Время вспять не повернёшь

      Прохладный летний день и солнечная погода — самое то для вечеринки с друзьями на природе. Адриан Агрест на своём автомобиле подъезжает к дому Альи и Нино. У забора уже стоит чья-то иномарка.       Прихватив из машины бутылку вина, он подходит к калитке, но та не заперта: видимо, для него оставили открытой. Пройдя пару шагов, он уже нажимает кнопку дверного звонка, немного волнуясь от предстоящей встречи. Через пару минут дверь открывает Алья, приглашая его войти.       — Какие люди. Опаздываем, между прочим, — весело говорит Алья, с укором смотря на него.       — Тогда в качестве извинения могу предложить вам это. — Агрест протягивает хозяйке дома бутылку дорогого вина.       — Ого, Бордо, двадцать лет выдержки? Неплохо… Тогда можешь проходить, Адриан, так уж и быть, — продолжает шутить Сезер.       — Куда идти, не подскажешь?       — Вот гостиная с кухней совмещенная, видишь? Прямо через неё в сад выходи, там все уже собрались. А я штопор пока поищу.       Указав ему дорогу, Алья проходит на кухню.       Пройдя насквозь гостиную, Адриан через балкон спускается по ступеням на задний двор, мысленно отмечая, что внутренний интерьер и внешняя отделка дома выполнены очень искусно.       До его ушей доносится гул голосов. Вокруг очень красиво: яблони, кустарники, небольшой декоративный пруд… Чуть поодаль в тени деревьев он замечает стол, за которым сидит несколько человек, среди которых — Маринетт и двое незнакомых ему людей. Втроём они о чём-то беседуют. Адриан подходит поближе и негромко произносит:       — Всем добрый вечер.       — О, привет, Адриан, присаживайся, — поднимая взгляд на гостя, приветливо говорит Маринетт.       — Спасибо.       — Знакомься, это Матис, он работает вместе с Альей.       — Здравствуйте, Матис, — немного смущённо отвечает Агрест, садясь во главе стола.       — Приятно познакомиться, — отзывается мужчина.       Адриан поворачивает голову на доносящиеся откуда-то знакомые голоса. Это Нино и дочь Маринетт готовят что-то на мангале. Матис обращается к Агресту:       — Мне кажется или я вас уже где-то видел?       — Всякое возможно.       Вдруг за спиной раздаётся задорный голос Альи:       — Ну, прям паиньку из себя не строй, Адриан. Уж в сфере моды твоё лицо всем и каждому знакомо.       — Алья права. Адриан — глава агентства «AMM»*, — подтверждает Маринетт.       — Вот это да, тогда сегодняшний вечер будет вдвойне приятным. — Смотря на Адриана, резюмирует Матис.       — Пройдёт приятно, если кое-то соизволит наконец присоединиться к ужину.       — Строго кричит Алья в сторону Нино и Эммы.       — Пару минут ещё: овощи дойдут. Иди, Нино, я тут сама справлюсь. — Доносится нежный голос из другого конца сада.       Ляиф подходит к гостям, ставит тарелки с горячей едой на стол и, улыбаясь, приветствует своего друга детства. Нино и Адриан ещё пару минут болтают друг с другом, пока над ухом Адриана не раздаётся знакомый голос:       — Мам, где мне сесть?       — Да где есть место, там и садись, Франция — свободная страна. — Встревает Алья в разговор.       Тогда белокурая девушка-подросток усаживается напротив Адриана, заинтересованно оглядывая его. Компания начинает трапезу. Завязывается непринуждённая беседа обо всём подряд: о работе, о сносе какого-то здания в центре, о французских винах… О том, какие молодцы Алья и Нино, что сюда переехали.       Адриан по пути сюда, думал, что будет неловко себя чувствовать, но атмосфера складывается тёплая. Сезер всё также оригинальна и остра на язык, как и раньше: рассказывает с огоньком в глазах о статьях собственного авторства, шутливо ругает Нино за заляпанную соусом скатерть. Агрест втягивается в какую-то дискуссию с Маринетт и Матисом касательно моды. И только сидящая напротив Эмма молчит, изредка бросая изучающие взгляды на Адриана, что он разумеется, замечает, невольно отвечая ей тем же. Иногда девушка вставляет какое-нибудь слово в разговор, но в основном молча ест и пишет что-то в телефоне. Оно и понятно: компания ей не совсем по возрасту.       