодело внутри, когда она увидела его. Он стоял, тяжело привалившись к стене, тряпица у его лица насквозь пропиталась кровью, и он едва не упал ей на руки, когда она в ужасе потянулась к нему. Иви изо всех сил заставляла себя не думать, сколько крови он потерял – она была повсюду, на его одежде, на волосах, на лице и шее. – Иви, пожалуйста, не уходи от ответа, – поморщился отец. – Я сейчас не в том настроении, чтобы ходить вокруг да около. Замечала ли ты что-нибудь необычное прошлой ночью? Джейкоб вкратце пояснил, что случилось, пока она промывала рану, с облегчением понимая, что она неглубокая, а кровь повсюду скорее была связана с местом, куда его ранили, нежели с глубиной и силой пореза. Он тихо зашипел, когда она обработала рану спиртом. Иви пробормотала, что он ведёт себя совсем как ребёнок, а Джейкоб пробормотал, что он никакой не ребёнок, и настолько естественно и ожидаемо прозвучал этот обмен репликами, что она невольно улыбнулась. – Нет. Ничего не видела. Я знаю, Джейкоб, как обычно, уходил куда-то, как всегда, непонятно зачем, но я не слышала, как он вернулся. Она не могла вспомнить точно, когда Джейкоб начал её избегать, и она не понимала, почему. Когда он только перестал посещать тренировки и начал игнорировать отца, а потом и её саму, какое-то время она ещё пыталась поговорить с ним, но безуспешно. Это ранило, но Иви не собиралась признавать это даже перед собой. Она перестала обращать на него внимание в ответ, и когда становилось совсем невыносимо, она подолгу сидела в его пустой комнате, медленно вдыхая его запах и вспоминая чуть более счастливые прошлые дни. Разумеется, Джейкоб об этом не знал – проще было быть грубой, чем показаться слабой. Отец долго глядел на неё, ничего не говоря, и Иви невольно сжалась. Ложь всем вокруг давно стала её второй натурой, но лгать отцу было делом непривычным и пугающим. Как только она поняла, что произошло и аккуратно перебинтовала его рану, она начала думать вслух. «Можем сказать отцу,» начала она, но Джейкоб резко перебил её. «Нет. Не поймёт,» отрезал он, и Иви, прикусив губу, задумалась. У её брата и так было немало проблем и с отцом, и с Советом, и несмотря на её несогласие с тем, что говорил и думал Джейкоб – то есть почти со всем, что он говорил и думал – она не хотела ему серьёзных неприятностей. Иви хотела, чтобы он был рядом, насколько это было возможно, пусть он сам в последнее время нечасто был рядом с ней. Она призвала на помощь всё своё спокойствие и уверенность. Приподняла бровь в ответ на отцовское молчание, которое так и веяло сомнением, безмолвно спрашивая: в чём дело? «Хорошо. Тогда поступим так», наконец сказала она. «Ты не оставил следов?» Джейкоб молча качнул головой. «Я верну лошадь. Обратно вернусь пешком, это займёт не больше часа. Снимешь эту одежду, всю, и отдашь мне – я избавлюсь от неё по пути, на ней слишком много крови для обычной тренировочной царапины. А ты смоешь всю кровь с себя. Когда отец спросит, что произошло, мы скажем, что я задела тебя на тренировке, потому что ты не успел увернуться.» Отец всё так же молча покачал головой, словно отгонял назойливую мысль. К его следующему вопросу Иви была готова. – Я слышал, ты ранила Джейкоба недавно на тренировке. Это правда? Джейкоб немедленно возмутился. «Почему это сразу я не успел?» Она начала медленно оборачиваться с острым желанием чем-нибудь его стукнуть, и он, кажется, понял это. «Хорошо-хорошо. Я не успел увернуться. Извини.» Он начал раздеваться, и Иви отвернулась, надеясь, что в полумраке комнаты не заметно, что она слегка покраснела, и кинула ему через плечо одеяло, чтобы он накинул его на себя. Ложь далась ей на удивление легко. – Да. Вчера утром он не успел отклониться и я задела его клинком над глазом. Крови было очень много, и он ещё полчаса жаловался, что его любимый жилет испорчен. Когда она вернулась, он сидел на полу в её комнате, закутавшись в одеяло и глядя в пространство перед собой. Он едва не подпрыгнул, когда она открыла дверь, но расслабился, увидев её спокойную улыбку. «Готово,» сказала она, «надеюсь, ты смыл всё с себя?» – Почему вы вообще тренировались с оружием? Иви встала рядом с ним на колени, провела обеими руками по его волосам, убеждаясь, чтобы нигде не оставалось следов крови. Быстро размотала окровавленные повязки, уже пропитанные насквозь, и перевязала его заново. Джейкоб спокойно сидел, ничего не говоря, и выглядел сонным и в то же время странно сосредоточенным. – Я не вижу смысла в том, чтобы тренироваться неправильно, и я не думала, что Джейкоб будет невнимателен и позволит себя ранить, – ответила она, надеясь, что звучит достаточно убедительно. – Почему ты спрашиваешь? Наконец она позволила ему уйти спать. Иви мягко поднялась с пола, и Джейкоб встал вслед за ней, слегка путаясь в одеяле. Он всё ещё был раздет по пояс, невольно заметила она и отвела глаза, стараясь не замечать слишком много. Пауза. Внезапно отец вздохнул и перестал выглядеть напряжённым, оставив лишь усталость на лице. – Я уверен, Джейкоб расскажет тебе. – Он взял лист бумаги со стола. – Я должен связаться с Советом. Уже стоя у своей двери, Джейкоб вспомнил про одеяло. Он вернулся в комнату Иви и отдал его ей, и она не смогла не заметить, что он так и не оделся. Протягивая руку, она старательно не отводила взгляд от его лица, но всё равно заметила, что он потянулся к ней, вместо того чтобы, как обычно, кинуть одеяло через всю комнату. Иви поняла, что разговор на этом окончен, и поднялась, собираясь уйти. «Спасибо, что прибрала за мной,» сказал он, явно смущённый, и Иви закатила глаза. «Я уверена, это не последний раз,» улыбнулась она, и внезапно Джейкоб подался вперёд. Иви застыла на месте, чувствуя его губы буквально в миллиметрах от своих, и невольно закрыла глаза. А когда через несколько секунд всё же открыла, стараясь унять бешено бьющееся где-то в горле сердце, Джейкоба уже не было в комнате. Она уже стояла у двери, когда отец окликнул её. – Иви, – позвал он, – ты же помнишь, что нельзя позволять чувствам брать верх над долгом? Она легла, чувствуя, как её окутывает лёгкий аромат Джейкоба. – Конечно. Я помню, – обернулась она. Конечно, это было неправильно, но оно того стоило.