He lives in you

— Денис, соберись! Просто сконцентрируйся на этом. — Я сконцентрирован, черт возьми. Не получается. — Сегодня ты очень не собран. — Я собран! — Попробуй снова, давай, без музыки, эти две связки. — Дай мне пять минут, и я… — Нет. Сейчас. Иначе ты окончательно расслабишься. Повтори, а потом отдохнешь. После возвращения Дениса из Латвии, в их отношениях, таких запутанных и многогранных, снова что-то меняется. Возникшее между ними тяжелое напряжение можно потрогать руками, оно ощущается почти физически, обретая форму натянутой звенящей нити. Нервозность передается от одного к другому, взаимопонимание если и не исчезает, то становится затруднительным, и все это сказывается в ежедневном тренировочном процессе, отражаясь на настроении и работоспособности. Стефан старается свести до минимума их тактильное взаимодействие, ограничиваясь лишь необходимостью учебных касаний на льду, во время координации и коррекции новых движений, но это едва ли дается ему легко. Беспокойное воспоминание о рождественской ночи, о том, как он чуть не совершил одну из самых больших ошибок, поддавшись атмосфере и своей слабости, все еще нависает темной грозовой тучей, не отпуская, и заставляя каждый раз отступать все дальше и дальше от соблазна сорваться. Мальчик совершенно не помогает ему, и на каждый шаг назад делает два вперед, будто интуитивно улавливая смену настроения, ощущая нехватку необходимых касаний, пытается восполнить это собственной инициативой, но раз за разом натыкаясь на холодность и отстраненность он выглядит, как несчастный щенок лабрадора. Стефан мысленно стонет, наблюдая, как у того опускаются руки, как падает настрой, и как сам он падает, половину тренировки полируя лед, не в силах собраться и повторить несколько несложных движений. Ничего не меняет и празднование Нового Года, в компании близких и друзей, которое, казалось бы, должно их расслабить и подарить несколько волшебных и теплых мгновений. Денис опускает глаза и подавляет тяжелый вздох каждый раз, когда видит, как Стефан смеется вместе с Каролиной, как отводит с ее лба спадающую прядь волос, и невыносимая нежность между этими двумя убивает его, вдребезги и с хрустом ломая и без того разбитые иллюзии. В тот момент, когда он безмолвно и покорно принял предложенные ему правила, считая это и так слишком большим подарком, он и представить себе не мог, насколько сложно будет делать вид, что все в порядке. Когда невозможно прикоснуться, не ощущая покалывания в пальцах и легкой дрожи, когда все валится из рук от одного только взгляда, который внезапно становится отстраненным, в котором больше нет той искорки, что была способна зажечь с пол-оборота. Между ними все так натянуто-сложно, но Денис не может понять почему, он ищет причину в себе, в том, что недостаточно хорош, способен и талантлив, что внешне он совсем еще ребенок, а голос звучит по-детски высоко, смешно и глупо. И вечно эти торчащие в разные стороны волосы, и разве можно посмотреть на него другим взглядом, не как на ученика, не просто… А по-другому. Стефан — потрясающе притягательный, красивый мужчина, идеальный в любое время суток, и даже разбуди его ночью, он будет выглядеть до умопомрачения сексуально и привлекательно, это его дар и невероятная способность. Рядом с ним Денис чувствует себя гадким утенком, а в последнее время смущение и собственная нелепость кажутся ему почти катастрофическими. Голос никак не хочет ломаться и становиться на несколько тональностей ниже, кожа реагирует высыпаниями каждый раз, когда он съедает хоть немного сладкого. Он снова и снова препарирует собственное сознание в поисках причин и мотивов, с тоской вспоминая о самых теплых и самых уютных вечерах вдвоем, когда чужие пальцы зарывались в его волосах, перебирая пряди, когда объятия были такими частыми, а взгляды и прикосновения — ласковыми и мягкими. Немного отвлечься