Наша великолепная жизнь

      Выпуская огромные клубы белого пара, красивый алый поезд двигался на север — прочь из Лондона. В уютном купе в самой середине вагона сидело три девушки, которые весело обсуждали свои прошедшие каникулы. Они смеялись и делились мыслями о наступившем четвертом году обучения в самой лучшей школе чародейства и волшебства — в Хогвартсе.       Лили Поттер — очень красивая девушка с густыми длинными волосами бронзового цвета — сидела у окна. На мгновение взгляд её глаз привлек красивый пейзаж, но через несколько секунд она опять погрузилась в занимательную беседу с подругами. Все они были сокурсницами и учились на Гриффиндоре, чем Лили, несомненно, гордилась, ведь вся её семья — потомственные выпускники этого факультета. Единственным человеком, нарушившим эту традицию, стал один из её старших братьев. Альбус Поттер всегда отличался своей индивидуальностью. Он был сдержанным, находчивым, и с детства проявлял те качества характера, которые были неоценимыми для всех, кто хочет попасть на факультет Салазара Слизерина.       Когда ему исполнилось одиннадцать, его очень взволновал вопрос о его распределении, и он не раз задавал его своему отцу. Получая разъяснительные ответы на волнующую тему, парнишка совсем не огорчился, когда его надежды не отличаться от всех членов своей семьи и вступить на Гриффиндор не оправдались. Ему даже нравилось чувствовать себя особенным. И, как всем людям с особенным мышлением, ему удалось подружиться с подобным себе. Им оказался никто иной, как единственный сын и наследник школьного врага его отца — Скорпиус Гиперион Малфой. Уже к поступлению на первый курс в этом ребенке были заложены качества, которые не совсем сочетались с его юным возрастом. Помимо того, что он был чрезвычайно умен и одарен для своих лет, так ещё и невероятно находчив, расчетлив, хитер и проницателен. Эти двое сразу нашли общий язык, не обращая внимания на недовольство со стороны родственников, которым в итоге только и оставалось, что смириться и принять ситуацию как данность.       Шли годы, и ребята из мальчишек превращались в красивых и сильных молодых людей, которые делали успехи в учебе, квиддиче и прочих своих начинаниях. Альбус добился расположения всех школьных преподавателей, а те по непонятной многим причинам всегда шли на встречу и прощали все проступки. Скорпиус не отставал, ведь к началу своего пятого курса уже получил значок старосты. И не простого старосты, а школьного — одного из четырех человек, которые помогали преподавателям в управлении и поддержании школьных правил. Перещеголяв по многим аспектам нескольких старшекурсников, Малфой был достоин выполнять эту ответственную миссию. Следует сказать, что справлялся с этим отлично: был строг, но справедлив, но все же иногда предвзят. Эта предвзятость относилась по большей части к студентам его нелюбимого факультета, коим являлся Гриффиндор, и Лили Поттер никогда не оставляла надежды отговорить брата от сомнительной дружбы с этим человеком.       Когда за окном поезда солнечный день начал сменяться вечерними темными красками, девушки настолько увлеклись по-детски наивным разговором о новом магазине сладостей, открывшимся недавно на Косой аллее, что Лили подскочила на ноги. Решив, что самое время подкрепиться чем-то подобным, она вспомнила, что буквально несколько минут назад мимо их купе просеменила старенькая волшебница с тележкой, нагруженной всяким съестным. Открыв двери, девушка почти бегом бросилась в нужную сторону, надеясь застать женщину не далее, чем в соседнем вагоне.       В переходе между вагонами, пробираясь сквозь толпу зевак, внезапно с кем-то столкнулась. От удара её отбросило на пару шагов назад, и та еле устояла на ногах. — Вот гадство, — нахмурившись, тихо пробормотала она себе под нос, но юноша услышал каждую сказанную букву. — Ну кто бы это ещё мог быть? — язвительно потянул знакомый голос, — и куда так спешишь, Поттер? — к её огромному огорчению она столкнулась именно с тем, кого больше всего не хотела встречать, но на смазливой и довольной физиономии старшеклассника промелькнула тень ликования. — Не твоё дело! Отойди с дороги, Малфой, — решительно выпалила Лили, оценив его с жемчужно-русой макушки до дорогущих и до блеска начищенных туфель, но взгляд был намеренно брезгливым. Как минимум для того, чтобы стоящий напротив неё стервец хоть немного усомнился в своём превосходстве и идеальности. — Я думаю, что минус десять очков для Гриффиндора остудят твой пыл, — ухмыльнулся юноша. — Смотри, как интересно получается: учебный год ещё толком не начался, а ты уже внесла свой взнос в состязание за кубок школы, — говорил он это с насмешливой улыбкой, смакуя каждое слово, а Лили от подобной подачи нахмурилась и свела брови. Она, злобно прищурив глаза, сделала смелый шаг в его сторону, а сократив разделяющее их расстояние ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Подавись ты своими снятыми балами, Малфой. Вы все равно проиграете, даже если я каждый день буду пробегать кросс по всей школе. Даже не надейся меня вывести из себя! Ты меня понял? — после каждого нового слова она с ещё большей силой тарабанила пальцем по его груди, как будто пытаясь пробить там дыру, а Скорпиус стоял с таким видом, как будто это его лишь забавляло. Выдержав паузу и дернув уголком рта, он, всё еще глядя прямо в изумрудно зеленые глаза девушки, отодвинул от себя её руку и расплылся в ещё более самодовольной ухмылке. — Я и не пытался ещё, — наигранным шепотом сказал он и даже набрался наглости уравнять их лица. — Ты и сама справляешься с этой задачей, Поттер, — он почти прожигал её своим взглядом, под которым становилось ужасно неуютно. Лили уже привыкла к подобным встречам, но они совсем не приносили ей удовольствия. К тому же чаще всего заканчивались превосходством Малфоя. Девушка злобно фыркнула, развернулась и быстро зашагала в сторону своего купе, а в мыслях и эмоциях был такой кавардак, что сладкого уже совсем не хотелось.

