4. Дорога к звездам
18 мая 2018 г., 08:26
— Вообще-то я не занимаюсь казнями на дому, — заявляет Айдэ, едва Дидре заканчивает излагать обстоятельства похищения короля Эдвика двумя «приятелями» Грейса Дейи.
Хлопает едва приоткрывшаяся дверь ванной.
— Но в качестве исключения….— мстительно продолжает мой неисправимый Костегрыз.
— Ваше Преосвященство, Айдэ, — говорит Дидре, которому явно не по себе и от окружающей обстановки и от нас самих, которых привык видеть совсем не такими, как сейчас, — Казнить отца Дейи возможно было бы справедливым воздаянием за то, что он позволил злоумышленникам похитить короля…
— Пока кое-кто потирал в сторонке свои потные патриаршие ручонки, вместо того, чтобы выполнять обязанности личного телохранителя Его Величества, — Дейи появляется из ванной с видом оскорбленной невинности и укутанный в большое черно-красное полотенце.
— Это мое полотенце, — сварливо уведомляет его Енакарра.
— Спасибо, очень мягкое, — у меня челюсть отвисает — каким, однако, нахалом сделался робкий и покорный Пьеро. Он, конечно, и перед моей казнью не произвел впечатления душки, но не настолько же…. Божественная кровь воистину делает из людей черт знает что!
Дидре не обращает на пикировку никакого внимания:
— …но нецелесообразно, так как именно он знает, куда скрылись злодеи и может возглавить спасательную операцию по вызволению Его Величества.
— Эх, патриарх, будь ты адвокатом, цены бы тебе не было, — язвит Грейс, усаживаясь на свободную табуретку, но подальше ото всех нас. Саринэ подает ему чай. Названный братик может позволить себе быть милым и гостеприимным с тем, для кого предательство естественнее, чем дыхание. Почему нет? Да, Дейи спас в конечном счете мою жизнь, дав возможность переродиться и излечить тело, но мне кажется, что это вовсе не из добрых чувств. Он, не колеблясь, дал мне отравленный платок, и я, одурманенный, убил родного отца Эдвика; он равнодушно делал мне смертельный укол, да и шея у патриарха Фрериса вряд ли сломалась из-за тяжести венца Енакарры. Я не держу на него зла, но само соседство с этим человеком мне неприятно.
— А чего вы хотите от нас? — спрашивает Айдэ, который, конечно, уловил мои чересчур громкие мысли. Его пальцы под столом переплетаются с моими. Грозный бог войны так трогательно подбадривает меня, что я просто теряюсь.
— Ключ, — коротко бросает Грейс. — Вы изволили перед уходом ликвидировать доступы ко всем порталам в королевстве, видимо опасаясь бегства моей ничтожной персоны.
— Скорее твоих неуемных амбиций, — невозмутимо поправляет Айдэ. — В тебе живет чудовищная деструктивная сила.
— Да-да, — оживляется Дидрэ, — видели бы вы, во что он превратил нашу прекрасную столицу….
— Я превратил ее в пригодное для жизни место, — с готовностью огрызается Дейи. — Свиньям, конечно, в свинарнике привычнее, но я — не вы, и не жертва энергетической эволюции, — кивок в сторону Айдэ, — я не могу жить в хлеву!
После его слов повисает неловкое молчание, но Дейи не спешит бросаться в пояснения. Спросить решаюсь я:
— Откуда ты, Грейс?
— Самый «уместный» в данный момент вопрос, — иронично говорит он. — С понятием «откуда» нынче у многих здесь находящихся те или иные проблемы. Но если это важно… Содружество независимых миров, планета Дориан, тебе это о чем-нибудь говорит, дорогой Арлекин?
— Мне это говорит о том, что люди не одиноки во вселенной, — улыбаюсь я.
— Ты даже не представляешь, насколько. Впрочем, разных вариаций гуманоидов всегда было предостаточно, как бы прискорбно это ни было.
— А ты не гуманоид.
