Серебряное солнце

Прошло четыре месяца. Чольсу больше не появлялся на горизонте, что несказанно радовало. Я занималась своими делами, помогала маме в кафе. Мы не разговаривали с ней. Санмун тоже очень редко бывал дома, только заходил за учебниками, спал у друзей. Субин с мужем приходила нечасто. Дома царила натянутая атмосфера. Мы не могли находиться в одной комнате. Отец разрывался между мной и мамой, пытался шутить, но из этого ничего хорошего не выходило. Наступило шестое октября, близился мой день рождения. Я редко улыбалась, сильно похудела и почти перестала есть. Тоска по Юнги и даже Тэхёну переросла в настоящую депрессию. Я пересматривала статьи с Тэ, особенно те, где на фото был и Юнги. Я скучала по Чжиын, по Сынван. Хотелось позвонить всем и расспросить их обо всём, хотелось приехать, но что же не позволяло? Гордость? Именно она. За окном были голые деревья, неказистый серый забор и такое же небо, заволочённое тучами. Эту картину я видела неизменно каждый день. Серое пальто, чёрные сапожки и серый шарф тоже вошли в повседневный рацион. Я выходила лишь в магазин и сутками зависала в кафе. Я сидела на кровати, немного приболевшая. А, если точнее, то меня замучил насморк и низкая, но всё же температура, постоянно висевшая на градуснике в отметке тридцать семь и три. Я обмоталась одеялом и запаслась чипсами. Пересмотрев все корейские дорамы, я перекинулась на китайские. И при просмотре первой серии одной из них у меня зазвонил телефон. — Да, Субин, — ответила я в растяжку. — У тебя через четыре дня день рождения. Что будешь делать? — спросила она, не сказав слов приветствия. Чего ещё можно было ожидать от сестры. — Ничего. Буду смотреть дорамы. — Они ещё не закончились? — Иностранные нет. — Пригласишь? Посидим в семейном кругу в караоке, — я услышала, как она усмехнулась. Её мужу очень нравилось, как я пела пьяная. Скажу больше, он уже собрал целую коллекцию компромата в виде видеозаписей. — И Джисо ты позовёшь с собой? — улыбнулась я. — Конечно! Нужно же пополнять компромат. — Ой, Субин, приезжайте. Посмотрим, сможете ли вы меня вытащить в караоке, — я была целиком и полностью уверена, что у них не выйдет. — Посмотрим, Суджи. Послышались длинные гудки, а я решила, что хватит уже тухнуть. За время моего пребывания дома я накопила порядочную сумму денег — около девяти сотен тысяч вон (47 тысяч рублей). Я встала, нацепила джинсы и как-то ещё похожую на футболку вещь и спустилась вниз. Там меня встретила мама, яростно оттиравшая пятна с белого стола. — Далеко собралась? — спросила она язвительным тоном. — В магазин, — спокойно и вообще отсутствующе ответила я. — Опять все деньги промотаешь? Я тебя кормить не собираюсь, — сказала она и задрала голову вверх. — Умру с голоду, тебе же лучше, избавишься от нелюбимой дочки, — говорила я, надевая ботинки. — Одиннадцатого числа приедет Чольсу, чтобы забрать тебя на регистрацию в «ОРСО» (место, где регистрируют брак в Южной Корее в немного упрощённом стиле). — И что? Мне всё равно. Подумаешь, исполнится двадцать четыре года, подумаешь, выйду замуж. — Ты должна вести себя достойно. Не забывай, кто твой будущий муж, — сказала она, а я громко хлопнула дверью и направилась в метро. Бутики были полны дамочками. Начинался холодный сезон, все закупались тёплой одеждой, и чтобы подешевле. Я взяла себе два не особо отличавшихся яркостью пальто, несколько джинс, кофт, футболок. Купила также ещё три пары новых сапожек и одну пару утеплённых кроссовок. Два новых шарфа и шапки в комплекте были как раз кстати. Словом, я была довольна своим шоппингом. Обшарив весь магазин, я всё-таки пошла к кассе. И какого же было моё удивление, когда из конца зала я увидела уже почти у двери Юнги. Я кинулась вперёд, но куча стеллажей, вещи и расстояние задержали меня. Я не успела. Юнги вышел, а я чуть