In Trutina

Как только новость о загадочном и жестоком убийстве сэра Эдварда Молла распространилась по Кроули и потрясла его немногочисленное население, Джейкоб начал замечать, что отец намного пристальнее наблюдает за ним и Иви. Разумеется, никакими доказательствами он не располагал, но Джейкоб не мог не признать, что в проницательности отцу нельзя было отказать. К счастью, в основном отец присматривал за Иви, и вскоре жизнь пошла по-прежнему. Джейкоб продолжил удаляться из дома по вечерам в одиночку, исследуя все окрестные пабы и игорные дома; Иви же оставалась дома, поглощённая своими исследованиями и тренировками. В общем и в целом, он держался подальше от неё, а она держалась подальше от него. Конечно, у них по-прежнему были общие задания, на которые они отправлялись вместе. Сосредоточившись на работе, было легче не думать о повисших в воздухе напряжении и неловкости. И у них даже получалось смеяться друг над другом и шутя толкать друг друга в бок после успешного дня, пока они добирались до дома. В остальном же они держались на расстоянии вытянутой руки. При желании они смогли бы оставаться наедине чаще. В конце концов, они оба были тренированными, молодыми и сильными членами Братства, а Итан Фрай – всего лишь одним старым мужчиной. Но Джейкоб, если был с собой честен, признавал сам себе, что не был готов говорить об этом вслух. Тот «Случай», как он предпочитал думать, произошёл, потому что он, Джейкоб, замёрз, устал и потерял много крови, а Иви была добра к нему и от неё хорошо пахло; он потянулся к ней, не задумавшись. Это желание существовало где-то на краю его сознания достаточно долгое время; он осознавал, что это было неправильно. С другой стороны, убивать людей тоже было неправильно. Желание не позволяло ему быть с другими девушками; конечно, он пробовал, и каждый раз в его постели неизменно появлялась девушка, похожая на Иви, которая чем-то напоминала ему Иви, которая могла бы быть Иви, закрой он глаза. Но потом она звала его по имени, или смеялась, или вздыхала, и иллюзия меркла – и Джейкоб терял интерес и уходил. То, что они напоминали ему Иви, было неправильно. То, что они не были Иви, тоже было неправильно. Всё это совсем сбивало с толку, и Джейкоб понимал, что ничего не может с этим сделать. К тому же он не имел даже приблизительного понятия, что Иви думала о Случае. Он сбежал так быстро, как мог, едва осознав, что делает, чувствуя подступающую панику. С другой стороны – она не убила его на месте, и это, в теории, был хороший знак. Когда они встретились следующим утром за завтраком, она старательно делала вид, что ничего не произошло. Стоило Джейкобу начать задумываться над всем этим, у него начинала болеть голова, и он достаточно быстро решил, что оно того не стоило. Спустя несколько недель после Случая он выяснил, где живёт Полли. Встретив его, она ласково взяла его руку в свою, улыбаясь и демонстрируя ещё большую нехватку зубов. – Я тут слышала от малышки Лиззи, что один симпатичный молодой джентльмен спросил её про того дьявола, и через пару часов ублюдок был мёртв, – в её глазах заплясали озорные огоньки, и она погладила его по руке. – Она-то подумала, что этот молодой джентльмен был при деле, а я и сказала ей: глупости, детка, выбрось это из головы и не вспоминай ни с кем, кроме старухи Полли; конечно же, это был несчастный случай? – подмигнула она. – Конечно же, – ухмыльнулся Джейкоб, оставляя на прикроватном столике немного денег на лекарства и еду. Видя бледнеющие синяки на её коже, он по-прежнему чувствовал, как бешено стучит кровь в ушах от ярости, и он каждый раз закрывал глаза и вспоминал распростёртого по ковру Молла, который задыхался в собственной крови. Это помогало. Напряжённая тишина в доме тянулась недели и месяцы. Все члены семьи Фрай старательно делали вид, что ничего не произошло, и кто знает, как долго бы это продолжалось, если бы однажды Джейкоб, вернувшись домой, не увидел сидящую на ступеньках Иви, уронившую голову на руки. Она не подняла на него взгляд, когда он приблизился. Медленно – потому что внезапно появляться рядом с Иви было не всегда безопасно. – Что-то случилось? – спросил он, тихо, нерешительно. – Отца лихорадит, – ответила Иви ровным голосом без единой эмоции. – Всю неделю ему было нехорошо, и теперь он не встаёт с постели. Джейкоб переступил с ноги на ногу, чувствуя лёгкий укол вины за то, что не появлялся в доме хоть изредка, чтобы узнать о происходящем. – Ты нашла врача? Иви подняла голову, внимательно вгляделась в глаза брата. – Да. Доктор Уильямс сейчас с ним, наверху. Отец бредил, не хотел видеть его, я дала ему лауданум – и он заснул, только тогда доктор уже смог его осмотреть. – Бредил? Ты… думаешь, это серьёзно? Иви ничего не ответила, но её взгляд был красноречивее любых слов.

