Серебряное солнце

— Ещё немного и мы будем на месте! — весело сказал Тэ. — Я зайду на чай? — Даже не мечтай! — буркнула я и улыбнулась. — Дашь свой номер? — с неприкрытой надеждой в глазах попросил он. — Ой, ну давай телефон, — сдалась я. Парень радостно полез в карман, но внезапно на светофоре загорелся красный цвет. Жёлтый даже не успел замигать. — Тэхён! Красный! — крикнула я. Парень в панике начал жать на тормоза, но не успел. Прямо бампером машина на небольшой, но всё же скорости ударила девушку. Тэхён всё-таки затормозил, но девушка уже лежала перед машиной в расстоянии двух метров без сознания. Я быстро выбежала из машины и стрелой подлетела к ней. Девушка едва-едва моргала глазами и что-то шептала. Тэ вызывал скорую. Я положила девушку к себе на колени. Та была уже без сознания. Я увидела недалеко от нас белый телефон и, подняв его, посмотрела на экран. Я поняла, что девушка с кем-то разговаривала. Какой-то парнишка звал её по имени и спрашивал, что случилось. — Чжиын! Чжиын! Что происходит? Ын? — кричал он в трубку. — Молодой человек, девушка попала в аварию… — дрожащим голосом сказала я. Парень замолчал. — Не могли бы назвать её имя полностью? — Ли Чжиын, — ответил он. По ушам, словно громом, проехалось имя. Неужели это она?.. Я быстро скинула трубку. Скорая помощь уже подъезжала к месту. Я держала девушку всё также на коленях, но звуки отчего-то затихли. Вокруг собралась толпа людей, движение машин остановилось. Неподалёку от нас стоял Тэхён, а в его глазах читались явные паника и ужас. Он молчал. К нам быстро подбежали люди с носилками и быстро уложили Чжиын на них. Я встала. Мои руки были в крови. — Женщина, вы поедете с нами? — крикнула мне медсестра. Я кивнула и быстро понеслась к машине. Я посмотрела на Тэхёна, к которому уже подошли полицейские. В отделении реанимация мы находились достаточно долго. Мы — это мама девушки и я. Я объяснила ей всю ситуацию, и она во всём винила только Тэхёна, которому сейчас, наверняка, приходилось несладко. За стеклянными дверями проводилась операция. Вот врач попросил какой-то инструмент. Вот медсестра что-то покрутила на каком-то приборе. Я в этом не разбиралась, ведь была прокурором, а не врачом. — Мама, сколько времени? — спросила я у немолодой женщины. Она носила очки, лицо её было всё в морщинах, волосы уже начинали седеть. Но я всё равно узнала в ней ту добрую женщину, которая когда-то поила меня чаем с рисовыми пирожками. — Пять часов вечера, дорогая, — ответила она и, сняв очки, вытерла слёзы белым платком. Врач говорил нам что-то о том, что случилось с девушкой, но ни я, ни её мама не слушали его, а были убиты горем. Где-то приблизительно через час наступил конец долгожданной операции. Врач, весь в крови и поте, вышел из операционной. Он снял перчатки, затем маску и кинул всё это в урну рядом с дверями. Мы ждали самого худшего. — Операция прошла успешно. Госпожа Ли должна будет прийти в сознание в течение двух-трёх дней. Если этого не случится, вероятнее всего, она больше не проснётся, — заключил он. Мама Чжиын присела, начала тяжело дышать. Из глаз градом покатились слёзы. Я обняла её за плечи и решила побыть рядом ещё чуть-чуть. POW Ким Тэхён Камера была повёрнута на меня. Что произошло? Я сам не понимал. Просто это всё было так быстро. Полицейские уставились на меня в ожидании ответа. — Имя, — говорил один из них, тот, что сидел прямо напротив меня за ноутбуком. — Ким Тэхён, — автоматически ответил я. Я убил её? Нужно срочно позвонить Сюзи. Хотя, каким образом? Её телефон остался в машине. — Номер социального страхования. Я на автомате сказал цифры. — Адрес, — спросил полицейский, набирая что-то. Я назвал свой адрес. — У прокурора Пэ сейчас мало дел. Пусть дело ведёт она, — сказал он. Я резко вскинул голову. Это она? — Извините, можете назвать мне полное имя прокурора? — Пэ Сюзи, — ответил мне мужчина. Я откинулся на спинку стула. И как это понимать? Мы пустили в свои круги прокурора? Вот это да. Ещё бы немного, и она, наверняка, нашла бы что-нибудь, и мы бы все полетели за