Рассвет

      После того дня Билл все чаще пытался со мной заговорить, но я пресекала все его потуги и отмахивалась. О чем мне с ним говорить? Он и его дружок ну никак не вписывались в круг моих интересов. Все три дня я пыталась занять себя еще больше обычного, чтобы как можно меньше сталкиваться с ним.       На ужине Билл, проходя мимо моего стола, положил записку. Не знаю зачем, но я сунула ее в карман, хотя лучше было бы подойти к нему и разорвать на мелкие кусочки прямо перед его физиономией. Но доктор просил меня слишком не давить на него. Видите ли, мальчик стал чувствовать себя подавленным. Ай-ай-ай, какие мы нежные!       Зайдя в комнату, я развернула листок. Там был от руки нарисован план территории нашей клиники и в самом углу был квадрат, обведенный кругом и рядом «2:30». Ха, что это? Место встречи изменить нельзя? Боже, кажется, тренинги влияют на него в обратную сторону. И вообще, с какой стати мне с этим психом гулять по ночной клинике, еще и в каких-то дебрях, если он живет через стенку от меня. — Ты окончательно рехнулся, придурок! — крикнула я, подойдя к стене так, чтобы он слышал. — Меня меньше всего интересует мнение истеричной наркоманки! — раздался крик в ответ.       Что? Да, теперь я точно приду, чтобы как минимум надрать ему задницу! Кажется, малыш начал показывать зубки, так мы быстро поправим его прикус!       Я проснулась от звука будильника и быстро выключила его, пока не услышали медсестры. Взглянув на часы, увидела, что время почти два часа ночи. Пора! Я сползла с кровати, мысленно проклиная тот день, когда судьба свела меня с этим чокнутым, что теперь мне приходится шататься по ночам в лесу.       Открыв окно, я осторожно протиснулась к пожарной лестнице и спустилась вниз. Озираясь по сторонам, начала пробираться к краю территории, обходя густые заросли кустарников, деревьев и пытаясь не наткнуться на охрану. Сверив место с нарисованной «картой», я поняла, что на месте.       Напротив меня стоял заброшенный домик, скорее всего раньше тут жила охрана, пока не сделали другой въезд, ближе к дороге, и охранники стали жить в пристройке к главному корпусу. Дом уже вовсю съедал лес. Заросли мха, полуразрушенные ступеньки крыльца с продирающимися ветками еще очень молодых деревьев. Крыша просела под тяжестью многолетних залежей листвы.       «М-да, очень романтичное место встреч, как раз для таких придурков!» — пронеслось в моей голове.       Я осторожно подошла к крыльцу и, нащупывая в темноте более-менее хорошо сохранившиеся места лестницы, начала медленно продвигаться ко входу. Дом скрипел и при слабом свете луны выглядел еще более жутким.       Подобравшись к двери, я осторожно ее толкнула. Раздался дикий рев не смазанных петель.       «Боже, что я делаю…» — не унималась я.       Я медленно продвигалась внутрь, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной темноте. — Билл, придурок, это не смешно! — вскипала я       Тут меня резко впечатали в стену и заткнули рот. Я даже пискнуть не успела! Я подняла глаза и увидела…       О нет! Опять эти черные глаза! Нет! Нет! Нет! Чтобы не кричать, я начала часто-часто дышать и зажмурила глаза. — Ты кричать не будешь? — прошептал мне на ухо тот самый голос из моего сна. Дыхание обжигало кожу так, что я не то, что кричать, я даже дышать перестала.       Я отрицательно покачала головой, все еще не открывая глаз. — Я тебя отпущу, но ты пообещай не кричать, хорошо? — Голос тихий, спокойный, но внутри меня все переворачивается, я готова с дикими воплями нестись на край света подальше от него, но при этом не могу не шевелиться, не дышать.       Я кивнула. Он убрал руки, и я рухнула на пол, больно ударившись головой. — Эй, ты чего, Диана! — парень начал поднимать меня с пола. — Посмотри на меня!       Это прозвучало, как команда, я инстинктивно открыла глаза и увидела сквозь темноту его лицо, подсвеченное светом луны из грязного окна хижины. Мои глаза расширились, я напряглась, как струна, которая вот вот лопнет. — Боже, ты можешь успокоиться? — причитал парень, отскребая меня с пола и пытаясь усадить на старый стул в углу комнаты.       Я смотрела на него, как загнанный зверь, во мне бурлили, наверное, все возможные и невозможные эмоции. Я одновременно боялась его и хотела, чтобы он не отпускал мою руку, хотела ударить его и хотела обнять, чувствовать его дыхание, биение сердца.       Парень смотрел на меня вопросительно, все еще ожидая ответа. — Э…то… Это… Называется… Пост… Посттравматический синдром… — заикалась я, хлопая глазами и стараясь не впасть в истерику и держать себя в руках. — Ясно… — ответил он — Том!       Я вопросительно смотрела на него. — Зовут меня Том! Я брат Билла, — он улыбнулся и протянул мне руку.       Я отскочила от нее как ошпаренная и рухнула со стула, опять ударившись головой об стену. Том подошел ко мне, но я свернулась клубком и начала дрожать. Вдруг он начал тихо смеяться.       Я была в шоке! Ничего себе, он пугает меня до смерти, я еле сдерживаюсь, чтобы не впасть в истерику, а он теперь еще и смеется надо мной! Я подняла голову, а Том так же продолжал улыбаться. — Я буду звать тебя ежик! — сквозь смех сказал он. — Я не ежик! — буркнула я. — О да, еще какой ежик, всем ежикам ежик! — продолжал смеяться он. — Да пошел ты! — подскочила я и направилась к выходу.       Почти дойдя до двери, я почувствовала, как меня нежно взяли за запястье. — Стой. Мне надо поговорить с тобой. — А мне с тобой не надо! — развернулась я. Внутри меня всю трясло от страха его близости, но я из последних сил пыталась держаться и по мере возможности геройствовать. — А я вроде не спрашивал, надо тебе или нет! — он притянул меня к себе и крепко обнял, не обращая внимания на мои тщетные попытки вырваться. — Я закричу! Отпусти меня немедленно! — рычала я, но он не слушал.       Так мы и стояли, пока я окончательно не поняла, что вырываться бесполезно. Прошло минут сорок, я окончательно обессилела. — Ну, так что, поговорим? — улыбнулся Том.