***

      Серый и тусклый ноябрьский вид за окном сменился белым снежным ковром. Лили лежала в кровати и оглядывалась по сторонам. Несмотря на то, что уже завтра наступит её день рождения, настроение было не такое уж отменное.       «А все этот Малфой! Все из-за него! Из-за того, что у него руки кривые, а извилины мозга прямые, хотя должно быть наоборот», — злобно думала она.       Сегодня утром состоялась первая игра сезона между факультетами Гриффиндора и Слизерина, после которой Лили пришлось остаться в больничном крыле. Старенькая мадам Помфри заверяла, что удар бладжером был не сильный, однако настояла, чтобы Лили осталась переночевать здесь. И всё бы хорошо, но самым ужасным было то, что Скорпиус Малфой, аргументируя тем, что плохо себя чувствует и на празднике по случаю победы над Гриффиндором съел или выпил что-то не то, тоже здесь ночевал. Лили четко осознавала, что он пришел сюда не иначе, чем поиздеваться над их проигрышем. Во время своего пояснения для мадам Помфри не упустил возможности громко акцентировать свое внимание на словах «по случаю победы над Гриффиндором», от чего Лили ещё больше обычного хотелось запустить в него чем-то тяжелым.       Сказать, что её раздражало его существование и присутствие — не сказать ничего. Особенно сейчас, если учитывать потерю её последней надежды на избавление от разговоров и перепалок с ним — третьекурсницу из Пуффендуя, которую выписали уже через час после того, как заявился слизеринец. Лили надеялась, что хоть при ней он будет избегать разговоров, но когда за пуффендуйкой закрылась дверь Больничного крыла, лицо Скорпиуса расплылось в торжествующей улыбке. — Не очень-то ты похож на больного, — начала Лили, зная, что если не заговорит первая, это всё равно сделает он. А поскольку лучшая защита — это нападение, то медлить не стоило. — Разве что на больного на голову, — с видом знатока рассуждала девушка, а для пущей убедительности прищурилась и затянула руки на груди в тугой узел. — Охо, Поттер, сколько злости. А ещё говоришь мне, что я жестокий и грубый, — ответил повеселевший Скорпиус, глядя на Лили с кровати напротив, которую выбрал сам.       Очевидно, что это было сделано нарочно, чтобы у неё не было возможности избежать его или скрыться за боковой ширмой, разделяющей кровати по соседству. — Ты просто жалкий любитель позлорадствовать, и у тебя явно что-то с руками и глазами, раз ты так криво отбиваешь бладжеры, — поморщила нос гриффиндорка. — То, что в тебя попал мой бладжер, говорит об обратном, — улыбнулся он, обнажая в этой улыбке оба ряда ровных белоснежных зубов. — Мяч достиг своей цели, — повел бровью молодой человек и пояснение это ему ровным счетом ничего не стоило.       Слова о том, что бладжер с расстояния меньше десяти метров был отбит специально, сначала вывели Лили из себя, но спустя мгновение она нашла в себе силы успокоиться. Просто не хотела тешить его тем, чего он так ревностно добивается и сделала всё, чтобы не растерять самообладание. Даже хихикнула. — Все равно получается, что ты — мазила, Малфой. Если ты хотел в меня попасть, то почему попал настолько слабо, что я все-таки забила в ваши ворота и меня уже завтра выпишут отсюда? — язвила она.       Скорпиусу, по-видимому, эти слова не очень-то понравились, потому что он слез с кровати и начал медленно двигаться в её сторону. Лили даже показалось, что сквозь здешнюю тишину она слышит что-то напоминающее скрежет зубов, а потому проглотила комок, моментально оказавшийся у неё в горле. Она меньше всего хотела, чтобы он приближался.       