Он думает, что дочь Маринетт всё-таки не так похожа на ЛедиБаг. Скорее она напоминает… Кого же напоминает? Неужели?.. Его мать? Определённо: Эмма Дюпен своими зелёными радужками глаз и локонами цвета пшеницы воскрешает в его памяти смутный образ родной матери, которую он уже и не помнит почти. От подобных мыслей Адриана отвлекает Матис:       — Может, как-нибудь все вместе сходим куда-нибудь?       — Не знаю, если время найдётся. — Уклончиво протягивает вечно занятой Агрест.       Но в разговор снова вливается вездесущая Алья, прервав свои заигрывания с Нино:       — Конечно сходите. Да, Адриан? Матис, вообще, рубаха-парень. Отличный коллега, и потрясающий друг, да, Маринетт? Тебе-то виднее: вечно ты его с работы вырываешь?       — Алья, да что ты такое говоришь? Это же просто помощь: он и сам «вырываться» рад. Никто у тебя его не отнимает.       — Ой, прям, посводить тебя ни с кем нельзя… — Разочарованно произносит Алья, глядя на Маринетт.       — Думаю, мы бы сами с этим разобрались, да, Мари? — Пытаясь перевести тему, спрашивает Матис.       — Именно. — соглашается со своим, по всей видимости, приятелем, бывшая одноклассница Адриана.       Он невольно хмурится от чего-то. Неужели ревнует? Ну и глупости.       Вскоре Матис уезжает домой на такси, сославшись на необходимость рано вставать завтра. Остаётся лишь их компания. Эмма встаёт из-за стола и обращается к Маринетт:       — Мам, ну так что вы там решили? Мне отменять кино на завтра или нет?       — Ах да, прости… — Говорит Дюпен-Чен и обращается к Алье: «Мы же остаёмся у вас?».       — После вина в машину я тебя не посажу, подруга, — отвечает та.       — Я бы и так осталась, просто из вежливости спросила, подруга, — передразнивает её Маринетт.       Адриану смешно: эти шутки очень мило выглядят со стороны, навевая ему воспоминания о коллеже.       Он чувствует удар кулаком в плечо, это Нино:       — Адриан ты же останешься?       — Ммм, наверное.       — Без вопросов, он остаётся, — снова решает за всех Алья: перепила вина, наверное.       — Тогда я отменяю кино. Алья, где мне лечь, скажи, пожалуйста. — Раздаётся голос Эммы, которая стоит тут уже 5 минут, наверное.       — У нас две гостевых комнаты: выходит, что ты, Эмма, будешь с Маринетт спать, а ты, Адриан — на двуспальной кровати в другой комнате, — подводит итог Нино.       Адриан молча кивает.       — Ну мам, там же вай-фай не ловит, так что я во вторую комнату хочу, плюс там кровать одна большая.       — А я где спать буду, ты подумала? Ну ни дня без интернета не можешь, — строго отвечает ей Маринетт. Так непривычно видеть её в амплуа матери.       — Мари, не возникай. Пусть Адриан вторую кровать тогда в твоей комнате займёт, а Эмма поспит одна, говорит Алья, подыгрывая своей подруге бровями, будто намекает на что-то.       Но в разговор встревает Адриан:       — Извините, конечно, ребят, но это как-то неудобно. Никаких вариантов больше нет?       — Диван в гостиной, — предлагает Нино.       — Пойдёт.       Маринетт шутливо подмечает: " Эмма, цени этих людей: всё ради тебя».       — Спасибо, месье Агрест, — вежливо благодарит его младшая Дюпен-чен, делая шутливый реверанс.       — Не за что, Эмма. И… Называй меня Адрианом, хорошо?       — Замётано, — подмигнув, отвечает Эмма и, пожелав всем спокойной ночи, уходит в дом.       Совсем стемнело, пахнет летом. Четверо друзей ещё долго разговаривают, вспоминая былые деньки и потягивая красное вино из фужеров. Проходит пару часов и им приходится идти спать. Все уходят на второй этаж, кроме Адриана, которому Алья уже постелила на диване. Гостиная кажется большой за счёт отсутствия стены, отделяющей её от кухни. Ему приходится лечь прямо в одежде, ведь комната проходная, а тут ещё и Эмма: при ней и с голым торсом ходить неудобно как-то.       