— К счастью…. Но чем я являюсь сейчас, — Дейи разводит руками, — мне объяснить еще сложнее. Да и вы все… Одно скажу, из чистокровных представителей своих цивилизаций здесь остался только он.
Патриарх Дидре оглядывается, словно указующий в его сторону перст Грейса Дейи относится к кому-то другому, но за его спиной только настенный календарь с собачками. Дидре это явно не нравится и он нервно сцепляет пальцы.
— Энергетическая эволюция видов преподносит много сюрпризов, — палец Дейи опускается на столешницу и начинает чертить разнообразные фигуры. — То, что поддается изучению, ничтожно, а для несведущих отсталых видов и вовсе является чудом…. Огненные боги с волшебной кровью. Вас ведь так называют, а Айдэ?
Мой возлюбленный осторожно кивает, однако, слушая Дейи с превеликим вниманием.
— В обычных условиях сложно изменить чужой геном, не прибегая к высоким и крайне сложным технологиям, — Дейи скептически смотрит на нас, явно сомневаясь, что мы вполне понимаем смысл сказанного им.
— У нас такие технологии только начинают развиваться, — вставляю я, давая понять, что он может объяснять дальше.
— Конечно, — кивает Дейи. — Так вот, мне хватило одного глотка крови многоуважаемого Енакарры, чтобы дорианина во мне осталось не больше четверти, да и то, не знаю, завершился ли этот процесс окончательно. У меня сейчас нет возможности проверить это. До того, и ты, Арлекин, и я получили свои дозы генных модификаций от этого милейшего существа с чайником.
«Существо» обиженно икнуло и поставило чайник на конфорку. Интересно, а на что способен Саринэ, если его всерьез обидеть? Хотя ему вполне достаточно будет сказать брату «Фас!».
— А когда-то они были обычными обитателями одной из самых обычных планет, — неожиданно говорит Дейи. — Они не умели поджигать силой мысли, не воскресали из мертвых, не путешествовали по вселенной в виде сгустка энергии… и не играли в богов захолустных, примитивных миров.
— Мог бы придумать сказку поинтереснее, — фыркает Айдэ. — Я живу очень долго и достаточно хорошо помню, что жизнь моя началась под тем же солнцем, что до сих пор греет желтый песок карийских осторовов…
— Ты всемогущ, — коварно говорит Грейс. — Тебе ничего не стоит стереть человеку память.
— Это так, — соглашается Айдэ, еще не понимая, к чему тот клонит.
— Так неужели тебе было бы не под силу стереть собственные, ненужные тебе для новой жизни воспоминания? Это ты тоже можешь, я прав?
— Я не пробовал, — неохотно говорит Айдэ, но, верно, такой ответ не устраивает дорианина.
— Пробовал, — уверенно произносит Грейс. — И не просто пробовал, ты снес эти воспоминания напрочь, оставив лишь необходимые знания, чтобы поддерживать свою «божественную» репутацию у местных туземцев. Но я бы не стал винить тебя за желание избавиться от черных пятен своей биографии. Быть уроженцем Саллеи — незавидная штука.
— Что это за место? — спрашивает Саринэ.
— Это родина ваша и вашего брата, если он действительно им является, что тоже спорно.
— Саринэ — мой брат! — рявкает Айдэ, ударяя кулаком по столу. — Что бы там ни молол твой змеиный язык!
— Хорошо-хорошо, — издевательски соглашается Дейи. — Родственные узы для тебя священны, допустим. Но тогда скажи, знаешь ли ты имена своих потомков? Тех, кто живет сейчас на твоих любимых островах?
— Не передергивай, Дейи, это потомки шамана Эишара, они не имеют для меня значения, — сухо говорит Костегрыз.
