Время вспять не повернёшь

***

      Прошло всего ничего с тех пор, как они праздновали новоселье у Альи и Нино. Однако всё вернулось на свои места: скучная череда рабочих дней, одинокая пустая квартира. Тот дивный летний день, проведённый в компании с друзьями снова кажется сном. Будто Адриану дали передохнуть от многолетней рутины, а теперь забросили обратно в это море отчаяния. С ребятами ему удалось почувствовать себя живым. Особенно с Маринетт.       Необычная история, конечно: так не похоже на него самого, разве мог вечно равнодушный ко всему Агрест вдруг потерять контроль над своим телом и разумом? Вряд ли. Или этому должна быть причина.       Причина… Интуиция подсказывает, что схожесть Эммы с его матерью и одновременно с Маринетт, а также, это странное неконтролируемое влечение как-то связаны. Но как? Чем Дюпен-Чен так привлекла его? Что он увидел в ней такого, чего не видел ранее ни в одной женщине? Ни в одной, кроме… Кроме ЛедиБаг.       Не может быть!       Да он просто слеп: разумеется, он увидел в Эмме свою напарницу. Это логично, ведь Маринетт — вылитая ЛедиБаг, а Эмма — её дочь. Адриан ещё раз воскресил в памяти образ Мари… Цветом волос, улыбкой, васильковыми глазами она напоминает ему Леди — вот и всё объяснение возникшему из ниоткуда влечения к бывшей однокласснице. Он просто не смог устоять от того, чтобы испытать хоть что-то отдалённо похожее на Те ночи… Отсюда и его внезапный флирт, и настойчивость. Ему казалось, что пора из этого вырасти и перестать в каждой девушке искать смутно знакомые черты напарницы. Но снова это ощущение.       А ведь они уже договорились встретиться с Маринетт. Неужели, она права, и у них ничего не получится? Хотя, поразвлечься с кем-то очень похожим на Леди было бы верхом блаженства…       Нет, так нельзя. Ведь Маринетт не согласна, да и неуважительно по отношению к старой подруге совсем игнорировать её личностные качества. Тогда зачем он сам ей позвонил? Она же ясно дала понять, что против. А ему и не нужны серьёзные отношения. Он совсем запутался. Как же легко пошатнуть его душевное равновесие: стоит только судьбе послать что-нибудь, напоминающее о тех временах. Он определенно очень слабый человек. Или нет? Возможно ему удастся стать сильнее и продолжить общение с Маринетт, не видя в ней Леди, ведь она достойна внимания сама по себе? Помнится, в коллеже и лицее они очень тепло общались. Нужно ей всё-равно написать.       Удобно устроившись на диване с ноутбуком Агрест заходит в мессенджер*, находит нужный ему контакт по номеру телефона и набирает сообщение:       А: Привет, Маринетт. Как поживаешь? Выбрала, куда мы идём в следующую пятницу?       М: Ты и здесь меня нашёл?       А: ;)       М: Есть у меня одна идея, но это не окончательно.       А: Долго же ты выбираешь, может я всё-таки помогу?       М: Спасибо, но нет.       А: Почему?       М: Не хочу идти в дорогой ресторан.       А: А чем плох недорогой?       М: Ну ты любишь попремиальнее, я думаю.       А: Хорошего же ты обо мне мнения.       М: Ушла работать. Позже напишу, что выбрала.       Почему все считают его настолько высокомерным? Или Маринетт просто шутит? Он ведь и вправду давно не был в бюджетных заведениях…

***

      Уже два дня она не отвечает. Так старательно выбирает место или просто занята?       Но вскоре на экране смартфона всплывает сообщение:       М: Привет. Идём в La Comète**. Адрес сам погуглить сможешь?       А: Смогу, конечно. Кем ты меня считаешь?       Будучи в этот момент на работе, Адриан через рабочий ПК*** находит адрес этого заведения. Маринетт так долго выбирала заведение, и, в результате, они пойдут в это кафе? Простое кафе с хорошими отзывами в сети? Тогда почему так долго выбирала? Могла бы и ему доверить. Странно всё это. Надо спросить…       А: Я глянул, что за кафе ты выбрала. Можно вопрос?       М: Спрашивай.       А: Почему именно туда?       М: А что не так? Слишком просто для месье Агреста?       М: XD       А: Снова эти шутки: (       А: Просто интересно, почему именно этот район: он не особо презентабельный, и кафе самое обычное, а ты несколько дней определиться не могла.       М: Да так, хожу туда изредка, нравится мне там.       А: И всё?       М: А что ещё? Просто не знала, вести тебя туда или нет. Обычно одна туда хожу.       А: Ок. Во сколько тогда в пт?       М: Часов в 8 вечера. Удобно?       А: Да, тогда до пятницы.       М: Ага, пока.