не села на пол. Настроение было испорчено. Я тащилась с покупками по городу. Пусан был тоже достаточно большим, но всё-таки к Сеулу я привыкла больше. Мне нравились тамошние улочки, ларьки на каждом шагу со всякими милостями и едой. Но Пусан был другим. Большим, широким и чужим. Здесь всё было так хмуро и строго. Я зашла в ресторанчик и заказала чашку кофе с булочкой. Быстро поев, я решила, что пора домой. К дому я подошла, когда уже было темно. Я быстро прошла в комнату, бросила покупки у двери и упала на кровать. Я быстро уснула. *** Три дня пролетели быстро. Было девять утра десятого октября. Мой день рождения. На улице, на удивление, светило солнце. Это мгновенно как-то настроило меня на хорошее настроение. Даже сделал одолжение и перестал быть заложенным. Я встала, умылась и открыла свой гардероб. Оттуда я достала персиковую футболку и синие джинсы. Шарф, пальто, и я уже лечу в караоке-кафе. — Аджумма, можно нам комнату с семи до часу ночи? — спросила я. Женщина улыбнулась. — Конечно можно! — заманчиво проговорила она. Я быстро взяла талон на пятиместную комнату и вышла из кафе в самом хорошем расположении духа. Дома меня ждал приятный сюрприз. За столом сидел Санмун, которого я уже не видела больше недели. Мама суетилась у плиты, папа сидел и читал газету. Всё было, как в старые добрые времена. Я сняла обувь. Мама кинулась ко мне с обнимашками. — Дочь, давай хоть на один день забудем о всяких обидах. С днём рождения тебя, моя дорогая! — я крепко обняла маму в ответ. Я видела, как улыбается Санмун, как встал, чтобы обнять нас папа. В сильных отцовских объятиях мы с мамой обе пискнули. Брат покачал головой. Отец посмотрел на него и схватил в охапку. Санмун не любил всякие нежности, поэтому вырывался, но всё-таки бросил это дело и постоянно закатывал глаза. Внезапно, дверь распахнулась, и я вошла с радостными воплями Субин. Она быстро сняла обувь и кинулась к нам, идя в буквальном смысле по головам. Я пищала от того, как сильно меня сжали любимые. Если честно, то сейчас я была так счастлива, как не была уже очень давно. После семейных объятий следовали подарки. Эту часть я не особо любила, так как дарили в основном безделушки, но мама, конечно же, дарила самые «нужные» вещи в хозяйстве, которого у меня не имелось. Мама подарила мне миксер, Санмун красивую цепочку с голубым камушком, папа три контейнера сладкой ваты, а Субин с мужем десятиразовый абонемент в бассейн. Плюс ещё очаровательная дочка сестры подарила самодельную открытку с нарисованным цветочком. Я была очень рада всем подаркам. Наконец, мы перешли к главной части. Семейное чаепитие. Мы сидели за небольшим тортиком, который притащил Джисо, и пили сладкий мамин чай. Все были абсолютно счастливы. Близилось назначенное время. Я ушла наверх, чтобы переодеться. Выбор пал на белую футболку, джинсовку и те же джинсы, в которых я была. Солнце катилось за горизонт, когда мы вышли из дома и пошли в направлении караоке-кафе. Я приветливо улыбнулась и сунула женщине талон. Нас проводили в нашу комнатку и отдали пульт и альбом с песнями. Я заказала несколько бутылок соджу. И началась дискотека. Первой в бой пошла Субин, известная как главная певица в нашей семье. Голоса у неё не было совсем, но орать она умела и даже иногда попадала в такт. Потом они пели дуэтом с Джисо, который, кстати, тоже имел голосовые данные, как у Субин. Я пыталась вытолкнуть с дивана Санмуна, но он плотно засел за сожду, которое ему давали пить редко, но, если уж Санмун напивался, то капитально и грандиозно. Пришлось вставать мне и тащить свой уже немного подвыпивший зад к телевизору. К-рор я не слушала, исключение составляли только песни одной небезызвестной группы. Её и включила мне Субин. Лиричная баллада, которую я слушала не раз, была как раз кстати моей пьяной и грустной душе. Я