Агресту не спится: то ли на новом месте, то ли из-за большого количества впечатлений. Сколько он уже так пролежал, не смыкая глаз? Час? Два? Он уже и в соц. сетях посидел с телефона, и электронную почту проверил, а сна ни в одном глазу…       Вдруг слышатся чьи-то тихие шаги: кто-то, спустившись со второго этажа, крадясь на носочках, идёт на кухню. Затем останавливается… Слышно, как этот кто-то наливает себе воды, а потом раздаётся грохот, будто что-то стеклянное разбивается, падая на пол. Адриан садится на диване и поворачивает голову вправо на источник звука. Из темноты доносится:       — Блиин, Адриан, прости. Разбудила, да?       — Нет, я не спал…       Сначала он не узнаёт этот голос, а потом этот кто-то спрашивает:       — Где тут у них метла?       Тогда Адриан быстро встаёт с дивана и включает свет. В несколько метрах от него посреди кухни, окружённая осколками стекла, стоит его бывшая одноклассница. У него открывается рот от удивления: на Маринетт всего лишь пижамные шортики и майка. Мокрая насквозь. Он нервно сглатывает, потому что сквозь эту чёртову майку виднеются торчащие соски.       Спокойно… Нужно успокоиться. Это просто женщина в майке. Подумаешь ночью, подумаешь мокрая.       Маринетт дёрнулась в сторону, пытаясь перешагнуть через остатки разбившегося графина, но её останавливает Адриан:       — Аккуратнее: там стекло, не двигайся. Давай помогу убрать.       — Не надо, я сама. Просто мне нужен веник.       — Стой, я сейчас поищу.       — Вон там, кажется, возле холодильника, — бормочет Маринетт, указывая на что-то у него за спиной.       Он приносит метлу, передавая Мари прямо в руки, но нечаянно касается её руки своей.       Его сердце почему-то пропускает удар. Немного неловко всё это: Маринетт начинает подметать результаты своей неловкости, нагибаясь ниже так, что Адриану очень трудно держать себя в руках, смотря на неё. Нужно сгладить ситуацию. Тогда он говорит:       — Пожалуй, чаю нам сделаю. Будешь?       — Ты так любишь чаепития, я смотрю: и на работе, и в гостях чаёвничаешь.       — Да… Вот такой вот я. Надеюсь, Алья не убьёт нас за самодеятельность у неё на кухне.       — А мы ей не скажем. — Загадочно подмигивая ему, шепчет Дюпен-Чен.       Вскоре она заканчивает с уборкой и продолжает:       — Вроде всё. Что там с чаем?       — Чашки и заварку я нашёл, вода почти вскипела… Погоди, Маринетт, тебе холодно, наверное?       — Есть немного, но сойдёт, потому что туда-сюда я ходить не собираюсь. Чаю выпьем, и уже потом только наверх.       — Тогда сделаем так, — говорит Адриан, передавая ей чашки, и идёт к дивану.       Маринетт, стоя к нему спиной, доделывает за Агреста работу. Он берёт с дивана плед, всё ещё хранящий его собственное тепло, и подходит сзади к замёрзшей Мари. Он укрывает её, положив руки на дрожащие плечи.       Проходит секунд тридцать, но его руки не двигаются с места: так приятно почти обнимать её.       А Маринетт так и замерла с ложкой в руке. Пульс учащается. На него что-то внезапно нашло: то ли от неожиданности ситуации, то ли мокрая футболка во всём виновата. Мысли куда-то ускользают…       — Подумал, тебе лучше согреться, пока не переоденешься…       Почему он именно шёпотом это сказал? Почему его голос звучит хрипло и тихо?       Маринетт вздрагивает и шепчет в ответ:       — Д-да. Спасибо…       Время идёт, а они так и стоят, не двигаясь с места. Её рука все ещё держит чайную ложку.       Секунда и его губы сами тянутся к нежной шее Мари. Такой приятный аромат.       — Адриан? — на выдохе произносит она.       — Да, извини. Что-то нашло на меня, — отступая назад, говорит он хриплым от желания голосом, чувствуя, как бешено бьётся сердце.       