***

Отцу становилось хуже день ото дня. Доктор Уильямс пришёл со скорбным видом и посоветовал Иви то, что она и так знала – Итану нужно больше свежего воздуха, пить больше воды, регулярно стирать и менять постельное бельё. И оставил лауданум, что должно было решить проблему со сном. В тот же день Иви перенесла своё кресло в спальню отца, чтобы не отходить от него ни на минуту. Она спала урывками, посвящая всё оставшееся время уговорам выпить ещё воды и держа на лбу и шее отца мокрую от ледяной воды тряпицу. Когда он просыпался – он невнятно бредил и звал её Сесили, очевидно, принимая её за мать Иви, которая даже не знала точно, похожи ли они на самом деле — отец никогда не говорил об умершей супруге. Она решила для себя, что не позволит себе плакать, но почти разрыдалась, когда Джейкоб показался в двери на следующий день и предложил сменить её. Ей захотелось накричать на него, чтобы он ушёл, как обычно, чтобы продолжил игнорировать их, как всегда. Джейкоб должен был быть занят уничтожением всего вокруг и самодовольством по этому поводу, а не изображать сиделку при умирающем старике. Однако тот факт, что он предложил помощь сам, заставил её осознать всю серьёзность ситуации. – Если что-то случится, позови меня. Сразу же, – устало попросила она, и, когда он пообещал так и поступить, исчезла на кухне с охапкой белья. В какой-то момент Иви потеряла счёт дням, похожим на ночной кошмар, когда она только и делала, что уговаривала отца поесть, стирала бесконечные простыни, выносила ночной горшок (как можно дальше от дома и источников воды – по мудрому совету доктора Уильямса). Дом погружался в зловещую тишину, пока Итан не начинал бредить, и тогда Иви и Джейкоб одновременно бросали свои дела и спешили к нему. Иви успокаивала отца, напоминала ему, кто он, где он и что происходит. Джейкоб стоял за её спиной, переминаясь с ноги на ногу, забытый, неловкий и беспомощный. Естественно, о том, чтобы даже ненадолго выходить из дома, не было и речи, но долгие часы пустого хождения по дому были невыносимы, и Джейкоб от скуки предложил возобновить их тренировочные бои, которые закончились несколько лет тому назад. Иви, к своему удивлению, обнаружила, что он стал намного сильнее, чем она помнила; он едва уклонялся, с лёгкостью блокируя её удары. – Ты знаешь, я предполагал это, но теперь просто уверен, – с триумфом в глазах как-то раз сообщил он после определённо изматывающего боя, – ты всё же стала слабее меня, сестрёнка. – Я? Ничего подо… о, да замолчи ты, – огрызнулась она, потирая запястье, за которое схватил её Джейкоб, ехидно улыбаясь. – Одной силы недостаточно, и тебе, братишка, стоит об этом помнить. Его ухмылка растянулась от уха до уха. – Да, именно так и говорят все слаб… Неожиданный удар в челюсть заставил его замолчать, и Джейкоб, пошатнувшись, упал на спину. Он лежал так несколько минут, пока Иви не подошла ближе, и только тогда тихо пробормотал, что, возможно, он заслужил это. Иви в ответ неожиданно для себя засмеялась, чувствуя, как медленно оттаивает от напряжения последних недель. Ей казалось, что есть что-то кощунственное в какой-либо радости, когда отец лежал наверху, но всё же смеяться было так приятно, и Иви поняла, что не может остановиться, а когда она уже согнулась от смеха пополам, расхохотался и Джейкоб. – Вообще-то здесь тяжелораненный, и ему нужна помощь, – раздался с земли голос Джейкоба. – О, эти времена, когда любого невинного человека могут избить ни за что... Серьёзно, Иви, куда катится этот мир? – Ни за что, говоришь? – с улыбкой протянула ему руку Иви. – Один мужчина вообще был прирезан в собственном кабинете! – театрально воскликнул Джейкоб. – И не так давно! Убит каким-то бродягой, представляешь? – Джейкоб, не смешно, – ответила