завыла, как раненный зверь. Получалось очень даже неплохо, скажу больше, слишком неплохо. Санмун начал снимать меня на камеру. Я особо не сопротивлялась. Когда песня закончилась, я выпила ещё сожду, а что было дальше, уже не помню. Утром я проснулась у себя в кровати с трещащей по швам головой. Меня тошнило, тело били судороги. Я посмотрела на часы, время «15:45». Ну, ничего я поспать. Я сквозь непереносимое головокружение встала и пошла на кухню. Там вовсю копошилась мама, рыская по полочкам. Я не поняла причину такой суматохи и уселась за стол. Голова отказывалась думать, а зря. — Ты чего сидишь тут в таком виде?! — крикнула на меня мама. Я нахмурилась и откинулась назад на спинку стула. А я не имею права посидеть в родном доме за столом в беспорядочном виде? — Что не так? — Скоро придёт Чольсу, а ты тут… такая! — сказала она, потому что не смогла подобрать нужного слова. Я закатила глаза и встала. И только уже у самой лестницы до меня дошло, что сегодня мне сделают предложение, от которого я не буду иметь права отказаться. И это ужасно. Я повернулась к маме. Глаза застелили слёзы. Теперь я потеряла и семью. Что ж, мне теперь никуда не деться. В ближайшем месяце я превращусь в живой труп. Чольсу будет либо избивать меня, либо издеваться морально. Мне не хочется ни того, ни другого. Я поднялась вверх и хорошенько проплакалась. Слезами, конечно, делу не поможешь, но хотя бы станет легче. Спустя час я привела себя в порядок. Расчесала волосы, нанесла лёгкий макияж. И приняла решение бороться. Я потеряла всё. Мне нечего бояться. Нечего терять. Я надела лёгкое платье из красного шёлка. Самое дорогое, что у меня было. И спустилась вниз. Как я и подозревала, Чольсу уже пришёл. И сидел с невероятно наглой ухмылкой. Я улыбнулась до того едко, что мама даже раскрыла рот от удивления. Она думала, дочь может быть только хорошей? Но нет. Пэ Суджи бывает ещё и плохой. Теперь нет никакой доброй Сюзи. Теперь есть Суджи, которой в детстве сломали психику. Я больше не сломаюсь. Пусть будет ураган, тайфун или же цунами. Пусть жизнь всё сильнее идёт под откос, я буду бороться даже в самые трудные моменты своей жизни. Я села за стол настолько идеально, что любая модель позавидовала бы мне. И тут в дверь внезапно позвонили. Побежала открывать мама. А Чольсу, судя по реакции, был очень недоволен неожиданным гостем. В дом вошёл очень красивый молодой человек. Я встала и вглядывалась в него. — Извините, я могу увидеть Пэ Суджи? — сказал он и широко улыбнулся. Ничего себе! Что же я такого вчера натворила… — Это я. Что-то случилось? — я тихо вышла в коридор. Он низко поклонился. — Я из музыкального агентства Big Hit Entertainment. Мы хотим пригласить вас на пробу в качестве сольной певицы. Что? Я и пение? Они хоть слышали мой голос? Это вой раненой чупакабры. — Извините, — я опустила голову, — а по каким критериям вы выбрали меня? — Один из наших директоров случайно увидел вашу запись на сайте YouTube. Вас голос и внешность очень понравились ему, поэтому он хочет пригласить вас на пробу. — Я могу поинтересоваться, как зовут вашего директора? — неужели Тэхён решил помочь мне из-за того, что испортил жизнь? Будет забавно, если я откажу. — Ли Чонсок, — ответил парень с широкой улыбкой. Я стояла около минуты. А потом… кивнула. И ушла наверх, переодеться. Я надела простые джинсы и белую футболку. Чего красоваться-то? Санмун у меня ещё огребёт за то, что выложил видео в сеть без моего разрешения. Я вышла следом за парнем, не сказав ни слова ни маме, ни Чольсу. Последний встал, когда я собралась уходить, и хотел сказать что-то вслед, но не успел. Я эпично захлопнула за собой дверь. Парень усадил меня в дорогой Мерседес и повёз в неизвестном направлении. Спустя несколько часов мы были на месте. Здание Биг Хита было очень красивым. Почти вся стена была