***

      После напряжённого рабочего дня Агрест сидит в своем кабинете, задумчиво глядя на часы. Ещё пара-тройка часов, и он будет сидеть в La Comète с Маринетт. Поскорее бы… Сегодня хочется немного выпить, так что придётся вызывать водителя или идти пешком. Лучше прогуляться, пожалуй. Тогда нужно посмотреть, как на метро добраться.       Адриан достаёт смартфон, открывает приложение с картами и вбивает адрес. Нет… Не может быть. Это шутка такая? Это же угловое кафе, через дорогу от Pulitzer****.       Он издаёт нервный смешок.       Совпадение? Маринетт будто специально выбрала именно это место. Именно это злосчастное кафе… Бред какой-то. Маринетт, Леди, отель… Очень странно.       Он встряхивает головой и ослабляет узел галстука.       Да нет, просто уработался, наверное, вот и напридумывал.       Через полтора часа Адриан уже сидит в кафе на углу улицы, за столиком у окна. Оказывается Маринетт и столик заказала, хотя, несмотря на вечер пятницы, тут есть и другие свободные места. Она писала, что изредка заходит сюда. А значит, знает о количестве народа. Тогда почему именно этот столик?       Он оглядывается вокруг, понимая, что отсюда лучше всего видно здание через дорогу. И перекрёсток… О, ему очень хорошо знаком этот перекрёсток. До боли знаком. Он очень хорошо помнит, как в холодный ноябрьский день переходил здесь дорогу, волнуясь о том, что его ждёт в 811 номере этого отеля. Он так нервничал тогда, боясь предстоящего разговора с ЛедиБаг. Ничего себе совпадение… Сразу вспоминаются безумные ночи, которые Леди и Нуар делили на двоих. Даже спустя столько лет, пульс всё еще учащается при воспоминании об этом.       Он продолжает напряжённо буравить взглядом здание напротив, пока знакомый голос не прерывает его размышления:       — Привет, Адриан, извини, что опоздала.       Он поворачивает голову в сторону пришедшей и видит Маринетт, одетую в бордовый пиджак и узкие брюки, (видимо, с работы сразу сюда приехала).       Даже после долгого рабочего дня ей удаётся выглядеть очень привлекательно.       Маринетт садится за стол и берёт в руки меню, а он обращается к ней:       — Добрый вечер. Ничего страшного, я тут сам недавно.       — Закажем вина, не против?       — Разумеется, я ради этого на метро от работы добирался.       — А мне это поможет чувствовать себя менее скованно, а то я стеснительная по жизни.       — Ага, помню. И довольно искренняя, раз прямо говоришь об этом, — улыбаясь, отвечает Агрест.       Она смущённо ухмыляется в ответ и подзывает официанта. Вскоре им приносят заказ, и молодые люди, увлеченно беседуя, плавно переходят к тому, ради чего они здесь встретились. Первая неловкость ушла, уступив место нескрываемому интересу. Начинает разговор Маринетт:       — Итак, я расскажу тебе, Адриан, почему я против любых отношений с тобой. Плюс, мне интересно посмотреть на твою реакцию, — чётко проговаривает Дюпен-Чен, рассматривая стеклянный фужер, который она держит между двумя пальцами.       — Готов слушать, — с любопытством, придвигаясь ближе, отвечает Адриан.       Девушка напротив делает медленный вздох, будто настраиваясь на верный лад, и с серьёзным видом продолжает:       — В общем, начну издалека. У меня не было особо проблем с парнями в последние несколько лет. Единственное, я не заводила серьёзных отношений, во-первых, потому что у меня есть Эмма, и не думаю, что это на ней хорошо бы отразилось. Во-вторых, по-настоящему серьёзных, всё-таки, не вышло, иначе бы можно было и с Эммой их познакомить. Видимо, не моё это. Проще говоря, проблема не в самих отношениях или их. Гхм… Виде. Проблема в тебе, Адриан, — договаривает Маринетт и смотрит на его реакцию.       Проблема в нём? Именно в нём? И это ему говорит Маринетт? Этого Агрест уж никак не ожидал услышать, и поэтому делает паузу, а затем уточняет:       — То есть, ты не хочешь быть со мной, потому что я тебе не нравлюсь?       — Нет, Адриан. Ты мне нравишься и как человек, и как мужчина, — отвечает девушка, смотря прямо ему в глаза.       — Вообще тогда не понимаю.       — В жизни всё не так просто, уж тебе ли не знать. Дело в том, что… — она делает паузу, усмехаясь чему-то и продолжает: — глупо через столько лет стесняться этого. Ты мне нравился, Адриан. Очень нравился: и в коллеже, и в лицее, и даже после выпуска. Вот вспоминаю сейчас и понимаю, что это было скорее помешательством. Я знала всё твоё расписание на день, записывала в свой личный дневник все фразы, которыми ты меня поддерживал, — снова остановившись, Маринетт делает глоток красного вина и заливается смехом:       — Боже, а-ха-ха. Адриан, у меня даже вся комната была обклеена твоими постерами из журналов. Особенно теми, где ты в плавках, понимаешь?       Он осознаёт услышанное и чувствует, как щеки краснеют от удовольствия. Разумеется, он знал, что по нему сохнет полшколы, моделью же был… Но подруга? И так долго? Даже если так, то почему бы теперь не наверстать упущенное?       — Маринетт, всё равно не понимаю, какое это теперь имеет значение?       — А вот какое: я не просто сохла по тебе. Я уважала тебя и восхищалась твоими чертами характера. Когда мне было уже 18, я поняла, что может стоит попытать счастья, наивно полагая, что раз ты был всё время один, то тебе и не нравится никто. Короче, помнишь я сбежала от тебя, когда ты перепутал дни встречи с мной и ребятами?       — Помню, я очень переживал, что у тебя случилось что-нибудь серьёзное.       — Ну, можно и так сказать… В общем, я услышала, что ты встречаешься с Хлоей и просто не смогла это принять. Пойми, тогда несчастная любовь казалась трагедией, и мне было тяжело знать, что ты с кем-то встречаешься.       — Но, Маринетт, это всё детские чувства. Все мы ошибаемся, и сейчас прошлое не имеет значения.       Адриан тут же подумал:

«Как же лицемерно с моей стороны. Сам-то ты, Агрест, никак свою Леди забыть не можешь».