— Но ведь ты занимаешь его тело! — кричит Грейс, вскакивая. — Ты выдаешь себя за него! Пользуешься его личностью и его знаниями! Ты сам рассказал мне об этом в том письме! Его потомки — это и твои потомки тоже, физически твои! Я говорил с одним из них. Его зовут Мираях Айдэ, и виски его уже начали покрываться сединой. А он ненавидит Эишара за то, что Эишар предал свой народ, за то, что боги… Боги отвернулись от них! Ты смог бы сейчас посмотреть ему в глаза и объяснить все это? Ведь бог, на которого они уповают — это ты сам! Хоть раз ты думал о потомках того, чью жизнь украл?
— Мой долг превыше человеческих страстей, — Айдэ пытается укрыться за своей привычной «железной» маской, но въедливый Грейс не дает ему такой возможности.
— Вот именно! Вот ответ истинного саллийца! Прикрываясь высокими идеалами, плюете на родственные чувства. Лишь выгода! Ваша шкурная выгода имеет значение! В карьере ли, в бою, в… любви, хотя это чувство не про вас.
— Не знаю, как там эти саллийцы, но как по мне, ты описал сейчас самого обычного человека, — сообщаю я, — в той или иной степени выраженности вышеуказанных качеств.
— О, мой друг, ты мало общался с саллийцами, а тот экземпляр, что достался тебе в… спутники жизни; он уже изрядно очеловечился, и его врожденная алчность, жестокость и порочность не слишком выбивается из общечеловеческой. Господин Енакарра, перестаньте светиться, как стержень в гипердвигателе! Я вам все-таки не комплименты расточаю.
— На оскорбления это тоже мало похоже, — хмыкает тот.
— Ваши Преосвященства, вы уклонились от темы, — деликатно напоминает Дидре.
— Да-да! Чем кроме сомнительных домыслов, ты докажешь, что я имею отношение к этому вашему Ирзе?
— Ну это элементарно, — пожимает плечами Дейи.
И следующее, что успевает уловить мой взгляд — летящий в нас с Айдэ слепящий огненный шар.
— Да вы по подлости любому саллийцу фору дадите, — ворчит Дидре, морщась от боли.
— Тише-тише, — успокаивает его Саринэ, залечивая ожоги на лице патриарха.
— Вот я такого себе точно не позволял, — поддакивает Айдэ, а я ловлю какое-то смутное воспоминание о столпах пламени, охватывающих купол центрального храма….Странно, ведь этого не было….
— Я привел самое очевидное доказательство, — невозмутимо отвечает Дейи, делая вид, что сидеть намертво привязанным к узкому кухонному буфету для него в порядке вещей.
— Ну можно же было попросить Дидре отойти в сторону, — упрекнул я, одергивая новую футболку взамен уничтоженной «доказательством» дорианского Преосвященства.
— Ага, так бы вы с вашим громилой позволили, чтоб я в вас огнем метал!
— Ну если он все равно не причиняет носителям саллийской крови вреда….
— Генотип, Енакарра, это называется генотип, кровь оставьте своим людоедам с островов.
— Ну хорошо, — вдруг сдается Айдэ. — Ты все наглядно продемонстрировал, я даже допущу на секунду, что ты прав. Более того, в качестве компенсации, я даже помогу открыть тебе дорогу в то место, которое ты называешь домом.
— Компенсации? — изумляюсь я.
— Это надоедливое насекомое вполне истощило запасы моего ангельского терпения, — любезно сообщает Костегрыз. — Пусть катится в любой угол мироздания, только бы от нас с тобой подальше.
— А вы сомневались, что уговорите, Дейи! Его Преосвященство милостив и справедлив! — обожание в голосе обычно рассудительного Дидре меня уже пугает.
— Ну хоть кто-то меня ценит, — самодовольно говорит Айдэ, подходя к пленнику. — Придется тебя развязать, чтобы открыть портал, но не вздумай размахивать руками, а то я постараюсь вспомнить, какой я саллийский негодяй!
— Перед Ирзе, конечно, младенец, — ехидничает Дейи, явно не боясь, что Костегрыз передумает, и я начинаю проникаться невольным уважением к дипломатическим качествам этого че… дорианина, ибо он весьма тонко чувствует что когда и как говорить. А до чего убедительно он играл роль страдальца Пьеро…. Как же хорошо, что и это позади.