она, но оба они не могли скрыть улыбку, готовясь к следующему раунду. Тренировки помогали больше, чем казалось Иви на первый взгляд. Джейкоб действительно был сильнее её, и чтобы не уступать ему, ей нужно было полагаться на собственную скорость и умение предугадать его движения, и это целиком занимало её мысли. А главное, усталость давала ей возможность наконец-то высыпаться без снов и кошмаров. Иви чувствовала, как со временем растёт её доверие к Джейкобу. Поначалу она неотрывно следила за ним, боясь, что вместо ухода за отцом он продолжит сбегать по своим делам. Но шли дни, полные усталости и непривычно трезвого и заботливого поведения Джейкоба, и она всё больше и больше позволяла ему делать всё самому. Иви была рада вернуться в отцовский кабинет, продолжить старые исследования, уйти с головой в работу и представлять, что всё происходящее на самом деле не что иное, как очередной кошмарный сон. Джейкоб разбудил её в середине ночи, как только увидел на груди отца красные пятна. Они нашли доктора Уильямса, которому было достаточно обратить внимание на багровые пятна, на вздутый живот, на лихорадочно блестящие глаза и тяжёлое дыхание, на тяжёлый удушливый запах в комнате. – Я бы послал за священником, – после долгого молчания тихо сказал он. Когда доктор Уильямс ушёл, Иви тихо села в кресло, стоящее рядом с кроватью и положила руку на ладонь отца. Джейкоб занял своё место по другую сторону кровати. Оба они знали, что в священнике нет нужды. – Мне очень жаль, Иви, – тихо и сочувственно сказал наконец Джейкоб, потянувшись к ней и взяв её за свободную руку. Она не смогла найти слов, чтобы ответить, и просто кивнула, устало уронив голову. Вместе они в тишине сидели всю ночь, не желая отпускать упрямого мужчину, который обучал их, тренировал их, злил их и любил, сломал их и соединил заново. Их отец, так или иначе. Когда Итан Фрай испустил той ночью последний вздох, его дети всё ещё были рядом с ним, вместе, держа за руки и себя, и его.

***

По просьбе Иви Джейкоб взялся за организацию похорон. Когда он нашёл могильщика на кладбище Кроули, трудно было сказать, кто из них двоих был в более отвратительном настроении. Могильщик несколько раз подозрительно оглядел Джейкоба с ног до головы, явно думая о странной репутации семьи. – Я в толк не возьму, почему всё будет не в церкви, и вообще, если это очередная ваша непонятная история, я не буду в неё впутываться… Джейкоб до невозможности устал. Терпение и так не было его сильной стороной, а весь ад последних недель доконал его. При взгляде на тщедушного мужичка в нём что-то сломалось, и он в бешенстве схватил его за грудки и приподнял перед собой. – Ты уверен? – прорычал он. – Нет-нет-нет, сэр, никакой церкви, я понял, всё так, как вы скажете! – затараторил мужчина. – Назовите только место, я приду, в любое время! По возвращению домой Джейкоб обнаружил на двери чёрный узел ткани – дело рук Иви. В ещё большее удивление его привёл вид сестры, стоящей на кухне в облаке чёрного крепового платья и неловко пытающейся достать что-то с верхней полки шкафа. Он улыбнулся про себя, подошёл ближе и протянул ей то, что она искала – корицу. – Не слишком женственно для тебя? – не удержался он от вопроса, когда она забрала баночку специй и отвернулась к столу. – Оно ещё с похорон дедушки, – тихо ответила Иви. – Немного неудобно в плечах, но сойдёт. – Сойдёт для чего? – не понял Джейкоб. – У нас будут гости, – Иви кинула на брата тот самый взгляд, который она приберегала для случаев, когда он не знал чего-то очевидного для неё. Во время болезни этот взгляд отсутствовал; видимо, ненадолго. – Проводы. Проводы отца. Я одела его в его любимый костюм, но оставила покрывало, чтобы никто не видел остальное. Наверняка кто-то