      — Все ошибаются, ты прав, но есть порой такое, что простить нельзя, особенно самой себе. Слушай дальше. Я просто была слепой. У меня был друг, близкий и верный, считай, родственная душа. Он был влюблён в меня, и я это знала, хотя врала себе, что не замечаю за его флиртом ничего серьёзного. А он знал, что это не взаимно. Когда я узнала о Хлое, мне было очень больно, и я не нашла ничего лучше для себя, кроме как утешиться в объятиях друга. Я знала, что он влюблён и не откажет. Знала, что грязно и эгоистично использую его. Я видела, что он всё понимает и позволяет мне делать, что угодно. Он знал, что был просто утешением для меня, — её голос становится тише, пока она не замолкает совсем.       В виноватом взгляде Маринетт читается… Боль?       — Не переживай, Маринетт, он же любил тебя, как ты говоришь, значит, простил бы.       — Простил бы… Не знаю, сейчас уже поздно об этом говорить. Потом всё как-то быстро завертелось, и я ушла. И знаешь, Адриан? Только после этого я поняла, что не за тобой бегать нужно было, а за ним. Это он был всегда рядом, это он был поддержкой. Не тебя я упустила тогда, а его. Его нужно было ценить. Но прошлое — это прошлое, и повторять своих ошибок я не хочу: больше я не стану заменять кого-то, нагло используя.       — Мари, я не против быть твоим утешением, если ты об этом.       — Вот! Ты даже принципом мышления похож на него. Всё как по кругу, ей-богу… Я просто не могу снова пасть так низко. Только тогда всё было наоборот.       — Наоборот?       — Неважно… Забудь.       — Тогда почему ты встречалась с разными мужчинами и не была против такого утешения?       — Говорю же: вы так похожи друг на друга. Встречаться с тобой как предательство. С другими, я бы вряд ли даже вспоминала о тех событиях. А если это ты, то не могу. Слишком уж ты связан с тем, что было так давно и так важно для меня.       — Тогда, позволь вопрос: ты до сих пор любишь того парня?       Маринетт переводит взгляд на Адриана и разочарованно, подперев голову рукой, рассуждает вслух:       — Любовь. Ты в это веришь, Адриан? Любовь — понятие растяжимое.       Адриан хмурит брови и серьёзно говорит:       — Зря ты так, Маринетт. У тебя есть Эмма, а ещё Алья и Нино. Родители. Любовь существует. Да и сожалела бы ты сейчас так сильно, если бы ничего не чувствовала к тому парню?       — Ты прав, но я говорю о романтической любви. Слушай, может прогуляемся пойдём? Устала немного тут сидеть.       — Конечно, пойдём.       Двое молодых людей, ставших ближе друг к другу за такое короткое время выходят из кафе и направляются гулять по близлежащим улочкам. Тёплый летний парижский вечер плавно перетекает в ночь, окутывающую прохожих. Ночь, как всегда, пробуждающую в людях искренность… Позволяющую открыть те чувства, о которых днём никому не поведаешь…       Присев на скамью, Адриан и Маринетт продолжают беседу:       — Вот ты говорила о любви, Мари. Ты такая счастливая, на самом деле. У меня не всё так просто. Наверное, ты сейчас видишь перед собой успешного богатого бизнесмена, этакого «золотого мальчика». Я считаю, что не любовь, а счастье — понятие растяжимое. Иногда мне кажется, что все знают какой-то секрет. Тайну, о том, как жить счастливо. А я будто стою в стороне и не понимаю, почему мне не удалось её раскрыть (как пафосно я выражаюсь, прости, если что). У меня хороши дела с работой, а вот с людьми ничего не вышло. Ни друзей, ни родителей, ни отношений… Как-то всё само пошло не туда.       — Я знаю, что это звучит странно, Адриан, но даже спустя столько времени, мы всё ещё твои друзья.       — Спасибо, Мари.       Какое же облегчение он только что испытал! Будто камень с души. Он теперь не один, теперь сомнений в этом нет.       — А любовь? Почему ты спросил про того парня?       — Понимаешь, мне это кое-что напомнило. Я тоже упустил очень важного человека. Вот только всё было иначе: я упустил ту, с кем изменял Хлое. Видишь? Никто не идеален. Я был влюблён просто по уши, к моим 18-ти годам это стало более походить на одержимость. Может, дело было в гормонах. Однажды у моей любимой что-то стряслось, и она пришла ко мне. За… Как ты называешь это, «утешением». Её сердце было занято, и я это знал. Мы хорошо видели чувства друг друга. Я знал, что плохо поступаю с Хлоей. Знал, что веду себя как слабак. Но ничего не смог поделать. Я просто согласился, обезумев от страсти. Всю жизнь теперь задумываюсь над вопросом: «поступил бы я по-другому, если бы мне представился ещё один шанс»? И каждый раз я понимаю, что и во второй, и в десятый, и в сотый раз я бы выбрал Её. При любом раскладе я бы предпочёл несколько ночей с ней всей своей жизни. Это просто ужасно. У меня нет ни гордости, ни самоуважения. Мари, понимаешь? Я знал, что это кончится, но всё равно поддавался искушению.       — Успокойся, у каждого из нас есть слабости, — ласково произносит Маринетт, кладя свою руку ему на плечо.       — Да уж… Вот только эта слабость и смерть отца совсем подкосили меня. Появилось ещё больше работы, и я совсем ушёл в себя. Я завидую тому, что, пусть и тернистым путём, ты достигла столь многого. Одна Эмма чего стоит. Позволь, ещё спросить: отец Эммы и есть тот самый друг?       — Эх, а ты проницательный, знаешь об этом? Да, это он, но я ему не сообщила, и больше мы никогда не виделись.       — Как так? Не считаешь это жестоким? Говоришь, он любил тебя.       — Не думаю, что быть отцом в восемнадцать  — хорошая идея. Да и поздно уже передумывать: я потеряла с ним всякую связь.       — Как знакомо…       Адриану комфортно в компании Маринетт, несмотря на то, что темы их разговора довольно печальны. Вдруг он вспоминает о том, что его так сильно тревожило в начале вечера:       — Мари, скажи-ка мне, почему ты заказала столик именно в La Comète?       Задумавшись на пару секунд и немного криво улыбаясь, она отвечает:       — Я же писала тебе в чате, мне просто очень нравится это место: там и музыка приличная и еда хорошая. Я изредка хожу сюда отдохнуть.       Адриан видит, что она не договаривает. Но почему? Зачем врать? Здесь явно что-то не так.       — Ты? Одна ходишь?       — Н-ну да.       — То есть, ты «изредка» наведываешься отдохнуть в другой конец Парижа, поесть в бюджетном кафе на углу совершенно одна? Ты же слышишь, как странно это звучит?       — Адриан, у меня много работы, и порой мне нужно уединиться, что в этом такого?       — А того, что таких совпадений просто не бывает. Мои первые любовные похождения начались именно в том районе: я и та самая девушка проводили время в отеле «Pulitzer», который через дорогу от этого кафе. Ты была когда-нибудь там?       — Нет. Я там не была, вообще отеля там не видела.       Неужели, его гипотеза ошибочная? И вправду, это же не роман с запутанным сюжетом: не может же его бывшая одноклассница быть ЛедиБаг… Но почему так много совпадений? Снова он её не отпустит, обязательно нужно уточнить эту версию.       — То есть это просто случайность, да, Маринетт?       — Случайность?       — Ну, смотри, Мари: ты встречалась с неким парнем, после того как узнала про мои отношения с Хлоей, так? А я начал встречаться с той девушкой где-то осенью, в этом отеле. Наша встреча с тобой в кафе была тоже осенью. Та девушка ушла от меня после Рождества, и больше я её никогда в жизни не видел. А самое интересное тут знаешь, что? Исходя из твоих слов, ты использовала того парня, а меня использовала та девушка. И каждый из нас не был против. Для полной картины не хватает того факта, что в 18 лет ты тоже провела в Pulitzer несколько ночей. Иначе зачем вообще тебе с другого конца города, где есть сотни кафе, периодически одной приезжать сюда и заказывать столик у окна?       — Зачем, если только не ради воспоминаний, Маринетт?!       Сердце бешено бьётся о рёбра: то ли от волнения, то ли из-за ожидания ответа от неё.       