Будни Магической Академии. Или "Только через мой труп!"

Только через мой труп! Вероника Семеновна

Шум со стороны женского общежития никак не способствовал пищеварению, так что, дожевывая на ходу полусырую пригоревшую булочку, Ник’киа быстрым шагом направлялась в сторону своей вотчины. И пусть только эти суслики попробуют снова окно разбить! После позавчерашнего погрома только стекло вставили. Ни стыда ни совести нет у местных олухов. Это ж надо придумать — в женском душе стекла выбить! И подглядывать за бедными девочками. Ну она им покажет. Но то, что увидела Ник’киа, подходя к двухэтажному заросшему плющом зданию, чуть не заставило ее подавиться булочкой. — Ах вы, бездари озабоченные! А ну отпустили девчонок! — и комендант местной общаги отважно запустила недоеденной булкой в толпу парней-студентов, прижимавших к стене двух уже едва визжащих девушек. — Пошли прочь, иначе ректору пожалуюсь, — только в ответ вместо ожидаемого испуга раздался дружный хохот. Но Ник’киа была женщиной не робкого десятка, и девчонок было жалко — глупые еще, молоденькие. Так что, сурово засучив рукава и насупив брови, она подошла к ближайшему озабоченному студенту и отвесила ему смачного пинка. Парнишка взвыл, но остальные прекращать свое черное дело не спешили. Откуда-то сбоку показались еще трое, явно спешившие на помощь к насильникам, а вот девчонки, обитательницы общежития, даже носа из окон показать боялись. Не первый раз так парни к ним «в гости» заходили. И все знали, что тем, кто слово против скажет, потом втрое достанется. Нет, такого даже в Москве за свою долгую бытность комендантом общежития Вероника Семеновна не видела, так что разозлилась не на шутку, зубами скрипнула, да как выдаст: — Да чтоб у вас всех, козлов, хозяйство-то пообвисло! — ну что взять с разъяренной женщины? Только смотрит Ник’киа, а парнишки-то девчонок и впрямь отпустили, за рога хватаются, а самые ретивые штаны со стыдом на место натягивают. И минуты не прошло, как студентов и след простыл. Стоят две девчонки, трясутся, порванными блузками да мантиями прикрываются. Ну и повела Ник’киа их чаем дешевым в своей комнате отпаивать. Дорогой пока не подарил никто. Эх, вот когда она работала комендантом при общежитии Академии МВД… когда она работала комендантом при общежитии Академии МВД и чая, и кофе, и конфет всяких разных было предостаточно: дарили благодарные студентки, приносили студенты, которых иногда она по вечерам пускала к девочкам ночевать. Да и грех не отблагодарить Веронику Семеновну за так вовремя одолженную таблетку аспирина, парацетамола или упаковку презервативов. Здесь пока никто Веронику, Ник’киа по-местному, не знает. Да и за неделю не особенно порядок навести можно. Тем более с таким ректором: новая комендант к нему уже раз десять ходила, а этот… нехороший человек только головой кивал да посмеивался. Мол пусть парни девчонок потискают — молодые они, разрядка нужна. А учеба и так никуда не убежит. — Только через мой труп, — решительно заявила Ник’киа и пошла разгребать последствия очередного посягательства неуправляемой молодежи на ее вотчину — женское общежитие и несколько примыкающих к нему одноэтажных домиков. Нет, такого беспорядка в ее родной Академии МВД не было. Но видно высшие силы решили, что здесь она нужнее, раз в своем мире в один не прекрасный момент Вероника Семеновна внезапно скончалась от сердечного приступа. На следующий день визит к ректору повторился, правда Моран Чигрен отказался из своих покоев даже нос высовывать, сославшись на плохое самочувствие. Но по Академии уже поползли слухи, что несчастный обзавелся парой замечательных витых рожек, мешающих спокойно проходить в дверь. Как, впрочем, и группа вчерашних насильников. Через пару дней прибыл посол от самого короля: его величество своим высочайшим позволением назначал ведьму Ник’киа ректором Магической Академии, положив ей годовое жалование и позволив любые действия «во благо общества и будущего государства».