Вдруг Маринетт оборачивается, притягивает его к себе и жадно впивается поцелуем ему в губы. От подобной реакции Адриан чувствует волну возбуждения, расходящуюся по телу.       Дальше ему будто срывает крышу. Её мягкий язык уже извивается у него во рту, а руки спускаются ниже. Поцелуй глубок и жаден. Будто это последний поцелуй в их жизни. Слышно прерывистое дыхание Маринетт. Чайная ложка звонко падает на пол…       Так хочется сорвать с неё всю одежду. Именно так он и делает, подхватив Мари под бёдра и усадив на столешницу. Он быстрыми движениями снимает эту чёртову футболку, под которой ничего нет. Стон сам слетает с его губ, так долго не чувствовавших ласки.       Тепло разливается по всему телу, заставляя прижиматься к уже обнаженной девушке сильнее. Её руки быстро пытаются расстегнуть ширинку, которая теперь так сильно давит на член. Она кусает его губы, тянет за волосы, не давая сделать ни вздоха. Её бёдра уже двигаются навстречу. Он чувствует её лобковую кость сквозь ткань своих джинс. Адриан снимает с Мари трусы, откидывая куда-то в сторону. Куда они так спешат?       Животное влечение к ней почти лишает рассудка. Он кусает её в шею, чувствуя горячее дыхание у себя за ухом. Земля уходит из-под ног… Адриана здесь нет. Здесь только жгучее опьяняющее возбуждение.       Наконец её руки расстёгивают ширинку и крепко обхватывают его член. По телу Адриана пробегает лёгкая дрожь. Он продолжает неистово целовать её везде, куда может дотянуться в такой позе. Опьяняюще… И тут она сама резким движением насаживается на него, из-за чего приходится подхватить ее на руки, а затем опустить обратно на столешницу.       Начиная двигаться, он всё сильнее сдавливает её соски, от чего их стоны становятся громче, но тут же рука Маринетт зажимает ему рот.       Агрест теряет контроль и больше не сдерживается, начиная двигаться в бешеном ритме. Руки Мари всё сильнее прижимают парня к себе. С каждым толчком огонь внутри разгорается всё сильнее. Тянущее чувство внизу живота нарастает с каждым толчком. Он совсем теряет контроль. Их тела будто сами знают, как и что делать друг с другом.       Так влажно и узко. Её обжигающее дыхание и грудь, трущаяся о его торс… Толчки всё быстрее. Глубже. Воздух всё жарче.       Слышно, как она бьётся головой о дверцу шкафчика позади. Маринетт дышит ещё глубже, а он ещё быстрее двигается внутри нее. Он чувствует, как она сильнее сжимает его член, а её лоно начинает пульсировать. Маринетт тихо и протяжно стонет на ухо, сотрясаясь всем телом… Такая мокрая, такая горячая… Он чувствует её дрожь и ноги, сомкнувшиеся у него за спиной. Тогда он крепче обхватывает её талию всей рукой и, упираясь лбом в тот же бедный шкафчик, кончает.       На пару минут они застывают в этом положении, еле переводя дыхание. Адриан помогает ей слезть со столешницы, всё ещё держа в своих объятиях, тяжело дыша через рот. Мари шепчет ему прямо в губы:       — Чай уже остыл.       — Знаю, — хрипло отвечает он, снова исступлённо и жадно впившись в её губы.       Постепенно он возвращается с небес на землю, осознавая, что они всё ещё полуобнажённые, посреди чужой кухни, обнимаются с… Маринетт… Которую он не видел около пятнадцать лет, и у которой дочь спит наверху. Тогда он отстраняется, и, заглядывая в голубые глаза Мари, шепчет:       — Всё хорошо?       — Всё… Очень… Хорошо… Но нужно знать меру.       Всё ещё глубоко дыша, она нагибается, поднимая с пола трусы и плед. Накидывает тот на плечи и, помахав рукой, также на носочках поднимается по лестнице…       ЧТО. ЭТО. БЫЛО? Он даже раздеться толком не успел. Так и стоит посреди кухни в одной футболке, ошеломлённо взирая на лестницу, по которой только что поднялась наверх Маринетт. Та, с кем он совсем потерял стыд и голову на несколько минут.