застеклена. Я робко двинулась за молодым человеком, который чувствовал себя вполне уверенно. Не знаю, чего боялась я. Я несколько раз одёргивала себя и заставляла расправить плечи, но спустя минуту голова уже сама по себе вжималась в плечи. Мы шли по длинному коридору, а потом оказались в большой светлой комнате. В кресле сидел симпатичный парень с милой родинкой у глаза. Я подошла к нему. Он глянул на какие-то бумаги и вскочил, указывая на кресло. — Здравствуйте, я Пэ Суджи. Вы хотели меня видеть? — сказала я и присела. Парень налил мне чай и обворожительно улыбнулся. — В жизни вы ещё прекраснее, чем на видео. Занимался ерундой и случайно увидел, как вы пели. Это просто прекрасно. Я не слышал более искреннего и чистого голоса. Если вы не против, мы можем приступить к пробе, — сказал он и встал. Я кивнула и встала следом. Мы прошли в другой конец комнаты. Там была невысокая сцена, около полметра от пола и микрофон. Одинокий, блестящий, так манил к себе. Точно так же, как и слава, популярность и признательность. Если я стану знаменитой, Чольсу и не посмеет меня тронуть. Если я скажу людям, кто он такой, да ещё заработаю достаточно денег, чтобы посадить его, это будет просто идеально. Я обхватила микрофон двумя руками. Директор нажал на пульт. Включился большой проектор. На экране загорелись названия песен. — Что выбираете? — сказал он и поднялся ко мне. — Ту, что пела в видео, — ответила я. Он кивнул и набрал номер песни. Заиграл минус. Раз. Два. Три. И я начала петь. Честно? Я всегда ненавидела свой голос. Слишком звонкий и не звучный. Я хотела себе бархатный, приятный, а не такой. Я пела и смотрела на экран, но внезапно мой взгляд упал на лицо директора. Он стоял, оперевшись на подоконник. Его взор говорил сам за себя. Глаза были такими заворожёнными, в них стоял счастливый блеск. Губы расплылись в загадочной улыбке. Ему нравится? Невероятно. Когда я закончила петь, сразу же спустилась со сцены. Он подошёл ко мне, сложив руки в карманы брюк. Он стоял так близко, что я уже хотела отойти назад, но директор внезапно заглянул мне прямо в глаза. Я почувствовала его дыхание и зажмурилась. — Пэ Суджи, ты прошла, — прошептал он мне в самое ухо. Я широко раскрыла глаза и отскочила чуть ли не два метра. Чонсок такой реакции явно не ожидал и сам отошёл назад. Я закрыла лицо руками, не в силах поверить в это. Я и певица! Да ещё и в Биг Хите, а не в какой-то малоизвестной забегаловке. Теперь-то я уж точно покажу Чольсу кто я и что я из себя представляю. — Прости, я внезапно перешёл на «ты». Взамен можешь так же ко мне обращаться. Ли Чонсок, — он подал руку и улыбнулся. Я ответила на рукопожатие. — Я всегда к твоим услугам, милая, раз уж ты теперь у нас восходящая звезда. Я гарантирую тебе очень яркий дебют и не менее яркую жизнь после него. Никогда не видел такого идеала. Ты можешь по праву зваться им. Завтра заполним контракт, а пока, мой работник увезёт тебя домой за вещами. Завтра он заедет за тобой в обед. Ночь была невероятно бессонной. Я не спала, вертелась, снились дурные сны. Но, несмотря на всё это, утром я проснулась в самом прекрасном расположении духа. И это было великолепно. За окном светило солнце, луж не было, всюду сновали дети. Был выходной. И я была счастлива. Работник прибыл ровно в двенадцать часов, без минуты опоздания. Я взяла один маленький чемодан и уселась в машину. Это был уже не низкий Мерседес, а большой чёрный тонированный фургон. Я была, как настоящая звезда. Я села наискосок от водительского сидения. Было неловко. — Как тебя зовут? — я, наконец, решила заговорить с ним. Бедный мальчик дрогнул от моего голоса. — Ван Тэуль. А как мне обращаться к вам? — Суджи, можно Сюзи, — ответила я. И больше мы не говорили. Он несколько раз предлагал воды, говорил, чтобы я не стеснялась и просила всё, что хочу, потому