решётку. Хитрая. — Сержант, она не может вести дело, — робко сказал один из находящихся здесь. — Почему это? — Она должна выступать свидетелем. Конец POW Ким Тэхён Я открыла глаза и не сразу догадалась, где я, но, судя по тонам, можно было предположить, что это больница. В ушах стоял звон и словно скрежет. Я не помнила, что произошло. Хотя, о чём это я. Я даже не помнила, как меня зовут. В голове остались только чёткие установки. Ни имени своего, ни возраста, абсолютно ничего я не помнила. Это немного пугало. Попытки поднять хотя бы голову не увенчались успехом. Ко мне подошла медсестра. Она говорила что-то, но в ушах продолжал стоять звон. Затем она сделала какие-то жесты, словно подозвала кого-то. Передо мной появилась женщина лет пятидесяти и мужчина-врач. Женщина плакала. Затем появилась девушка. На вид она была очень милой: длинные чёрные волосы, большие глаза. Она казалась мне не очень высокой, по сравнению с врачом. Взгляд её тоже был обеспокоенным. — Чжиын, ты меня слышишь? — спросила она вдруг. На фоне остальных звуков — глухих и неясных — её голос звучал чётко и очень выделялся на их фоне. Он был звонким, как колокольчик. — Да, — слабо ответила. Все начали улыбаться, а женщина с девушкой даже обнялись. Что-то в этой девушке казалось мне знакомым. Я не узнала никого, но ощущение, что мы знакомы давно и причём близко, не покидало меня. Звуки становились яснее. Врачи спрашивали меня о том, как я себя чувствую. Я односложно отвечала и не прекращала смотреть на девушку. — Извините, — подозвала я. Все обернулись на меня. — Как вас зовут? — спросила я и посмотрела на неё. — Чжиын, ты меня помнишь? *** — Извините, — слабо и почти глухо прошептала она. Я резко обернулась, готовая ловить каждое её слово. Это было огромное счастье, что она очнулась и даже может говорить. — Как вас зовут? — спросила девушка. Я шарахнулась назад. Она не может меня помнить, нет. Нельзя этого допустить. Если все узнают правду, будет очень нехорошо. — О, действительно, ты очень напоминаешь мне кого-то. Как тебя зовут? — спросила женщина. Ладони вспотели. Я сделала кое-что очень плохое этой семье. — Пэ Сюзи, — ответила я и сглотнула слюну. Женщина закивала головой, а Чжиын закрыла глаза. Мама Чжиын отослала меня домой, переодеться и принять душ. Я не стала особо отнекиваться и поспешила удалиться. Я быстро добралась до дома на такси, благо, я не все деньги спустила на алкоголь. Ещё с улицы я заметила, что в доме горят все окна. Если бы дома был один брат, не горело бы ни одного. Жили мы с братом вдвоём. Не так давно мы съехали от мамы, которая жила в Пусане, в Сеул. Честно говоря, я хотела уехать одна, но противный братец напросился со мной. Якобы, ему нужно «развиваться», а в Пусане он не смог найти ничего подходящего. В общем-то, он и здесь не особо стремится развиваться. Сидит целыми днями за приставкой, в комнате не убирает, домашнее не делает, на сестру огрызается. Вот нашу старшую сестру, Субин, он слушается. А ведь разница не такая уж большая. Я шмыгнула носом и пошагала в сторону двери. Тихо вошла на двор, точно так же открыла двери и быстро пошла вверх по лестнице. Дойдя до комнаты, я повернулась, чтобы закрыть дверь, но не тут-то было. Передо мной предстала мама. Злая, разгорячённая. Я вжала голову в плечи, прекрасно понимая, что мне сейчас влетит. Из-за спины мамы выглядывал брат. Он смотрел на меня с таким ужасом, что мне стало ещё страшнее. Обычно Санмун был любимцем мамы, единственным милым сыночком. Но если в этот раз влетело ему, то мне уж точно пощады не ждать. Брат быстро закрылся в комнате, оставив меня на верную гибель. — Йа! — крикнула она. Кажется, штукатурка посыпалась… — Где ты шатаешься в такое время? Почему не берёшь трубку?! — Мам, я просто… — Тебе на работу завтра! Моришь брата голодом! Посмотри-ка, холодильник абсолютно пуст! У тебя там шаром покати! Посуды гора целая! По полу ходить невозможно! Через окна света белого не видно! Ты думаешь, если я живу от тебя за триста километров, то тебе можно всё?! А, девчонка?! — кричала мама. Я закрыла глаза. У меня