Мари застыла, не в состоянии пошевелиться, уставившись на Адриана взглядом сапфировых глаз.       — Почему ты молчишь? — резковато выдаёт он.       — Не смеши меня, Адриан. Понятия не имею, о чём ты говоришь. Я не была в каком-то там отеле, почему ты не веришь мне?       — Потому что я вижу тебя насквозь. Пожалуйста, ответь тогда, как зовут отца Эммы?       Маринетт ошарашенно смотрит на него, снова молча.       — Я не готова развивать эту тему сейчас, прости. Думаю, мне пора идти домой.       — Стой! Не смей снова уходить, умоляю. Просто послушай тогда: я тоже не знаю имени той девушки, не слышал её настоящего голоса.       Она подходит к бывшему защитнику Парижа и прикрывает ладонью его рот. А затем тихо говорит:       — Это не последняя встреча, ты меня переубедил. Я не могу сейчас ничего тебе сказать, Адриан. Прости, мне нужно собраться с мыслями. Давай, в следующий вторник ты приедешь ко мне после своей работы? Мы обсудим все твои теории, обещаю.       Теории? Маринетт всё-таки понимает, о чём он говорит? Значит, он прав… Но почему она хочет подождать? По её словам, она всё ещё любит его. Или он ошибся? И это просто совпадение, и она не его Леди? Он слышит её взволнованный голос:       — Адриан, что ты решил? Приедешь во вторник?       — Д-да, Мари, я буду у тебя во вторник после работы.       — Тогда до встречи.       — Да… До встречи. Он стоит на мостовой, не в силах оторвать взгляд от уходящей Маринетт. Она снова уходит первой.

***

      Адриан не помнит, как добрался домой. Не помнит, как умылся и забрался в постель. Все его мысли заняты прошедшим вечером. Голова просто не может вместить столько информации. Нужно ещё раз удостовериться в том, что он не ошибается…       В голове каша. Маринетт его любила около 5-ти лет, но потом ушла, потому что узнала про Хлою. Ушла к влюблённому в неё другу, с которым она спала впоследствии. С Нуаром? А он в ноябре развлекался с Леди, которая была влюблена в другого… В него? Тот парень отец Эммы. Смерть отца. Рождество. Леди ушла. Пропажа Бражника. Как же всё запутано!       Итак, Маринетт забеременела от парня, с которым встречалась после того, как узнала о его отношениях с Хлоей… Она узнала об этом вроде бы в конце октября, потому что он не пришёл на запланированную встречу из-за помощи отцу с турецкой линией одежды. Парень, с которым встречалась Мари был в неё влюблён, как и Нуар в свою Леди. И Адриан был её утешением — история в точности как у неё, только наоборот. «Наоборот»!       Вот о чём Маринетт говорила в кафе. Он помнит эту случайную фразу! Ошибки быть не должно!       Встречи с Ледибаг в том самом отеле происходили с середины ноября и до смерти отца. Значит, если ЛедиБаг и есть Маринетт, то именно он отец Эммы. Значит, он не выдавал действительное за желаемое, и Эмма и вправду похожа на его мать и одновременно на Мари? Неужели?       Но Маринетт сказала, что не была в том отеле. Чисто теоретически, вероятность того, что они могли вот так тормозить годами, а потом из-за такой мелочи обнаружить друг друга в огромном городе, будучи в прошлом одноклассниками. Вероятность такого расклада событий ничтожно мала. Но она есть, и это главное.       Если Маринетт соврала, и она была в Pulitzer, то нужно лишь одно доказательство. И Адриан его добудет.       Эмма… Отец. Он — отец? Скорее всего. Ведь Багабу не знала его имени. А Маринетт не смогла назвать. Стать отцом 15-ти летнего подростка. Отцом… У него есть дочь?! Вмиг обрести семью. Найти свою потерянную любовь спустя столько лет. Разве так бывает?        Адриан, сидя на кровати, запускает пальцы в свои волосы, чуть ли не вырывая их с корнем. Чересчур трудно осознать всю эту ситуацию. Сердце так и норовит выскочить из груди… Его практически трясёт…       Еще немного и он узнает правду. Вторник. Нужно последнее доказательство. Надо дождаться вторника, и всё встанет на свои места. Пазл сложится.