Bangtan Magic

      Пора выдалась на удивление мерзкая и холодная — последнюю неделю в городе моросило. Лето отгремело своими раздольными ночами, оставив на языке привкус шампанского и пороха. Только теперь он больше походил на кислые щи.        Не лил дождь, не грохотало небо. Весь день стоял туман, наполненный влажными мошками. Они вяло опускались на мостовую, будто раздумывая — не улететь ли прочь? Студенты, вываливающиеся из Хогвартс-экспресса, размышляли примерно о том же самом. И если почти все были рады скорее скрыться от непогоды — ни одного порыва ветра, но промозглая стена тумана проникала в самые кости, — то Хосок, зябко кутавшийся в мантию, лишь тяжело вздыхал и косился с недоверием на стоящих неподалёку фестралов.       Чон и кареты — это как Чон и поезд, Чон и метла, а также как Чон и любое другое двигающееся средство:       — Кто ж придумал эти штуки? Кто придумал-то? Ходили бы сейчас все ногами, — причитал Хосок, бледной ладонью хватаясь за лучшего друга — Пак Чимина, что только закатывал глаза и прятал улыбку поворотом головы. Ехать было не так уж и далеко, но Чимин, прекрасно знавший старшего, уже настроился на весёленькую поездку.       Карета она или не карета, а голова кружилась там знатно. Ухватившись руками за скамью и для надёжности скинув кеды, чтоб можно было хвататься и ногами, Хосок протяжно страдал. Молча и тихо, как распоследний герой обороны Битвы за Хогвартс. Он свисал с коленей Чимина, перегнувшись через них, как мокрое полотенце с бельевой верёвки.       Наконец, спустя полчаса, но для Хосока — вечность, фестралы добрались до красивых, высоких, кованых ворот. Встав в исполинские метр семьдесят с кепкой и приняв грудью все проблемы современного общества и грустного кальмара, лишённого в этот вечер компании, Чон сошёл на землю уже в кедах, хватаясь за подставленное плечо Чимина. Тот совсем не по-дружески тянул губы в коварной усмешке:       — Никогда не привыкну к твоему слабому организму, хён. Не удивительно, что ты не в сборной.       — Чимин, — имя на выдохе получилось больше похожим на название погодного явления: куски тумана, драными лоскутами носящиеся вокруг замка, к примеру, — я не буду отмазывать тебя перед старостой, если ты продолжишь измываться над слабыми и потерянными.       Паршивое состояние после тряски в карете немного улучшилось от вида ошарашенного друга. Тот пребывал в глубоко охре... удивлённом состоянии, выдавая его исключительно бровью, добравшейся до невиданных в своей жизни высот, но послушно замолчал, обиженно сопя. По большей части потому, что Хосок потерянным не был точно — да и как он был бы, если Чимин крепко сжимал его ладонь своей?       Где-то в глубине души Хосоку было стыдно перед молчавшим другом, но настолько в глубине, что не существенно.       Пропуская вперёд других учеников, парни неспешно двинулись к воротам, у которых их уже поджидал профессор Флитвик, не в меру воодушевлённый Филч и до странного серьёзный Намджун. То есть, более серьёзный, чем всегда.       — Привет, парни уже ушли вперёд, — сипло выкашлял Ким, уткнувшись губами в кулак. Осень приходила к нему с букетом хронических простудных болячек, заложенным носом и голосом, которым могли бы говорить вампиры из старых фильмов.       — Как-то в этом году совсем сыро, — Намджун сжал губы в тонкую нитку, проталкиваясь вперёд сквозь толпу к замку. — Кажется, осень меня побеждает.       — С ней не нужно бороться, — угрюмо проговорил Чимин, настроение которого, казалось, упало ещё на пару пунктов, и прожёг тяжёлым взглядом спину Кима. — Осень — это тепло. Нужно поймать его, как солнечный луч в стекляшку. Завернуться в лоскутное одеяло, греть ноги о чужой бок, найти в шкафу старый жутко колючий свитер на несколько размеров больше, и вспомнить, как готовится какао с маршмеллоу, — Намджун еле заметно вздрогнул, но так и не обернулся, и не следи Пак за ним неотрывно — и не заметил бы. — Знаешь, когда холодно, самый паршивый горячий шоколад из автомата оказывается потрясающим, а если взять к нему печенья и уйти гулять по улицам — чувствуешь себя абсолютным теплом. Можно заворачивать шею шарфом, щуриться куда-то в небо и собирать каштаны. Спать в обнимку с, — Чимин запнулся, отрывая взгляд от напряжённой спины и поворачиваясь к Хосоку, — кем-то.       Хосок, всё ещё немного дёрганый после поездки и нашедший себя у дверей в Большой Зал, непонимающе уставился на друга в ответ, но не успел ничего ответить, как:       — Увидимся, парни, — бросил Намджун, направляясь к столу Когтеврана и оставляя неловко молчащих друзей в дверях.       — Что это с ним? — спросил Хосок у мироздания, смотря в волшебный потолок. Мироздание в лице Чимина пожало плечами, провожая Намджуна долгим взглядом, и потащило Чона к родным пуффендуйцам — ему хотелось наконец поесть и отвлечься от грустных мыслей.        — Скорее бы прошло распределение, — простонал Хосок, приземляясь на ровную не трясущуюся (!) поверхность вслед за Паком, и прекратил попытки понять, что же могло произойти между его двумя друзьями, когда в зал ввели мясо первокурсников.       — Чувствуйте себя, как дома, но не забывайте, что здесь могут и в метёлку превратить, — повеселевший Чон приветствовал новеньких, терпеливо ожидая окончания церемонии, и периодически пинал Чимина под столом — из вредности.       Вечер постепенно наполнялся гулом голосов довольных после плотного ужина школьников и плавно перетекал в, пусть и прохладную, но довольно уютную ночь.       Как-то так и начинался шестой курс для парней в Хогвартсе.