из Совета придёт. От нас этого ждут, Джейкоб, я пытаюсь собраться и организовать всё. – Серьёзно? Траур по всем правилам и всё прочее? – Не на целый год, я не представляю, как… – она неприязненно оглядела своё платье. – Но проводы будут, отец хотел бы этого, – Джейкоб все ещё непонимающе смотрел на неё, и она вздохнула, – просто иди и надень что-нибудь чёрное. Спорить с Иви сейчас было плохой идеей, и Джейкоб повиновался. Следующие несколько дней прошли как в тумане. Люди, которых он не видел никогда в жизни, приходили в их дом почтить память Итана Фрая. Всё это было до ужаса утомительно, и он с Иви неизменно заканчивали день в креслах у камина, слишком усталые, чтобы идти до кроватей. Спустя три дня Джейкоб обнаружил себя в углу очередного паба, куда он всё же сбежал от полного дома людей. Быть ответственным, как он и думал, оказалось слишком сложно и не имело никакого смысла. Да, когда отец ещё был жив, не могло быть и речи о том, чтобы оставить Иви в одиночестве и после этого спокойно смотреть ей в глаза. Но сейчас сама мысль о том, что придётся что-то изображать из себя ещё хотя бы минуту, вызывала у Джейкоба тошноту вместе с острым желанием кого-нибудь ударить. Сидя за колченогим столиком со своим пивом, впервые за многие дни в одиночестве, он наконец смог подумать спокойно о последних неделях. Действительно, ничего необычного не было в том, что даже в бреду отец говорил в основном об Иви. Что при жизни, что при смерти, подумал Джейкоб и постарался запить горький ком в горле; отец был мёртв. Раздражаться явно того не стоило. Шесть кружек и час пьяного пения спустя он наконец решил вернуться домой. Иви снова свернулась калачиком в кресле у огня, и вместо обычного едкого замечания просто кивнула в его сторону, когда он появился в дверях. Это было странно, и Джейкоб ясно увидел, что под её глазами были тёмные круги, и она выглядела намного более хрупкой, чем обычно. – Иви, – медленно начал он, – когда ты в последний раз ела? – Что?… – рассеянно обернулась она. – Я не помню, а что? – Кто бы мог подумать, что мне придётся быть более ответственным, – закатил он глаза и поднял её на ноги из кресла. Она не сопротивлялась, – в любом случае, иди наверх, ложись, а я пока приготовлю что-нибудь на ужин. – Ты не умеешь, – пробормотала она, – всё, что ты готовишь, горелое на вкус. – Грубо. Кстати, «горелое» – это не вкус. Иви фыркнула. – Когда ты готовишь – это вкус. – Очень смешно, – закатил глаза Джейкоб. – А теперь поднимайся и снимай этот идиотский корсет, я не представляю, как ты ходишь в нём целыми днями. – Без удовольствия, – хмуро ответила Иви и сморщила нос. – От тебя отвратительно несёт пивом. – Это всё твоя усталость, ты уже начинаешь чувствовать то, чего нет, – пробормотал себе под нос Джейкоб, делая мысленную пометку пожевать в следующий раз мяту. Когда он поднялся в её комнату с тарелкой горячего супа – который лишь слегка отдавал горелым, она сидела за столом в ночной рубашке. Джейкоб стоял в дверях, зачарованно глядя, как шпилька за шпилькой она расплетает волосы, волнами спадающие по спине. – На вкус как что-то сгоревшее? – Иви повернулась к нему, снова слегка сморщив нос. – Если только чуть-чуть, – поправил он. – Ладно, может быть, и не чуть-чуть, но тебе надо поесть. Ты слишком давно на меня не кричала, что-то явно идёт не так. – Как только - так сразу, – мрачно пообещала Иви, но суп забрала, не забыв скорчить рожицу, отправив в рот первую ложку. Джейкоб помолчал немного, подождав, пока она поест, и потом всё же спросил: – Когда ты последний раз высыпалась? – У меня нет проблем со сном, спасибо, – отрезала она, но когда он скрестил руки на груди и нахмурился, со вздохом продолжила, – ладно, я не помню, давно. Со дня его смерти