Айдэ выходит в коридор и задумчиво трогает дверцы встроенного советского шкафа.
— Не годится. Никакого баланса, потоки нестабильны….
Мы выходим следом, изыскания Айдэ переносятся на дверной проем комнаты, затем к трюмо с подпаленной в одном месте дверцей (смущенно краснею), далее он отгибает край ковра на стене, затем срывает его одним движением на пол.
— Вполне, — комментирует он, созерцая пыльные обои в блеклый голубой цветочек. — Дейи иди переоденься, ты же не собираешься явиться домой в таком виде?
— О боже, да не стащу я ваше драгоценное полотенце, — закатывает глаза тот, уходя в ванную.
Спустя пару минут он возвращается в своем черно-золотом одеянии, с неудовольствием почесывая бок.
— У тебя нет лишнего комплекта одежды? — с надеждой обращается он ко мне. — Тогда я мог бы оставить эту чертову сутану ее многоногим обитателям.
— Ну откуда у нас, дикарей, одежда? — людоедски улыбается Айдэ, который явно не собирается и пальцем шевельнуть больше, чем это необходимо. — В крайнем случае можешь применить свою силу, уж вшей-то взять должно. Не саллийский пират, чай.
Костегрыз беззастенчиво ржет. Я с некоторым обреченным удовольствием констатирую, что любовь зла, впрочем, я за Айдэ краснеть не намерен, иначе придется делать это постоянно без перерыва на сон и еду.
Мои измышления прерывает вскрик Грейса. Айдэ невозмутимо сцеживает кровь из порезанного запястья дорианина себе на ладонь.Черт! Когда он успел прихватить с кухни нож?
— Изверг! — огрызается Его Преосвященство, когда Айдэ получает необходимое количество материала.
— Не нравится — идите пешком, — Костегрыз размазывает кровь по ладоням и прижимает их к стене. Его губы начинают беззвучно шевелиться, я пытаюсь послушать его мысли, но меня мягко выдворяют из чужого сознания. Саринэ отрицательно качает головой.
«Тебе ни к чему», приходит от него сообщение.
Айдэ запрокидывает голову, его глаза сияют светом его божественного воплощения. От ладоней, прижатых к стене разбегаются алые линии сливающиеся в один большой, в человеческий рост, овал. Цветочки внутри него исчезают, а вместо них появляется размытая картинка, постепенно становящаяся все четче.
Айдэ убирает руки.
— Портал формируется. Кровь Дейи дала нужное направление, моя сила создаст ключ, нужно подождать несколько оборотов (он до сих пор употреблял это выражение, вместо слова «минуты»). Ну что ж, желаю удачи.
— Она нам понадобится, — кивает Дидре. — Тем более мы с Его Преосвященством так и не разработали толком плана спасения Его Величества. Ведь если огненная магия бессильна против саллийца….
— Выше нос, патриарх, — усмехается Грейс. — Там, дома, в моем распоряжении будет такая магия, какая вам и не снилась. Вернее вы ею даже владеете, но на самом примитивном уровне, и я говорю не о той ерунде, которую вы зовете божественной силой. Вы увидите, что есть такое современная политика и дипломатия, а именно она, мой трусоватый друг, отправляет армии в бой и создает новые миры.
— Что-то у меня нехорошее предчувствие, — вздыхает Дидре. — Отец Енакарра, примите мою глубочайшую благодарность, надеюсь, мы еще встретимся с вами в этом жизненном круге.
Он склоняет голову в привычном жесте почтения.
— Бросьте, Дидре, я же больше не могу осенить вас знамением, — смеется Костегрыз, протягивая ему руку, — будьте осторожны.
Уверенности у патриарха заметно прибавляется, когда он не без удовольствия отвечает на рукопожатие недосягаемого прежде великого Инквизитора.