что теперь могу себе это позволить. А я… А что я? Я сидела прямо, словно струночка, боясь лишний раз вздохнуть в такой машине и не верила своему внезапно появившемуся счастью. Но внезапно в груди что-то ёкнуло. Значит ли это, что теперь я увижу Юнги? И Тэхёна? И Чжиын? Сомневаюсь, что они будут рады видеть меня. Я уверена, что они вернулись к своей спокойной жизни. Юнги пишет песни, Тэхён, как раньше, будет управлять своей компанией, а Чжиын живёт с мамой и ни о чём не заботится. Я вздохнула. Спустя некоторое время мы были на месте. Я осторожно вышла из машины и пошла внутрь. Вспомнив старый путь, я решила идти по нему, но Тэуль окликнул меня и повёл в другом направлении. Я зашла в кабинет. И осталась совсем одна в своих рваных джинсах, белой футболке и вообще (да простит меня читатель) в раздолбайском донельзя виде, среди таких ухоженных людей. Знакомых, кроме Чонсока, не было. Была какая-то не очень молодая женщина, девушка лет двадцати пяти, сам Чонсок, пожилой мужчина в очках. И все они были одеты в строгие костюмы. Я чувствовала себя подростком. Чонсок при виде меня раскрыл рот и поджал губы. А затем нажал на кнопочку и приказал кому-то прийти. В кабинет вошла девушка, и, судя по помаде и теням на руке, стилист. Директор махнул на меня рукой. Девушка осмотрела меня с ног до головы, посмотрела на людей, сидевших в кабинете, и широко раскрыла рот. Она быстро увела меня в маленькую комнату-гримёрку. Там меня накрасили очень строгим макияжем, одели в строгую бежевую юбку-карандаш и белую блузку и пышным воротником, заделали очень строгий пучок на голове. А ещё напялили очень неудобные бежевые туфли на высоком каблуке. Я выглядела, как президент компании. Меня отвели обратно в уже подобающем виде. Чонсок, завидев меня, довольно улыбнулся и даже, кажется, загляделся. Все улыбались мне. Директор Ли лично встал и усадил меня на кресло рядом собой. Я засмущалась. — Знакомься, теперь это твоё начальство, — сказал Чонсок и окинул всех взглядом. К слову, говорил он шёпотом мне на ухо. Я кивнула. Он незаметно указал на молодую девушку. — Это Чон Сонок — она заведует танцами. Видишь пожилую женщину? Это госпожа Хван — она будет смотреть на твоё здоровье и внешние данные. Поэтому нам пришлось тебя переодеть, — он усмехнулся. — Я прослушивал твой голос. А этот мужчина — президент Ким, отец вице-президента. Тебе лучше не ссориться с его сынком, иначе вылетишь, жуткий тип, — всё это он разъяснял мне, пока эти люди смотрели какие-то бумаги, очевидно, что на меня. Я теребила подол юбки. — Выглядишь ты очень болезненной, но внешность у тебя просто шикарная. Если тебе немного поправиться, то ты вполне сможешь стать моделью, — сказала госпожа Хван, глядя на меня исподлобья. Я сдавленно улыбнулась и кивнула. — Директор, что скажете насчёт её голоса? — спросила Сонок. Я сразу глянула на него с испугом. — Он чудесен. Если вы хотите, она споёт, — сказал он и подмигнул ей. Сонок раскраснелась. И правда, директор Ли очень хорош собой. Его внимание льстило бы даже мне. — Нет, что вы, я доверяю вашему мнению, — сказала она и опустила голову. — Завтра мы начнём тренировки, если ты не против, — гордо проговорила она уже мне. Я кивнула уже более смело. — Ты очень красива, Суджи. Думаю, ты понравишься Тэхёну, — улыбнулся президент Ким. Я дрогнула и вцепилась в сидение, невзначай задев руку Чонсока. Он посмотрел на меня и накрыл мою руку своей. Я хотела дёрнуться, но потом подумала: «А зачем?». Юнги я всё равно не нужна уже. Раз он не позвонил, не написал. Тэхён тоже уже забыл про ошибку под именем Сюзи. Я вздохнула и расслабила напряжённую кисть руки. Краем глаза я заметила, как Чонсок улыбнулся. Только всем придётся вспомнить меня. Потому что я вернулась. И буду теперь здесь. Буду звездой. Всюду будет моё имя. Каждый человек произнесёт его