удается лишь за пару дней до начала «Music on ice» — помогает смена обстановки, общение с другими фигуристами в атмосфере легкого веселого треша, какой обычно бывает на тренировках общих номеров. На шоу Стефан не его тренер или наставник — он артист, сосредоточенный на себе и своих программах, поэтому Денис старается не дергать его без причины, пару раз попав под особо горячую руку. Для любых организационных вопросов и всего остального есть Крис, который помогает ему во всем, и если честно, он безумно ему благодарен за поддержку, потому что точно не знает, как мог бы справляться со всем один. И все же, он украдкой бросает быстрые взгляды туда, где в разные моменты времени мелькает знакомый силуэт. Стефан много общается с Брайаном и Сарой, хотя кажется, что успевает уделить время каждому участнику, в перерывах между репетициями. С ним же он зачастую обменивается лишь взглядами и жестами, но и они вполне могут заменить слова. Легкий наклон головы и чуть приподнятые брови: «Как ты? Все в порядке?». Улыбка одними уголками губ на его кивок: «Хорошо». Денису трудно, по-настоящему трудно держаться вдали, не нарушать границ, не лезть под руку, и находясь так близко, чувствовать себя очень и очень далеко. Сердце бьется с перебоями через раз, и где-то в области солнечного сплетения все взрывается на миллионы острых льдинок, рассыпаясь холодной пылью, когда он понимает, что вот это все — его максимум. Стефан не видит в нем равного, не видит кого-то большего, и это впервые в жизни становится настоящим потрясением для мальчишки, который еще ни разу не влюблялся так. Вообще ни разу не влюблялся. Улыбка из наклеенной и фальшивой превращается в искреннюю только тогда, когда в Беллинцону приезжает Лена Радионова, которой удается своим солнечным настроением, светящимся взглядом и веселым, заразительным смехом растормошить Дениса, увлечь его возможностью говорить на родном языке, и просто отвлечься от грустных мыслей. Они репетируют вместе начало ее номера под песню Бейонсе, прикалываются над ее кожаным костюмом и отсутствием хлыста, а в перерывах пьют колу из автомата и гуляют по коридорам, обсуждая предстоящее шоу и еще тысячу разных тем. С этой девочкой ему легко и просто отчасти потому, что они ровесники, у них оказывается много общего, и возможно оттого, что она каким-то магическим способом заставляет его забыть о тревогах, с головой окунуться в обычное веселое общение и совместное подтрунивание над другими участниками. Они оба чисто откатывают свои номера, и после окончания первого дня сбегают вечером гулять по Беллинцоне, недалеко от отеля, но достаточно для того, чтобы ощутить себя хоть на несколько часов свободными и почти взрослыми. Денис не находит Стефана, поэтому предупреждает только Криса, который окидывает его слегка обеспокоенным и немного странным взглядом, но отпускает, согласно кивнув, предупреждая о времени и включенном телефоне. Ночные огни переливаются и ярко освещают площадь старого города, откуда виднеется огромный скалистый выступ со знаменитым архитектурным ансамблем Кастельгранде — самым большим фортификационным сооружением начала шестого века. Это самый впечатляющий замок, с красивым видом на город и длинной крепостной стеной. Несмотря на запрет не уходить далеко, Лена все же утягивает Дениса в сторону возвышения, а ее глаза светятся таким неподдельным интересом и любопытством, что он не выдерживает и сдается, решая, что можно ненадолго нарушить правила. Он рассказывает историю замка, вспоминая кое-что из того, о чем читал, пока они ехали из Шампери, и ему совсем чуть-чуть лестно от того, как эта веселая девочка умеет слушать, и кажется, ей вправду все это интересно. Они не поднимаются высоко — нет времени — до самого верха, наверное, около четверти часа ходьбы, но и снизу вид открывается не менее впечатляющий, а стены выделены красивой подсветкой, которая