— Попробуй только не спасти короля, подлец, — прощание с Грейсом Дейи уже не столь теплое и вполне, в духе Айдэ, хамское.
— И вам того же, отец Енакарра, — обольстительно улыбается он, раскланиваясь.
— Не хворайте!
— Не дождетесь…
— Скатертью дорога!
Благо формирование портала заканчивается до того, как обмен «любезностями» между Преосвященствами перерос в поножовщину.
Картинка стала совсем четкой, и я с отвисшей челюстью смотрю на кусок улицы какого-то футуристического города с летающими автомобилями и разнообразными существами самого невероятного вида, идущими в плотном пешеходном потоке. Если бы я не знал, что такое порталы, я бы решил, что на стене показывают умопомрачительно дорогой фильм с крутыми спецэффектами.
— Лигелис, торговый центр возле космопорта, — морщится Грейс. — Спасибо, что не туалет в мукарском посольстве. Сойдет. Пойдемте, Дидре. Ну что вы так побледнели? Не переживайте, вы никого не испугаете, вы еще не самый страшный гуманоид, уверяю. Ну, давайте!
Довольно энергично остолбеневший Дидре выталкивается дорианином в портал, а следом прыгает и он, даже не оглянувшись на нас.
— Вот и все, — удовлетворенно говорит Айдэ, отряхивая руки, на которых, разумеется, уже не было никакой крови — все забрала магия портала. — Можно закрывать и вернуться к нашим….
— Всю жизнь мечтал в космос полететь, — бормочу я, игнорируя похотливую ухмылочку Костегрыза.
— Ну и что? — хмурится он недоуменно.
— Вот, дверь, — говорю я, делая шаг к порталу.
— Да мало ли дверей! — закипает внезапно Айдэ. — Что в каждую лезть теперь? Ты в одну уже влез.
— Не по своей воле, но по твоему повелению, — парирую я незамедлительно.
— И ничем хоро… — Айдэ осекается и беспомощно смотрит на хихикающего в кулак Саринэ.
— А ведь это отличный шанс узнать больше о нашем происхождении, — подзуживает младший братишка.
— Судя по рассказам Дейи, я как был порядочной дрянью, так и остался, — поджимает губы Айдэ. — Лично мне там делать нечего.
— А как же Эдвик? — возмущаюсь я. — Ты же воспитывал его с пеленок! Тебе совсем плевать на его судьбу?
— Плохо, значит, воспитывал, раз он позволил себя утащить первым же проходимцам.
Я решительно сую ногу в портал.
— Ну знаешь ли! Если хочешь, можешь сидеть с Саринэ дома и поливать цветочки, а у меня должок перед Эдвиком. Неоплатный!
— Эх, не станешь ты богом, Арлекин, — Айдэ специально называет меня обидным кукольным именем. — Блаженным — да, святым, может быть, но не богом. Нужно уметь подниматься над суетой бренного мира.
— Надеюсь, мне простят этот грешок, — улыбаюсь я. Прохладный ветер наполненный запахами улицы, но незнакомыми, странными, неземными касается щек.
Теплая ладонь крепко сжимает мою.
— Саринэ, не забывай поливать цветы! — рявкает Айдэ в закрывающееся межпространственное окно.
— Можешь отдавать свои долги сколько влезет, — ворчит он, прижимая меня поближе к себе, — но лучше, если ты будешь это делать под присмотром опытного, мудро….
Лиловое небо над нами мгновенно разрывается пополам бесконечно длинной серебристой стрелой. Стрела пронзает одинокое облако и исчезает за шпилем зеркального небоскреба. Айдэ задирает голову и долго с изумлением смотрит на переливающийся след от летательного аппарата, какого не было и не могло пока еще быть ни в королевстве, ни на Земле. Он не скрывает своих чувств, и я ощущаю каждую его эмоцию — удивление, суеверный страх, беспомощность и… восторг. Огненный бог возвращался на давно забытую родину.