хоть раз. Я добьюсь этого всеми силами, кровью, потом и слезами. Я пойду по головам, если будет нужно. Я обойду всех и стану лучшей. — Что ж, на сегодня всё, директор Ли, закончите с документами, — сказал президент и вышел. Все встали и поклонились на прощание. Следом за ним ушла и директор Хван. А вот Сонок задержалась, завидев наши руки. Как только я поняла, на что она смотрит, сразу одёрнула руку и спрятала её за спину, будто это бы чем-то помогло. — Будешь так себя вести, быстро вылетишь отсюда, — прошипела она и вышла, сильно хлопнув дверью. Я вздрогнула, а Чонсок рассмеялся. — Послушай, нужно нанять тебе другого наставника по танцам. Она тебя уже ненавидит. Подпиши здесь и здесь, — сказал он и сунул мне бумагу. Я быстро подписала всё, даже не читая. — Идём, я отведу тебя в общежитие. В нескольких метрах от самого здания Биг Хита стояло здание общежития. Оно было не меньше, чем сам Биг Хит. Чонсок подтолкнул меня вперёд. Я вошла. Оно было абсолютно пусто. На губах застыл немой вопрос. — Все на тренировках. Произошёл один казус, после которого пришлось ещё больше занять девушек. Он произошёл давно, но все помнят. А Ким Сохён до сих пор ногой не ступала в общежитие, — он говорил быстро и на ходу. Я едва поспевала за ним. Мы поднялись на второй этаж. Он толкнул дверь. Это была маленькая одиночная комната. Шкаф, кровать, стол, тумба — ничего лишнего. — Специально для звёздных солисток готовили. Ты как раз такая. Он вошёл, поставил чемодан и закрыл дверь. Я подошла к окну и повернулась лицом к комнате. Чонсок медленно подошёл ко мне. Так близко, что даже закружилась голова. Он был шикарен, даже не так, он был великолепен и, пожалуй, самым идеальным образцом мужчины. Ни один парень не стоял рядом с ним, любая бы бросилась к нему в ноги. А сейчас этот кумир десятков стоял передо мной и обжигал дыханием шею. Я наклонила голову в сторону и закрыла глаза. Так вот почему я ему понравилась. Красивая, значит. Я приблизилась к его губам, нежно провела рукой по щеке. Он был готов к поцелую. Думаешь, я так легко тебе достанусь? Никто больше не получит меня так легко, как мог бы. Никакие цветы, ухаживания тут не помогут. Я задела его плечом и прошла вперёд. — Ах, как красиво-то! — возразила я. Чонсок тихо ударил рукой о подоконник. — До завтра, — сказал он и вышел. Я усмехнулась и принялась раскладывать вещи.

***

Прошло четыре месяца. Клуб «RUN» был пуст в дневное время. Скоро здесь соберётся вся молодёжь района и будет играть громкая музыка, но не сейчас. Сейчас это тихое дневное кафе, не более. Стопка за стопкой летели в горло, жгли изнутри грешную душу, заставляли страдать тело. Никто не мог остановить. Почему? Никто не мог заменить её. Роскошная девушка. Пэ Суджи. Любой бы хотел её на моём месте. Заполучить силой, изнасиловать и присвоить. Я страстно хотел её, как женщину, как горячую игрушку или как антиквариат. Она была своего рода интересной безделушкой, которая была всегда под рукой. Но всегда видишь в ней что-то новое, отчего хочешь играть в неё ещё больше. И внезапно у тебя её кто-то забирает. Мин Юнги. Я ненавидел этого ублюдка больше, чем Тэхёна, который убил предмет моего воздыхания в юности. Стал бы я так долго издеваться над ней? Если бы она дала мне сразу, я бы принял её и любил. Она сама заставила меня издеваться над ней. — Приедь в клуб. Я жду тебя, — сказал я. Телефон полетел на барную стойку, за которой стояла милая девушка. Сольми прибыла как раз вовремя. Шестнадцатилетняя девушка с прекрасным телом и чёрной душой. Она давно давала мне за то, что я принял её, полную бездарность, к себе. В коротком чёрном платье с глубоким декольте. Она была невероятно похожа на Суджи. Чёрные волосы, большие глаза. Но это была не Суджи. Когда я увидел её позавчера в это шикарном красном платье, едва сдерживался чтобы грубо