придает еще большей атмосферности и волшебства. — Вот это — Мурата — крепостная стена, идущая на запад. Замок Монтебелло, вон там, выше всей основной части, в нем еще есть музей, посвященный истории Беллинцоны. А там, — Денис показывает на самое высокое из строений, — Сассо Корбаро, третий замок герцогов Сфорца. Он был построен в рекордно короткий срок, всего за шесть месяцев, одним военным инженером, а его расположение обеспечивало лучшую защиту всему кантону Тичино. — Как здесь здорово и очень красиво, — доносится до него восторженный шепот, и это придает той самой уверенности, какой ему так давно не хватало. На обратном пути они забегают в «Coop», чтобы купить мороженое. И все равно, что январь и холод, ведь так весело вдвоем уплетать фруктовый лед, болтать обо всем и ни о чем, и почти не чувствовать себя потерянным, разбитым и сломанным собственными неправильными и неуместными чувствами. Они держатся за руки, подходя к отелю, потому что на Лене легко скользящие угги, и она уже чуть не упала раз пять. У лифта она непринужденно целует Дениса в щеку, благодарит за отлично проведенное вместе время и уносится быстрым вихрем в сторону своего номера. Он улыбается, качает головой и тоже идет к себе, не замечая обжигающего взгляда опасно прищуренных янтарных глаз. * Второй день шоу проходит для Стефана в бесплотных попытках не смотреть в сторону Дениса, не пытаться найти его среди толпы участников и музыкантов. Но снова и снова взгляд задерживается на светлой макушке, возникающей то у одного борта, то у другого, а то и в коридоре, в перерывах между тренировками. И рядом с ней другая макушка, тоже светлая, но длинноволосая — эта русская девочка Лена, кажется, намертво приклеилась к его мальчику, ни на минуту не оставляя его одного еще со вчерашнего утра. Стефан передергивает плечами и отворачивается, чувствуя волнами подступающую тревогу, волнение и нечто очень-очень нехорошее, темное, царапающее и перетряхивающее все изнутри. Он до последнего старается не придавать этому значения, закрывая глаза на то, что Денис почти все время проводит с Леной, выглядит счастливым и сияющим, с улыбкой держа ее за руку на репетиции совместного номера. Только прошлым утром тот искал его взглядом, робко отвечая без слов одними лишь жестами, светился лишь для него, ловя в ответ редкие полуулыбки. Но с появлением этой девочки все меняется, и вот уже Денис смотрит только на нее, приносит ей кофе и снэки, галантно отодвигает ей стул, предупредительно подает защитные чехлы, и больше не ищет его в толпе, не крутит головой с россыпью светлых пшеничных волос в надежде пересечься хоть одним взглядом. Это неожиданно сильно бьет по нервам, отдаваясь неприятными колкими мурашками, и что-то сжимается в области сердца, сродни предчувствию, не обещая ничего хорошего. — Твой мальчик, я смотрю, времени зря не теряет, — Брайан пихает его в плечо, кивая куда-то в сторону, и ему стоит огромных усилий не огрызнуться в ответ, когда он видит смеющуюся молодежь у автомата с колой. — Такая чудесная пара. Как гармонично они смотрятся вместе, — умиляется Сара, и это становится почти невыносимо. Стефан совершенно теряет концентрацию и запарывает пару прыжков, когда видит, как Денис поправляет бахрому на костюме Лены, как она ерошит пальцами его волосы, и задорно, заразительно смеется, а тот смеется в ответ, держа ее за руку. Замерзшие пальцы совсем непослушны, а руки подрагивают, когда он пытается надеть чехлы, чтобы взять короткую передышку. Ноги ведут его подальше от катка, темнотой полупустых коридоров в тишину одного из служебных помещений, где ненадолго можно остаться одному и сбросить маску напускного безразличия, которую становится держать все труднее. Он морщится и трет виски ладонями, стараясь отогнать навязчивые липкие мысли. Это все трогает намного больше, намного сильнее, чем он предполагал, тревожит и