Love and liberty

Дорога до Лондона заняла чуть ли не полдня, но для Драко время пронеслось очень быстро. Они отправились в оставшийся путь на рассвете, и за бесконечными разговорами с Гарри, наполненными смехом, неожиданными признаниями и застенчивыми улыбками, за потрясающими видами и мерным стуком копыт то по грунтовой дороге, то по мощёным мостовым, юноши и не заметили, как серое небо набралось вечерней тяжести. Драко чувствовал, что скоро, уже совсем скоро они с Гарри наконец-то доберутся до Лондона, о котором оба так мечтали. Город, который станет их новым домом, который подарит им прекрасную, идеальную жизнь вдвоём, который позволит Драко забыть об Уилтшире и о всех тех цепях и путах, которые связывали его по рукам и ногам все эти годы. Лондон станет его спасением, его свободой, именно тем местом, которое он сможет назвать своим домом. Тысячи людей, которым ничего о нём, Драко, не известно, которым незачем будет осуждать его, незачем запоминать. Он, наконец, сможет вздохнуть полной грудью, а рядом будет Гарри, который любит и верит в него, и никогда не оставит. От этих мыслей сердце Драко пело и трепетало, он чувствовал себя на вершине мира и с нетерпением ждал того момента, когда сможет увидеть этот великолепный город своими глазами. *** Лондонское небо было мрачным и неприветливым, и Драко нутром почувствовал, что старый город не окажет им тёплый приём. Напротив, окраины Лондона ужаснули его: эти нестройные ряды покосившихся домов, покрытых чёрной плесенью, зияли дырами в прогнившей черепице кривых крыш. Дороги были узкими и сплошь покрытыми конским навозом, словно здесь никто не озаботился регулярной уборкой. Воздух был тяжёлым, густым от зловонного запаха, и совершенно чужим. Мэнор в Уилтшире был уединенным местом, на мили вокруг не было ни живой души, и воздух там всегда пах свежестью и дождём. Но здесь? В лондонском воздухе ощутимо витал запах жизней сотен тысяч людей, о которых Драко не знал ничего, в равной степени как и они о нём. — Всё в порядке? — осторожно поинтересовался Гарри, обеспокоенно заглядывая в лицо Драко, видимо, заметив его напряжённость. Тот быстро оглянулся по сторонам, чувствуя, как замирает сердце от отвратительнейшей картины вокруг, но тут же одернул себя. Не он ли сам сбежал из места, которое девятнадцать лет именовал домом? Не по своей ли воле он решил оставить всё позади и броситься в омут с головой? Так что же теперь, снова сбегать, едва решив, что этот омут не так идеален, как он себе воображал? И предать Гарри? Нет, ни за что. — Конечно, всё хоро… — Драко не успел закончить предложение: прямо перед его лошадью откуда не возьмись выпрыгнула немолодых лет женщина, истошно вопя. — Господин! Богатый господин! Проявите милосердие, да храни вас Бог! Пожалейте старую вдову! Драко резко дёрнул поводья на себя в отчаянной попытке остановить свою лошадь; та встала на дыбы, и Драко с ужасом почувствовал, что он вот-вот перевернется, но рука Гарри вовремя придержала его за спину, не давая свалиться в грязь. Кое-как успокоив лошадь, Малфой поднял изумлённый, чуть ли не испуганный взгляд на женщину, что продолжала голосить. — Сэр, сжальтесь, сжальтесь над несчастной старухой! У богатого господина есть деньги, не пожалейте хоть пенни для бедной нищенки! — женщина просительно протянула руку. Её ладонь была грязной и худой, на коротких скрюченных пальцах ногти были пожелтевшими и искусанными, а на посеревшей коже то и дело виднелись волдыри. Драко с непереносимым ужасом уставился на эту мерзкую ладонь, не зная, что делать. А вдова всё продолжала вопить: — У господинов лордов всегда найдется лишняя монеточка, а у меня дети не ели три дня, если только не выпросят у кого-то… Смилостивуйтесь, сэр, пожалейте хоть ребёночка моего, — женщина внезапно протянула в сторону ошеломлённо замеревшего Драко свёрток грязной ткани, который он не заметил до этого. Невольно его взгляд скользнул к свёртку, и Драко едва не потерял сознание от