не отыметь на кухонном столе. Она улыбнулась мне. Я кинул на стол деньги и, держа Сольми за талию, поднялся вверх, прошёл по узкому коридору и оказался в комнате. Быстро сорвав с неё платье, я принялся жадно целовать её. Девушка во всём поддавалась мне. Вот отличие от Суджи. Суджи даже не отвечала, когда я целовал её на холмах, и на глазах стояло явное безразличие. «Делай со мной, что хочешь, я никогда не буду твоей», — я помню, как она прошептала это. Неужели она не понимает, что только за это я её ненавижу? Я повалил Сольми на кровать. Она быстро и умело расстегнула все пуговки на моей рубашке. Я помог ей снять её с себя. Я быстро скинул штаны и одним рывком вошёл в неё. Девушка громко вскрикнула. Я представлял её. Но у Сольми даже аромат был не тот, поэтому удовольствия было мало. Когда я закончил, то просто встал и начал одеваться. Девушка в это время лежала в постели полностью обнажённая. — Чольсу-я, ты знаешь, что у нас новенькая? — спросила Сольми. Я замер и повернулся к ней, так и не застегнув рубашку до конца. — Кто это? — я, наконец, понял, что нужно надеть хотя бы что-то из нижней одежды. — Пэ Суджи. Такая на вид милая, худая, но красивая, — в ушах звоном встало это имя. Сюзи? Так вот зачем к ней приходил тот парень. Я видел в нём кого-то знакомого, но не знал кто это. — Чья она? — стараясь не показывать своего удивления, сказал я. Сольми явно льстило, что я не заинтересовался новенькой. Но знала бы она, что я заинтересован ею уже несколько лет. Нужно жениться на ней прежде, чем она станет знаменитой. А я уверен, что это произойдёт быстро. — Директора Ли. — Будем надеяться, что Чонсок не вцепится в девчонку мёртвой хваткой, — прошептал я так тихо, чтобы не услышала Сольми, и потянулся за пиджаком, в котором лежали сигареты.

***

Время тянулось мучительно долго. Никто не соизволил мне объяснить, куда исчезла Сюзи, почему Тэхён перестал появляться. Я была абсолютно одна с раннего утра до позднего вечера. Мама пропадала невесть где. Всё это невероятно бесило. Так и хотелось дождаться возвращения мамы и расспросить её обо всём, что произошло за последние четыре месяца. Я выздоровела. Приступы больше не случались. С Чон Хосоком мы подружились и теперь часто виделись. Я знала, что у него ко мне явно не дружеские чувства, но скрывала это. Я же до сих пор надеялась, что Тэхён однажды придёт ко мне с букетом цветов, станет на одно колено и протянет руку с кольцом. Но этого, естественно, не случалось, что сильно расстраивало. Я вела слишком однообразный образ жизни. Днём училась и делала домашнее, готовилась к выпускным экзаменам, чтобы стать интерном. Вечером приходила, ела, шла в душ и ложилась спать. Ничего нового. Маму я почти не видела. Она уходила как раз тогда, когда я просыпалась, а приходила тогда, когда я спала. Я несколько раз пыталась дождаться её прихода, но всегда засыпала. В этот день я шла с учёбы. Было немного мрачно, уже сгущались сумерки. Птицы затихли, район у дома был спокоен, как всегда. Я вошла в переулок. И внезапно сзади послышались тихие голоса. Я сразу поняла, что они были далеко, поэтому скорее поторопилась домой. Но люди быстро догнали меня. Это были двое мужчин крепкого телосложения. Я пискнула, когда мне на плечо легла рука. От природы я была невысока ростом, поэтому мужчины казались на моём фоне огромными. — Что вам нужно? — спросила я тихо, но в переулке мои слова разлились по стенам глухим эхом. — Ли Чжиён? — сказал самый высокий из них. Я кивнула. В темноте их лица было не видно. Рука потихоньку потянулась в сумку. Они прижали меня к стене. Пальцы коснулись холодного металла. Я быстро достала из сумки синенький газовый баллончик и распылила его с поднятой рукой. А затем рванула в сторону дома. За спиной послышались громкие крики, а точнее стоны. Никогда не слышала, чтобы мужчины