терзает сознание жалящими искорками раздражения, страха и боли. Добился, чего хотел? Оттолкнул, в надежде на то, что его мальчик будет счастлив с кем-то более подходящим, с кем-то своего возраста. Так и случилось — Лена кажется милой, целеустремленной и веселой, у них обоих одни корни и общий менталитет, нет препятствий в языковом барьере, они ровесники, и остается только порадоваться тому, как Денис преображается рядом с ней, как становится заметно увереннее и раскрепощеннее. Стефан сдавленно стонет и закрывает лицо руками — какого черта тогда так больно? Еще больнее оттого, что сам завел себя в тупик, не дав ни шанса, ни возможности на что-либо, одним едва ли взвешенным решением перечеркивая даже призрачную, эфемерную возможность на что-то большее, что-то до безумия желанное, спрятанное глубоко внутри, похороненное под фальшиво-отцовскими чувствами. Еще несколько минут уходит на то, чтобы полностью успокоиться и взять себя в руки — он возвращается на лед с нечитаемым взглядом, улыбается Анне и Луке, натянуто, напряженно, но все же улыбается. К концу вечера Стефан чувствует себя измотанным, раздраженным и никак не может найти Дениса, который ему сейчас необходим до звезд перед глазами, и к черту данное себе обещание не касаться, не трогать, не думать. Он просто сойдет с ума, если не приобнимет его за плечи, если в шутку не взъерошит светлые пряди, и не улыбнется от того, как нелепо и очень мило его мальчик смотрится с растрепанными волосами. С каждой минутой эта необходимость становится все сильнее, а решимости придерживаться выбранной линии поведения все меньше. В мыслях он горько усмехается тому, что Денис стал его личным наркотиком, и теперь его ломает, и ломает так сильно, что отдается покалыванием в подушечках пальцев и неприятным ознобом, от которого волоски на коже становятся дыбом. Когда Стефан находит Криса в холле на первом этаже, тот почему-то странно мнется и отводит взгляд, когда он спрашивает у него, где Денис. — Он ушел гулять. Я отпустил ненадолго его, — пауза и короткий выдох, — их. — Их? — Он с этой девочкой — Леной?.. Кажется, они хотели посмотреть центр старого города, но это недалеко, и он обещал быть на связи. — И ты его отпустил? Одного? Он же… — Стефан вряд ли сейчас способен адекватно воспринимать услышанное, и по разгорающемуся огню в глазах Крис понимает, что если его вовремя не погасить, то будет взрыв. Он кладет руку на его плечо, чуть сжимает ладонь и придвигает ближе к себе. За много лет дружбы он научился чувствовать приближение срывов, как и научился, с переменным успехом, действовать осторожно, мягко и успокаивающе вне зависимости от того, что именно доводит до этого срыва. — Послушай. Послушай меня. Денис взрослый и ответственный, он обещал не уходить далеко, и если что, ты можешь позвонить ему. Дай ему немного свободы, Стеф. Кажется, эта девочка ему очень нравится. Вспомни себя в его годы. Не думаю, что это свидание, просто… Пусть погуляют. Тем более, ты сам говорил, что парню необходимо общение со сверстниками, и… Крис не успевает договорить, как Стефан дергается, разворачивается, и стремительно вылетает из спортивного центра, чуть ли не сметая на своем пути проходящих мимо людей. Он вздыхает, пожимает плечами и неодобрительно качает головой. Кажется, все его необоснованные подозрения в слишком сильной привязанности своего друга к ученику оказались более чем обоснованы и оправданы. На улице довольно холодно, но он даже не думает застегиваться. Пронизывающий ветер обдувает его со всех сторон, и это несколько приводит в чувства, заставляет собраться и попытаться не психовать раньше времени. Несколько раз он достает телефон из кармана и порывается позвонить, уже набирает номер, нажимает кнопку вызова… Но резко сбрасывает, мысленно обзывая себя несдержанным кретином, и еще парочкой не слишком цензурных выражений. Что он может сейчас