больше четырёх часов спать не могу. Джейкоб снова ощутил лёгкий укол вины – он не заметил и этого. Действительно надо было начинать обращать больше внимания. – Я не могу перестать думать, что он будет звать меня, когда я буду спать, – тихо сказала Иви, отставляя пустую тарелку и глядя в сторону. Комната погрузилась в тишину, и всё невысказанное и невыплаканное горе, казалось, вытесняло воздух. Джейкоб внезапно подумал, что это у него были сложные отношения с отцом, сложные, полные сожалений и теперь оставившие после себя необъяснимое чувство освобождения, за которое в какой-то момент ему становилось стыдно. У Иви же всё было иначе – любимица отца, она едва не боготворила его, её самым большим счастьем было заслужить его гордость и уважение, а сейчас эти возможности ушли навсегда вместе с ним. – Хорошо. Сделаем так, – наконец прервал тяжёлую тишину Джейкоб, – иди спать, я посижу рядом, и если кто-то позовёт тебя – я разбужу. – Джейкоб, никто не позовёт, – Иви посмотрела на него едва не с жалостью. – Зато ты поспишь, – он уселся на край кровати и скинул ботинки, – давай, выключай свет и марш в кровать. – Джейкоб… – Просто сделай, как я говорю, хорошо? – огрызнулся он резче, чем хотел. В конце концов, у него тоже был трудный и долгий день, и он хотел, чтобы хоть раз в жизни Иви прислушалась к его словам. Она неожиданно для себя послушно погасила лампу и забралась под одеяло. Джейкоб прислонился спиной к жёсткому изголовью, поморщился и, поняв, что, возможно, это была не лучшая идея, мысленно проклял - уже не в первый раз, отметил он - свою вечную стратегию «сначала делай, потом думай». – Джейкоб? – внезапно мягко спросила она. Он пробурчал что-то в знак того, что слушает. – Спасибо, – тихо сказала Иви, и он с неожиданной ясностью осознал, что, несмотря на то, что всю ночь он будет сидеть здесь как идиот и не сможет даже прикоснуться к ней, отвлекаясь на её легкое дыхание рядом с его рукой, и вообще, что ему предстоит некомфортная бессонная ночь – ни за что на свете он бы не отказался от этого.

***

Похороны прошли скромно. На улице было сыро, но небо было чистое, и ледяной утренний воздух наполнил лёгкие Иви, когда она с Джейкобом за спиной вышла из дома. Она старалась убедить себя в том, что неприятное сдавленное ощущение в груди и горле вызвано корсетом и платьем – сколько ни дыши, воздуха не хватало. Джейкоб отыскал на чердаке потрёпанный чёрный костюм и стоял рядом с Иви мрачно и молчаливо. Ей странно было видеть его таким сосредоточенным, даже страннее, чем видеть его утром начисто выбритым. Она невольно вспомнила ощущение тепла и защищённости, когда ночью он был рядом с ней в постели, вспомнила еле уловимый запах Джейкоба – порох, пот, трава, немного мяты, которой он, очевидно, пытался перекрыть запах пива. В какой-то момент она хотела притвориться спящей и всю ночь наслаждаться этим, но почти мгновенно уснула, пока её не разбудили бледные солнечные лучи, проникающие сквозь шторы в её комнате. Ты надеялась, что он будет в постели с тобой, а не возле тебя, прошептал внутренний голос, и Иви повела плечами, стараясь не думать об этом. Сейчас было неподходящее время, впрочем, оно никогда не могло бы быть подходящим. Они похоронили отца недалеко от дома. Джейкоб и могильщик, единственные, кто присутствовал, опустили гроб в вырытую яму, пока она стояла и смотрела, тихо ненавидя своё платье за то, что она не может помочь им, и втайне радуясь, что скоро всё кончится. Простое надгробие установили в изголовье могилы, отмечая годы жизни отца. Иви положила на могилу принесённый с собой букет белых цветов, и по возвращению домой убрала всё, что могло бы показать, что они принимают гостей. На этом всё было конечно; отец ушёл окончательно и безвозвратно.