так стонали от боли. Я закрыла дверь на все имеющиеся замки сразу и судорожно начала набирать номер Хосока. Пальцы не попадали по клавишам, и каждую цифру я набирала раза по три точно. Но, в конце концов, я нажала на злополучную кнопочку с зелёной трубкой. Возьми же трубку, чёртов Хосок! Я крыла его всеми возможными матами и даже такими, о которых раньше думать себе не разрешала. Но, как оказалось, прошло всего пять секунд перед тем, как он взял трубку. — Хосок, меня какие-то придурки зажали в переулке, я не знаю, что они хотели от меня! — крикнула я истерически. Футболка неприятно липла к телу из-за пота, волосы были во рту, а коленки предательски дрожали, не позволяя подняться. — Сейчас я приеду, солнце, — сказал он, сразу поняв, что я в ужасном состоянии. Спустя несколько минут в дверь постучали. Я всё так же продолжала сидеть у двери и пялиться в одну точку, поэтому вздрогнула. Я медленно встала и открыла дверь. Но за ней оказался отнюдь не Хосок. А какой-то парень. И, пожалуй, это был тот самый, которому я прыснула в рожу баллончиком. Почему я так решила? Его глаза были красные и очень сильно слезились, а ещё на коже были розоватые пятна. Он прикрывал всё, что было ниже глаз рукой. Я отшатнулась назад. — Чжиын, ты совсем сдурела? — спросил знакомый голос. А потом раздался протяжный звон и мужчина полетел прямо мне в ноги лицом. А за его спиной стоял Хосок, державший в руках огнетушитель. Его лицо было не менее испуганное, чем моё. Но на всеобщее удивление, мужчина взвыл. И быстро встал, ведь явно имел отличную физическую подготовку. И только когда он не прикрывал лицо, я узнала в нём своего брата. Младшего брата. Чжихуна. Он резко обернулся, и тут уже огнетушитель поскакал по лестнице, издавая громкие и звонкие звуки. И как я могла забыть, что брат собирался приехать на этой неделе? Спустя полчаса мы сидели втроём за столом. Я обработала Хосоку припухший нос и засунула в него ватку, а Чжихуну закапала глазные капли от раздражения и намазала кожу детским кремом. Царила натянутая атмосфера. Парни метали друг в друга грозные взгляды, но сказать не решались ни слова. Брат боялся меня, Хосок — Чжихуна. Я сидела, положив голову в ладони, и думала. А что, если бы на месте Хосока был Тэхён? Интересно, понравился бы он Чжихуну. Хотя, если бы Тэхён точно так же, как Хосок ударил брата по спине огнетушителем, то брату он явно не понравился. Но больше меня удивляет, как я сразу не узнала брата по голосу. Ему нужно чаще приезжать. На душе скребли противные чёрные кошки, а совесть вылезла из-за закоулков и теперь помогала кошачьим раздирать на кусочки стенки моей несчастной грешной душеньки. Первым не выдержал натянутого молчания Хосок. — Так значит, что ты брат Чжиын? — сказал он робко и даже как-то слишком неуверенно, а потом сразу опустил голову. — Да. Ты кажешься мне очень знакомым. Представишь нас, сестрёнка? — Чжихун как-то по-особому выделил тот факт, что я его сестра. Я быстро закивала и встала, проверяя, подогрет ли чайник. И он был подогрет. И только потом до меня дошло, что чайник ну никак (!) не мог быть подогрет. Потому что мама уходит на работу рано утром, а приходит поздно вечером. Этого быть ну просто не могло. Не знаю почему, но меня в это же мгновенье потянуло к холодильнику. Я широко распахнула его, придерживая дверь рукой. Я отшатнулась. Он был полон свежей еды, которой не было ещё сегодня утром. — Чжиын, ты чего? — сказал брат и встал. Я дёрнулась от его холодных рук в сторону. Тут уже встал Хосок. — Этого всего… Этого… Этого не было ещё утром! — прошептала я и закрыла глаза, повалившись в руки Хосока. И тут сверху донёсся женский голос. — Я ждала, пока ты заметишь, сестрёнка, — сказала изящная девушка, с красиво подведёнными глазами. Она была одета в красное кружевное платье. — Чжиён… — прошептал брат.