сказать Денису? Должен ли что-то говорить? Возможно, Крис прав во всем, и ему просто необходимо отпустить мальчика, дать ему свободу, не мучить ни себя ни его. Отпустить. В голове сумбур и хаотичный ворох из мыслеобразов, а сердце щемит от тоски, смешанной с сожалением. Выбирает самую долгую дорогу до отеля, через площадь и через маленькие узкие улочки, в надежде увидеть… и не встретить. Странная, раздирающая на куски надежда. Конфликт разума и чувств, долга и желаний, и это ранит так сильно, что невозможно сосредоточиться, невозможно собраться и просто не думать. Не чувствовать, не ощущать. Стефан идет в номер, чтобы принять душ и отдохнуть, но волнение дает о себе знать крупной дрожью и полной неспособностью усидеть на одном месте. Сначала он меряет шагами комнату, мечась из угла в угол, словно лев по клетке, но в какой-то момент посылает все к черту и спускается в лобби-бар, выбирает место в отдалении и заказывает кофе. Хочется виски, но это совершенно точно не то, что ему сейчас нужно. Он снова берет в руки телефон и смотрит на время — на часах без четверти восемь. Подождет еще немного и позвонит. В конце концов, у Дениса режим, а завтра еще один нервный день, перед которым необходимо хорошо отдохнуть. Едкий внутренний голос насмешливо подсказывает ему, как именно сейчас отдыхает его мальчик, а подсознание подкидывает пару расплывчатых, но от того не менее броских картинок с поцелуями под яркими огнями ночного города, в освещении рождественских гирлянд в каком-нибудь уютном уголке. Стефан понимает, что накручивает себя, раздувая слона из ничего, но перед глазами снова возникает счастливый взгляд карих глаз, уверенные, совсем не робкие движения, и мягкая улыбка, которая до этого времени была адресована лишь ему одному. Сделать глоток горячего кофе и глубоко вздохнуть — получить то, чего добивался, оказывается слишком горько. Из своих мыслей он выныривает только тогда, когда слышит звонкий девичий смех и негромкий знакомый голос. Случайно подсмотренная сцена прощания выбивает весь воздух из легких, с чудовищным треском скручивает и надламывает, а после со всей силы разбивает что-то очень важное и хрупкое на много-много маленьких болезненных осколков. Денис выглядит невероятно счастливым, когда его щеки касаются чужие губы, он улыбается, держа в своей руке чужую ладонь, и взгляд его мягкий-мягкий, искренний и светлый, а все движения уверенные, хотя все еще немного смущенные. Его мальчик такой близкий и одновременно далекий так прекрасен в это самое мгновение, что Стефан любуется им, ощущая, как сердце сжимается под натиском бесконтрольной тревоги, грусти и невыносимой тоски. И это не ревность, нет. Он почти уверен, что это нечто более глубокое, сильное, заставляющее все внутри разрываться на части — нечто сродни отчаянию, когда приходит понимание. Он теряет Дениса. Возможно сейчас, в эту самую минуту он теряет его, и еще немного, еще совсем немного, и он потеряет совсем, толкнув в объятия этой незнакомой, далекой русской девочки. И во всем этом виноват будет только он сам, не дав выбора, не оставив шанса, приняв решение один за них обоих. Как только Лена исчезает с поля зрения, первой мыслью вспыхивает сделать шаг, догнать мальчика, увести к себе, чтобы в темноте пустого номера обнимать бережно и крепко, объяснить, рассказать, как он важен, как необходим, что больше нет смысла лгать себе и друг другу, и возможно, они могли бы… Но Стефан стоит у стола, не в силах пошевелиться, и только бессильно сжимает ладони, так и не решаясь сделать этот единственный и самый сложный один шаг навстречу. Он только что видел, каким счастьем светились глаза Дениса, так в праве ли он мешать всему этому? Его утягивает в черную дыру сомнений между ответственностью и глубоким нежным чувством, но он взрослый человек, и должен поступать как правильно, а не как хочется. Крис подскакивает на