Алый

***

Светлая комната, посреди которой десятки приборов, установленных на скромной кушетке. Бессознательное тело, лежащее на ней. И ещё двое в помещении: один, склонившийся над огромным датчиком — отец, другой, пристроившийся сбоку — сын. — Ты был прав, — Орочимару отрывается от грузного устройства, смахивая выбившуюся из строгой причёски прядь. — Дальний родственник Третьего Казекаге… Проснувшийся геном. Но ты ведь привёл его сюда не только из-за этого, верно? Мицуки кивает, смотря прямо в глаза отцу. — Да. Учитывая все имеющиеся данные, с наибольшей вероятностью именно он станет следующим Казекаге. Это неплохой шанс заручиться поддержкой одной из Великих деревень. Орочимару наклонил голову и улыбнулся. — Не лукавь. Это достойное оправдание, но я ведь вижу, что причина не в этом. Родитель, как всегда, проницателен. Впрочем, попытки действительно врать ему Мицуки оставил уже очень давно. — Я просто увидел в нём себя. До того, как… — До того, как ушёл из Конохи? — Да. Беловолосый помолчал, и продолжил под внимательным взглядом золотых глаз: — Он в смятении. Не знает, что делать. Ему кажется, что выхода нет, хотя, на самом деле, он так прост. — Не пожалел, что, всё же, сделал это? — им не нужны объяснения, чтобы понять, о чём идёт речь. Два года назад он ушёл из Конохи. Два года назад его бывшие идеалы полностью разрушились. Восстанавливать психическую стабильность — болезненно. Но, в конце-концов… Итог превзошёл все ожидания. — Ни разу. Мицуки бросил беглый взгляд на Шинки и продолжил: — Скоро свадьба Боруто. — Через три дня. Ты будешь там? — Да. Не нужно портить отношения с будущей Хокаге, — Мицуки усмехнулся, вспоминая уверенные слова Учиха. — Только поэтому? — Ты ведь знаешь, что это правда. — Знаю. И под этими словами скрывалось большее, поэтому юноша прильнул щекой к воротнику белой ткани кимоно саннина. — Я тоже тебя люблю.

***

Встреча представителей деревень (наконец-то) проходит, и Сабаку но рад этому, как никогда раньше. Узумаки улыбается искренне, но от этой его улыбки почему-то уже начинает рябить в глазах. — Боруто женится через три дня, не забудь про свадьбу, тебайо! — выпяченный в кулаке большой палец и добрый взгляд из-под белой шляпы. Наруто уже не тот, что в детстве — он уже доказал всему миру, чего стоит, стал Хокаге, завёл семью — что ещё нужно для счастья? Гаара благодарит Узумаки, вспоминает о скорой свадьбе Йодо и думает о том, как быстро же течёт время. Хокаге, тем временем, продолжает: — А твой сын… Шинки, он не собирается жениться? Мысль о том, что однажды, его сын познакомится с какой-нибудь девушкой и заведёт с ней отношения, оказалась неожиданно… болезненной? И это было странно. С чего вдруг мужчина решил, что Шинки, как и он сам, не заинтересован в отношениях с противоположным полом? Они никогда не беседовали на эту тему —Гаара вообще не говорил про отношения со своими детьми. Исключением было благословение Йодо на свадьбу с его племянником, Нара Шикадаем. И не значило ли то, что, по его мнению, сына не интересовали девушки, что того интересуют… мужчины? Сабаку но дёрнул головой, прогоняя глупые мысли. Разве это не было личным делом Шинки? Однако, мысленную пометку поговорить с повелителем железа, если когда он найдет того, Гаара, всё же, сделал. За своими мыслями Казекаге как-то совершенно забыл ответить Наруто.

***

Сделку Мицуки исполнял добросовестно. 'Даже слишком честно для сына змеиного саннина' — мелькает в голове, но он отмахивается от этой глупой мысли. Кто он, чтобы судить о том, что знает лишь по слухам? Честность ли это была или же благодарность перед первым единственным человеком, которому Шинки открылся, который, кажется, понял, помог? Есть ли разница? Сына Казекаге и впрямь никто не беспокоил после того, как он позволил исследовать себя. Что с ним в это время делал Мицуки или Орочимару, он не знал, и, в общем-то, знать не хотел. Шинки думал об отце. Придумал ровным счётом ни-че-го. Гаара был Казекаге. Шинки — одним из его возможных преемников. Сабаку но было сорок. А ему девятнадцать. Про то, что они оба мужчины, юноша перестал думать уже очень, очень давно. Для действительно сильных шиноби это не было большой проблемой — это было бы проблемой только для тех, кто бы решился осуждать их. Узумаки Наруто… Хокаге не убить, давнюю дружбу с ним не вытравить из сердца Казекаге, самого правителя Суны не встряхнуть за шкирку, не привязать насильно к себе. А жаль. Шинки иногда — очень редко — думал, как бы это выглядело, если бы он насильно повалил Гаару, поцеловал пару раз, и, может, даже пошёл бы дальше… Это, должно быть, приятно. Потом одёргивал себя, конечно. Юноше нужен был совет. И по всему выходило, что спрашивать его нужно было у Мицуки. Искать бывшего шиноби Конохи пришлось долго. Само место, куда сын Орочимару привёл Шинки, было огромно. Некоторые помещения оказались сокрыты печатями, другие абсолютно пусты. Нужную ему комнату он нашел далёко не сразу, где-то на второй час поисков. Скользнул взглядом к приоткрытой двери, тонкой полоске света… И замер, завороженно наблюдая открывшееся зрелище, чьим невольным свидетелем он стал. Два сильных тела слились в подобии танца. Человек выше ростом придерживал за подбородок лицо того, что ниже, впиваясь в его губы страстным поцелуем. Тот же не выглядел удивлённым или раздраженным, напротив — его лицо выражало счастье. Юноша тяжело сглатывает, с трудом отводит взгляд и заставляет себя уйти обратно. Он никогда не бывал в таких ситуациях, но что-то внутри подсказывает, что-то, что он увидел — нечто очень личное , не редназначенное для чужих глаз. Разве так должны проявлять любовь ребёнок и родитель? Разве Шинки не хотел сам так целовать Гаару?

***

Орочимару оторвался от губ сына и вопросительно поднял бровь. — Не знал, что тебе нравятся показательные выступления. — Хотел показать ему, что любить — это нормально. Но это не значит, что я также не хотел просто поцеловать тебя. Шиноби довольно хмыкнул и обнял сына. — И, всё же, ты слишком заморачиваешься. Это было правдой, однако шиноби отчего-то хотелось помочь разобраться в себе этому запутавшемуся юноше. — Думаю, он мог бы стать моим другом. Саннин неопределенно повёл головой и спросил сына, проводя пальцем по его щеке: — Продолжим? — Почему бы и нет, — ответил тот, лёгким движением скидывая кимоно с плеч.