едва не лопнули барабанные перепонки. Я удивилась, как ещё стёкла не полопались. — Мама, оставь Суджи в покое! Я помогу ей прибраться! — послышался снизу голос сестры. Я подняла голову. Спустя несколько секунд из проёма двери показалась голова, обёрнутая в белое полотенце. Голова весело улыбалась и подмигивала мне. Я хотела кинуться в объятия сестре и сжать её крепко-крепко, чтобы кости хрустели. Но на пути стояла непреодолимая преграда в образе мамы. Она уже не была такой злой, но не переставала быть опасной. — Делайте, что хотите, — махнула она рукой и уже хотела уйти, но я поймала её за руку и прижала к себе. К нам присоединилась сестра, нависнув над нами сверху. Мама растаяла. Ругаться больше никому не хотелось, поэтому все разошлись по своим делам. Мы с сестрой мыли окна во всём доме, мама наготовила всяких вкусностей, а брата заставили убираться в комнате. Вышло так, что брат прибирался дольше всех нас вместе взятых. Потом мы быстро помыли полы и дом впервые в жизни блестел и сиял. Мы были довольны уборкой. — Мама, а папа приедет? — спросила я, когда мы сидели все вместе за столом и ели мамину еду, которая как всегда была отменно приготовлена. — Не знаю, Суджи. У него очень много работы последнее время. Он работает, чтобы ему дали награду за лучшего пожарного, — ответила мама с гордостью. — Субин, а у тебя как дела на работе? — Дела идут в гору. Если честно, то когда мы на обложку сделали твою фото, у нас стало гораздо больше посетителей. — Что? Вы сделали рекламу со мной? С моим лицом? — вскрикнула я. Изо рта едва не вывалилась лапша. — Да и получилось весьма неплохо, — пожала плечами мама и продолжила есть. Я села обратно. Времени доходило десять. Нужно было ехать в больницу и помочь маме Чжиын. Пожилой женщине достаточно сложно быть такое долгое время не дома, поэтому я решила сменить её. Я быстро надела джинсы с футболкой и закинула в рюкзак сменную одежду. Утром нужно было уехать на работу. Хорошо, конечно, что больница находится недалеко от здания прокуратуры. Я попрощалась с мамой и сестрой и села в такси. Чёрный автомобиль быстро домчал меня до высокого здания. Я вздохнула и поспешила внутрь. Когда я зашла в палату, передо мной предстала милая картина. Мама Чжиын гладила по волосам девушку и приговаривала, что любит её. Я застыла в дверях. Мне настолько знакомым показался этот милый жест. Flashback — Суджи, бедная Суджи. Как бы мы без тебя? Что бы мы делали? — приговаривала женщина, на то время ещё молодая, без седины и очков. Она смотрела на меня и гладила волосы. — Мама, я принесла Суджи лимонад, — звонко сказала Чжиын. Я улыбнулась, пусть было и очень больно. Эта семья мне так полюбилась. Как я могла её покинуть? Конец flashback — О, Сюзи. Проходи, садись! — засуетилась женщина. Я опомнилась и быстро утёрла слезу, чтобы никто не заметил. Я с трудом усадила маму обратно. Чжиын смотрела на меня с неподдельным интересом. — Представляешь, она ничего не помнит! — со слезами на глазах и дрожащим голосом прошептала она. Я сглотнула слюну. Это было к лучшему. Если девушка не могла вспомнить, кто я, то это было просто прекрасно Я помотала головой, желая отогнать дурные мысли. Мама предложила мне сесть. Я уселась на кресло. — Я пойду домой, раз ты можешь присмотреть за ней. Во сколько мне приехать обратно? — спросила она, стоя уже в дверях палаты. — Мне на работу к девяти часам утра. Если не сложно, приедьте в восемь тридцать. — Да, конечно, — ответила она и помахала на прощанье. Мы остались одни. Чжиын сразу после ухода матери уснула. Я вспомнила о том, что оставила мобильник в машине Тэхёна. Но кто бы знал, что мне его сегодня вернут… В палату быстрым шагом вошёл Тэхён. Я вскочила. Парень выглядел до ужаса злым. Он подошёл ко мне вплотную, прижал меня к стене. Я пискнула, и он улыбнулся. — Прокурор значит? — прошептал он почти у самых моих губ. Я закрыла глаза и вжалась в стену. Мне стало по-настоящему страшно. Я чувствовала на себе его горячее дыхание. Он усмехнулся. Я не осмеливалась сказать, чтобы он отодвинулся. Только не это, Ким Тэхён…