постели, когда дверь номера хлопает так, словно вот-вот готова сорваться с петель. За оставшееся время до сна Стефан не произносит ни слова, и выглядит настолько мрачным, потухшим и уставшим, что тот не решается лезть к нему с расспросами. Только неодобрительно качает головой и гасит свет, погружая комнату в тягучую ночную темноту. * Все следующее утро и день Стефан снова наблюдает за творящейся на льду идиллией — Лена, кажется, задалась целью не выпускать Дениса из своих цепких маленьких ручек, включая на максимум особое женское очарование. В какой-то момент он улавливает обрывки фраз из разговора, что-то о дружбе на фейсбуке, и его мальчик согласно кивает, доставая из кармана свой телефон. Он мрачнеет еще сильнее, когда слышит чуть приглушенный смех, нарушаемый лишь звуком касания лезвий ко льду, видит, как Денис бережно придерживает Лену за талию, пока она снимает защитные чехлы. Пересечься взглядом почти невозможно, хотя Стефан, наперекор всему, старается оказаться как можно ближе, на разминке проезжая совсем рядом с ними. В какой-то момент он теряет концентрацию настолько, что просто не рассчитывает скорости и ощутимо врезается боком в спину Дениса, чем вызывает оглушительный девчачий писк. Их первое касание за долгих несколько дней отзывается щемящей в сердце тоской, а руки сами собой тянутся навстречу, чтобы отряхнуть уже исчезнувшую ледяную крошку. Стефан шепчет растерянное «прости», выражая взглядом искреннее сожаление, ловит едва слышное «не страшно», и странную грусть в глазах напротив, от которой дышать становится трудно и мучительно больно. Неужели, его мальчик тоже… Денис вздрагивает, но не отводит взгляда, забывая обо всем, и целый мир его меркнет и сужается до единственного человека, рядом с которым он и обретает, и теряет себя. Совершенно измученный безответными чувствами, истосковавшийся по прикосновениям до звезд перед глазами, он просто не способен больше улыбаться, не может пытаться найти замену тому, что заставляет его сердце сбиваться с ритма, дышать через раз, замирать, в надежде на хотя бы одно быстрое случайное касание. Он смотрит, понимая, что выдает себя с головой, ведь чувства буквально напечатаны на его лбу, они прорываются через взгляд, через приоткрытые губы, тенью ложатся на внезапно побелевшие, лишенные привычного яркого румянца щеки. Ему плохо, больно и грустно, это сквозит в движении понуро опущенных плеч, в наклоне головы, в подрагивающих ладонях, выдающих неконтролируемую дрожь. Прости. Я знаю, что не должен это испытывать. Я очень старался, но я не могу. Прости, — говорит его взгляд, и едва-едва шевелятся губы. В этот момент Стефан почти физически ощущает, как вдребезги разбивается и осыпается на гладкий лед его выдержка, маска показного безразличия и чувство правильного долга. Эмоции захлестывают с такой бешеной силой, что исчезает даже призрачная возможность не дать прорваться всему тому, что горит в его душе уже не один день. Острое ощущение того, что он по своей глупости чуть не потерял самое дорогое, что у него есть, бьется в такт с сердечным ритмом, и в это мгновение его глаза выражают много, слишком много для того, чтобы списать это на отеческие чувства. Он смотрит на Дениса, как на самое драгоценное сокровище, выражая одним лишь взглядом все глубокие, бережные и нежные чувства, стремление оберегать и защищать, любить до потери сознания, а искорками, яркими, огненными и вспыхивающими, в зрачках горит страстное желание обладать. То самое желание, неприкрытое и горячее, что отличает отношение учителя к ученику, наставника к студенту, и это слишком чувственно даже для близкой дружбы. Этим единственным взглядом без слов Стефан раскрывается перед своим мальчиком, сначала невольно, попадая в вихрь и шум эмоционального коктейля, но когда осознанием бьет по звенящим нервам, когда неизбежное уже происходит, он просто отпускает