***

      — Подъём, брооо, просыпайся! Все уже давно встали, пойдём завтракать.       Адриан еле открывает глаза и оглядывается вокруг, замечая Нино.       — Доброе утро.       — Доброе. Хотя, по тебе не скажешь. Жду в саду… Что это? — любопытствует Ляиф, поднимая с пола все ещё влажную футболку Маринетт.       — Да мне-то откуда знать? — врёт Адриан.       — Тогда спрошу у Альи.       — Подожди!       — Чего?       — Ааа, нет… Ничего, — передумав останавливать Нино, говорит Адриан, всё-таки не желая раскрывать их с Маринетт тайну.       Он встаёт и, сходив в ванную, присоединяется к остальным. Затем приветствует всех:       — Доброе утро.       — Доброе, Адриан, — бодро приветствует его Эмма, на секунду оторвавшись от смартфона.       Он улыбается ей в ответ, и замечает Маринетт, которая тут же отводит взгляд в сторону.       — Что-то шумно сегодня ночью было, Адриан. Ты пока спал, случаем не заметил, как мимо стадо слонов пробегало? — спрашивает Алья, прожигая его взглядом.       Эмма вопросительно смотрит на мать.       — Эээ, о чём ты? Вообще ничего не видел, спал как убитый.       — Ну да, как убитый спал. А чай на две персоны пили домовые, видимо, — продолжает издеваться хозяйка дома.       — Извини, что порылся на вашей кухне, не прилично с моей стороны.       — Твои показания расходятся: то ты спал, то рылся на кухне: чай пил, значит?       Блин. Она точно всё знает. Алью ничем не обманешь.       Вдруг на крыльце балкона, ведущего из дома во двор, появляется Нино:       — Алья, что это и куда мне её деть? Это твоя майка?       — Какая майка? Я убралась вчера перед приходом гостей.       Сезер вдруг вскрикнула, схватившись за бок под пристальным взглядом Маринетт.       — Моя это майка, Нино, отнеси в стирку, пожалуйста, — измученным голосом протягивает Сезер, довольно лыбясь. Затем переводит злой и любопытный взгляд на Маринетт, а потом — на Адриана. Тогда он смущённо закидывает руку за голову.       — Чай пили значит…       — Тема закрыта, Алья. Все вопросы потом, — уверенно говорит Мари, опасливо смотря на свою дочь.       — Эмма, скажи своей мамочке быть более тактичной находясь в гостях, — давится Алья от смеха.       Тогда Эмма вдруг встаёт из-за стола, скорчив гримасу отвращения, и говорит:       — Я в этом не участвую. Даже представлять не хочу, что тут у вас за чай был. Уже собираться пора.