увиденного. Там, укутанный в несколько слоёв изношенного тряпья, тихонько, едва слышно подвывая, лежал крошечных размеров младенец, совсем новорождённый. Его поразительно маленькое лицо было неестественно пепельного цвета, детские щёчки распухли вовсе не в той очаровательной манере, которая была присуща всем малышам, а каким-то болезненным, чудовищным образом, а нежную кожу усыпали ужасающие на вид пятна. Ребёнок даже не плакал, только тихонько скулил, словно у него не осталось сил даже на то, чтобы произвести слезу. — Я… Я… — еле выдохнул Драко, во все глаза рассматривая тщедушное тельце. К горлу неожиданно подкатил комок, а в глазах побелело. Парализованный от настоящего ужаса, Драко не знал, что делать, не знал, что думать и что чувствовать. Всё вокруг замерло и исчезло, и глаза его могли видеть только угасающего ребёнка и кричащую мать. — Мой малыш давно ничего не ел! Мой бедный, несчастный малыш! А его трое братьев и четверо сестёр ищут себе пропитание в помоях! Пожалейте, сэр! Найдите в своём сердце хоть каплю доброты, а не то нас всех ждёт погибель! Морщинистое лицо вдовы исказило настоящее страдание, а по её чумазым впалым щекам потекли крупные капли слёз. С сердцем Драко происходило что-то невероятное: непереносимая жалость и боль сжимали его его так сильно, что мутилось перед глазами. Тяжёлой, словно налитой свинцом рукой Драко потянулся за пазуху своего пиджака, достал мешочек с деньгами, которые он взял из дому, и, не думая ни о чём, сунул его рыдающей женщине. Та от изумления замолчала, подняла на Драко потрясенные уставшие глаза, которые миг спустя просияли, и быстро дёрнула заветный мешочек к себе, прижимая его к груди и притягивая к себе ребёнка. — Спасибо! Спасибо вам, милостивый господин! Вы спасли наши жизни, пускай Бог вас бережёт! Мы будем молиться за вас! Мы все будем молиться за вас! И с этим и словами она исчезла так же быстро, как и появилась.  — Драко… Услышав тихий потрясенный голос Гарри, Малфой резко повернул к нему своё раскрасневшееся лицо. — Что? — рявкнул он несколько грубее, чем намеревался, стараясь скрыть явную дрожь в голосе. Выражение лица Гарри дрогнуло. — Прошу тебя, не расстраивайся. Такое тут встречается на каждом шагу. Я понимаю, что тебе странно видеть всю эту нищету и увечность, но мы не можем делиться деньгами со всеми подряд, — Драко сердито поджал губы и несильно хлестнул лошать, чтобы та двинулась дальше. Гарри молча последовал за ним, то и дело бросая на Драко обеспокоенные взгляды. В памяти у Драко постоянно всплывала та ужасающая картина: умирающий ребёнок, протянутая рука, кричащая мать… Господи, эта женщина рассказывала о своих детях, роющихся в помойках, чтобы не умереть с голоду. Хватит ли ей тех денег, что отдал ей Драко? Нужно было дать ей что-нибудь ещё, почему он сразу не подумал? Бедная женщина… — Драко? Драко, уже смеркается; думаю, нам стоит поискать ночлег, пока не стемнело, не то можем наткнуться на бандитов или ещё что, — неуверенно предложил Гарри, с опаской поглядывая на Малфоя. Тот коротко кивнул, ничего не отвечая, и Гарри расстроенно вздохнул, но не стал его тревожить. В молчании они доехали до ещё одной гостиницы. К этому времени небо уже заволокла темнота, а от усталости начинали слипаться глаза. Юноши привязали лошадей у входа, и собирались уже было зайти внутрь, как вдруг Гарри замер у самой двери и резко обернулся к погруженному в свои мысли Драко. — Послушай, сколько денег ты дал той женщине? — спросил он. Драко недоуменно посмотрел на него, вырываясь из своей задумчивости. — Все, что у меня были, разумеется. Её дети умирают с голоду. Конечно, они ей нужнее. На лице у Гарри промелькнула тень. — Все? Но, Драко, на что же нам теперь жить? Ты подумал об этом? Драко мгновенно вспыхнул. — А ей на что жить? Что же, ты предлагаешь, чтобы я в самом деле кинул ей жалкий пенни, о котором она так отчаянно молила? Ты видел её ребёнка? Смерть дышит ему в затылок, а ты беспокоиться лишь о каких-то