себя, давая возможность увидеть то, что было скрыто так глубоко, что было спрятано даже от себя самого, в надежде оставить все, как есть, в попытках быть правильным, взрослым, ответственным. Он знает, что рушит последнюю стену, что Денис не сможет проигнорировать этот взгляд, не захочет забывать то, что увидит, но такой физически осязаемый и ощутимый страх потери толкает его вперед, заставляя сделать подобие шага. Не дать русской девочке отобрать его сокровище, пусть даже это было бы самым верным и взвешенным решением для них обоих. Перед глазами Дениса в это мгновение все слегка покачивается и плывет, окутывая туманом, в котором взрываются миллиарды разноцветных огней. Он смотрит, видит и не верит, не может поверить, потому что это просто невозможно, так не бывает, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Глаза Стефана в эти секунды — два глубоких океана нежной грусти, бесконечной заботы, отражение чувственной ласки и желания прикосновений, они наполнены смесью таких разных и таких теплых эмоций, что его начинает потряхивать от волн пробегающих по телу мурашек. Этот взгляд он видит впервые — настолько открытый, с безграничным доверием, в нем мелькают их общие воспоминания, они буквально читаются в мягком прищуре янтарных глаз, и это уже не те чувства, что Стефан передавал посредством катания под композицию из «Отверженных». Ни в одном из них не читается четкой границы, необходимых условностей, прикрытых рамками «учитель-ученик». Денис задыхается от накрывшей его волны осознания, что его первые настоящие чувства, его влюбленность может быть взаимна. Это нереально, иллюзорно и немыслимо, но он готов зубами вцепиться в эту искорку надежды, в этот шанс, который открылся ему так внезапно. Если хоть что-то во взгляде Стефана не сиюминутно и призрачно, если тот действительно доверил ему отражение своих чувств, он свернет горы, звезду достанет с небосвода, но добьется настоящего, открытого и произнесенного вслух признания. Легкая, совсем несмелая улыбка трогает его губы, в глазах загораются яркие, ослепительные огоньки, а бледные щеки, наконец, трогает алый румянец — Денис возвращает взгляд, полный восторженного понимания, и уже готов сорваться с места, обнять, сделать хоть что-то, но… Стефан едва заметно предупреждающе качает головой, взамен даря ему теплую и мягкую улыбку — не здесь и не сейчас. Внезапно мир, сосредоточенный до этого на одном человеке, вспыхивает яркими красками, а замедленное, текучее словно в тумане время вновь возобновляет свой ход, возвращая его к реальности. Мимо проезжают Анна и Лука, где-то в отдалении тренируется Сара, и только Лена куда-то исчезла, ее не видно нигде на льду. Денис успевает смутиться, вспоминая о событиях последних дней, связанных с ней, покраснеть еще сильнее, и когда снова поднимает глаза, чтобы одним взглядом дать понять Стефану, что это не то, что тот подумал, обнаруживает, что тот уже легко и изящно рассекает лезвиями лед, парит во вращении, и невесомо приземляет четверной тулуп, мягко-мягко, с поистине кошачьей грацией. В следующую секунду Денис отталкивается ото льда, скользит вперед под звуки знакомой мелодии, чувствуя, как за спиной, словно из пепла, подобно фениксу снова вырастают крылья.

...Got me looking so crazy right now, your love’s В этот миг я схожу с ума Got me looking so crazy right now Твоя любовь сейчас сводит меня с ума Got me looking so crazy right now, your touch Прямо сейчас твои прикосновения доводят меня до безумия Got me looking so crazy right now В этот миг я схожу с ума Got me hoping you’ll page me right now, your kiss Ты зажег во мне надежду, что будешь со мной Got me hoping you’ll save me right now Твой поцелуй дал мне надежду, что ты спасешь меня Lookin so crazy your love’s got me lookin Любовь к тебе сделала меня безумным Got me lookin so crazy your love Я сошел с ума из-за любви к тебе...