***

      Через полчаса, уже попрощавшись с друзьями, Маринетт, Адриан и Эмма стоят возле своих автомобилей, готовясь уезжать. Адриан шепчет на ухо бывшей однокласснице:       — Мари, можно взять твой номер, пожалуйста?       — Может быть, просто забудем это недоразумение?       — Недоразумение? Забудем? Хм…       Адриан пару секунд размышляет, а потом обращается к младшей Дюпен-Чен:       — Эмма, не могла бы ты, пожалуйста, дать мне номер своей мамы?       — Без проблем. — Говорит она, показывая экран своего смартфона Адриану.       Маринетт это не нравится:       — Эмма, да что ты за предательница? Иди и жди в машине.       — Какая она у тебя молодец.       — Ага, шутник нашёлся. В общем, я понимаю, мы неплохо повеселились, конечно… Но давай это останется между нами?       — Поздно: я уже стрельнул твой телефончик, — заигрывающе улыбаясь, выдаёт бывший Нуар.       — Не думаю, что это верное решение. Мне некогда заводить подобные связи, да и нам пора ехать. Так что, удачи тебе, — быстро произносит Маринетт, почти уходя.       — Постой, почему бы не попробовать?       — Ну, думаю, что если мы продолжим подобные встречи, то кому-нибудь потом будет больно. Уж мне это знакомо…       — Почему? Вчера было не больно.       Он не в состоянии контролировать дурацкую улыбку, растянувшуюся у него на поллица. В ответ на эту шутку Маринетт изображает «facepalm» и говорит:       — Даа, чувство юмора как у пятилетки… Я тебе к тому, что мне сейчас не до лёгких романчиков. Да и как бы дружба наша не пострадала.       — Я всё понял. Не пострадает, не бойся. Тогда до встречи! — С улыбкой говорит Адриан и направляется к своему автомобилю.       Из машины доносится уставший голос Эммы:       — Маааам, ну поехали уже.       — Поехали, поехали…

***

      С тех пор, как они с Маринетт сходили с ума друг от друга на кухне друзей, прошло около недели. Но Адриан никак не может этого забыть.       Не считая постоянных отношений, за последние лет пять у него было несколько интрижек чисто ради удовлетворения потребностей, но ничего подобного он уже очень давно не чувствовал. Ему будто крышу сорвало. Повторить ещё раз он совсем не против, а сказать, что Маринетт не понравилось — было бы ложью. Но… Она не хочет отношений без обязательств. Почему? У неё взрослая дочь и никого вроде бы нет. Обычно отказываются от тех романов, которые могут зайти дальше. А если они так договорятся — будет просто отлично… Здесь что-то не так. Он не собирается терять такую потрясающую женщину. Нужно ей позвонить. Он набирает номер, который ему дала Эмма и, дождавшись ответа, лукаво говорит в трубку:       — Добрый вечер, мадемуазель. Можно с вами познакомиться?       Да что на него нашло? Почему он ни с того, ни с сего стал флиртовать и вести себя как идиот?       — Серёзно, Адриан? Я знаю, чей это номер.       — А я скрываюсь что ли? Пойдём поужинаем, Маринетт.       — Я занята следующие несколько дней, извини.       — Я тоже занят, но это не проблема. Кстати, тебе удобно сейчас говорить?       — Ага.       — Тогда… Что там насчёт поужинать со мной?       — Нет, спасибо. Я тебе уже сказала, Адриан, что не могу, да и на данный момент мне подобное не интересно.       — То есть, подобные связи не по твоей части?       Маринетт молчит, а потом, глубоко вздохнув, отвечает:       — Я не знаю… Дело не в моём отношении к встречам без обязательств. Просто считаю, что заходить дальше не стоит. У меня дочь и любимая работа, понимаешь.       — Да чем тебе не угодят редкие свидания по субботам? Эмма уже взрослая, к тому же.       — В этом и проблема: нет никакой гарантии, что эти редкие свидания не станут частыми.       —…       — Адриан?       — Частыми? Не думал, что такое даже возможно. Ммм. Так мы играем по-крупному? Тогда так: одна встреча, Маринетт. Без подтекста, просто ужин и разговор. Я хочу услышать причину, по которой я не гожусь ни для редких, ни для частых встреч. Потому что в воскресенье твоё тело так не считало       — Ты же не отстанешь, верно?       — Какая ты догадливая.       — Хорошо. Один вечер. Я тебе постараюсь объяснить, что к чему, и мирно разойдёмся.       — Спасибо, Мари. Через две недели, в пятницу тебе будет удобно?       — Да. Только можно я место выберу?       — Договорились. Напиши потом, куда мне подъехать.       — Ладно. Пока, Адриан, мне нужно идти.       — До встречи.       … За две недели нужно придумать, как убедить Маринетт в том, что всё у них получится. Интересно, связан ли её страх довериться ему с отцом Эммы? Может быть тот парень бросил Мари слишком жестоко, и теперь у неё проблемы с отношениями даже через столько лет? Интересная ситуация… В любом случае, Мари такая замечательная и, как оказалось, очень чувственная… Нельзя упускать её: вряд ли потом ему ещё раз повезёт встретить кого-то, к кому он настолько же будет неравнодушен. Где она только была всё это время?