деньгах? — прошипел он. Гарри нахмурился и сложил руки на груди. — Не заставляй меня выглядеть бессердечным. Однако, меня заботит наше с тобой будущее. Я полагаю, тебе не следовало отдавать той женщине все наши деньги, не посоветовавшись, по одной лишь твоей прихоти… — Прихоти?! — яростно перебил его Драко. — Ты называешь это прихотью, Поттер? Желание спасти несчастную вдову и её детей? Глаза Гарри гневно сузились, и он сделал твердый шаг в сторону Драко. — Ах, я и забыл, какой вы на редкость милосердный, сэр Малфой. Только должен вам сообщить, что среди попрошаек нередко встречаются те, кто вполне может обеспечить своё существование, но все вырученные деньги тратят на выпивку в ближайшем пабе. А дети для них лишь прикрытие. Но, конечно, вы со своим безграничным милосердием знаете лучше. В мэноре-то не больно приходилось заботиться о деньгах! — Не смей со мной так разговаривать! — взвился Драко. — Будто я ничего не понимаю! — А ты, конечно, понимаешь? — ехидно ухмыльнулся Гарри. — Тогда ты, должно быть, понимаешь и то, что без денег, которые ты взял у отца, мы и сами скоро станем такими же попрошайками, как та старая вдова, и будем с воплями выбегать перед лошадьми богатеньких лордов, надеясь заполучить хоть пенни. По твоей милости! С лица Драко схлынули все краски, а серые глаза заметно заблестели. Гнев Гарри тут же испарился, будто его и не было. Он с замиранием сердца наблюдал за тем, как Драко, тяжело сглотнув, словно в горле застрял комок, быстро отвернулся, пряча лицо и сильно закусывая нижнюю губу, чтобы скрыть её дрожь. Гарри сделал нерешительный шаг вперёд, осторожно кладя руку на плечо Драко, который упорно смотрел блестящими от слёз глазами куда-то вбок. Гарри с облегчением выдохнул, когда его руку не стряхнули, и тихо заговорил: — Прости меня, Драко. Я не имел в виду всё то, что наговорил. И мне очень жаль, что я тебя обидел. Драко расстроенно повёл плечом и посмотрел на Гарри. — Ты видел её, Гарри? Какая она несчастная, мне стало так жаль её. Разве возможна такая жизнь? Неужели так в самом деле бывает? Его голос звучал искренне и открыто, и Гарри, не удержавшись, притянул Драко в свои объятия, устраивая светлую голову у себя на плече и успокаивающе обхватывая его спину руками. — Я понимаю, что тебе будет сложно привыкнуть к такой жизни, Драко, но, пожалуйста, не сдавайся так рано. Не начинай жалеть об этом уже сейчас. «Не начинай жалеть обо мне уже сейчас». Малфой резко поднял лицо от его плеча и посмотрел прямо в грустные зелёные глаза Гарри. — Я не жалею ни о чём. Клянусь! — пылко заявил он. Гарри кривовато усмехнулся, но ничего не ответил. — И мне тоже следует извиниться, — нехотя добавил он, смущённо отстраняясь из объятий и обхватывая себя руками, виновато отведя взгляд. — Это и правда был крайне неразумный поступок с моей стороны, отдать все наши сбережения той вдове. Но… Гарри, ты же видел её. Видел, как она живёт. Я не знал… Не думал… — Ничего страшного, — утешающе улыбнулся Гарри, но Драко нахмурился. — Ты был прав. Где нам теперь ночевать? Как мы оплатим гостиницу? — с каждым вопросом в душе у Драко всё стремительнее поселилась паника. Чёрт побери, неужели они и впрямь теперь обречены на нищету из-за опрометчивой щедрости Драко?! Малфой живо представил себе, как будет вымаливать деньги у прохожих, и его замутило от ужаса. К счастью, в этот момент Гарри подал голос. — Не волнуйся, у меня есть немного своих денег; я бы не отправился в путь без цента за душой. Их, правда, совсем немного, и уже завтра же нам позарез необходимо будет найти хоть какую-то работу, но на первые несколько дней, я думаю, нам хватит где-нибудь переночевать. Зато у нас имеется чудесная причина спать в одной постели! — разулыбался Гарри, и Драко невольно засмотрелся на его сияющее лицо, мгновенно вспоминая, почему он решил поменять свою старую жизнь на новую, пугающе неизвестную, но в которой было место для этого прекрасного мужчины, которого он любит всем своим сердцем.