Лили считала, что намного комфортнее ненавидеть человека тогда, когда он в нескольких метрах от тебя. Не то, чтобы она боялась его, просто иногда не выдерживала взгляда пронзительных глубоких глаз, которые могли довести и до бега мурашек по спине. — То есть, мне нужно было вырубить тебя? — искренне удивился он. — Даже учитывая то, что команды уже тогда сравняли счет? Да еще и в канун твоего дня рождения, Поттер? Говоря это, Скорпиус всё-еще ухмылялся и присел на край её кровати, отчего Лили поджала коленки под себя и вжалась спиной в изголовье, пытаясь находиться от него как можно дальше. Она не хотела ничего отвечать, но поддалась его вопросительному взгляду. — Я думаю, что ты на все готов ради победы, — смело ответила девушка, с вызовом наклоняясь в его сторону. На этот раз Скорпиус улыбнулся широкой обезоруживающей улыбкой и было по меньшей мере странно видеть её вместо вечной издевательской гримасы. Настолько, что Лили пришлось нахмуриться, рассматривая увиденное. — Я действительно люблю достигать свои цели, но отправить в нокаут сестренку своего лучшего друга не считаю таким уж разумным и великим достижением, которым можно похвастаться, — ровно сказал он. Буквально буравил её глаза своими, но и упрямица пока не отводила взгляд. — Ах, да… Я и забыла! Ты же у нас делаешь всё, чтобы потом сверкнуть перед публикой, — повела бронзовой бровью девушка, — и как только можно быть таким… — Красивым? — он наигранно удивился и продолжал улыбаться. — Гадким, — сощурилась девушка, но говорила тихо. — Умным? — Скорпиус выпрямил свою спину, скрещивая на груди жилистые руки. — Расчетливым, — скривилась в гримасе Лили, откидывая за плечо свои длинные волосы. — Уникальным? — поднял брови парень. — Самовлюбленным, — упрямо ответила она, раздражаясь, что он не угадывает ход её мыслей. — Поттер, да ты прям не такая, как обычно. Отвечаешь как-то слишком... сдержано. Ты в порядке? Может я всё-таки перегнул с силой удара? — актерские задатки Скорпиуса сегодня играли тому на руку. — А может, я не хочу говорить громко, чтобы половина замка не слышала о том, какой ты придурок? — съязвила она. Терпение заканчивалось, а вот Скорпиус,будучи сейчас в своей стихии, очень внимательно изучал её взглядом. Немного прищурив один глаз, он придал своему лицу то выражение, что возникает у детективов, смотрящих на потенциальных виновных. — Нет, Поттер, я думаю причина в другом. Хм. Держу пари, ты изменишь своим убеждениям, — с азартом шепнул он, повел бровью и даже подался вперед, но говорил так, что у Лили невольно участилось сердечное биение. К слову, так происходило всякий раз, когда она видела Малфоя, а иногда его присутствие и одна лишь только фраза могли запустить в ней целую череду далеко не самых лучших эмоций. — Что ты имеешь ввиду? О том, что я должна поменять свое мнение о тебе? — нетерпеливо и с насмешкой спросила Лили, зная, что Скорпиусу чужды бредовые идеи, а значит, он пришел к какому-то стоящему умозаключению, но хочет помучить её своей фирменной театральной интригой. — Разве что ты начнешь меня бесить ещё больше, чем бесишь сейчас, но это маловероятно — в этом ты и так лидируешь по полной программе, не сомневайся. — Посмотрим-посмотрим, Лили Поттер… Надеюсь, что ты запомнишь этот разговор и все его подробности...— с этими словами он очень хитро улыбнулся, встал и проследовал к своей кровати. Скорпиус знал, что подобная реакция всегда пробуждала в Лили Поттер интерес. Он часто пользовался тем, что она любопытна и вспыльчива — это было ему лишь на руку. Стоило юноше изобразить подобную гримасу, как девушка уже была убеждена, что он задумал какой-то коварный план. В большинстве случаев так и было, но иногда он просто наслаждался тем, что доводил её до состояния раздражительности. — Малфой! Вернись и ответь! Что ты придумал? — Лили ненавидела недосказанности и все эти загадки, которые так обожал её брат на пару со своим верным другом. Ответа, как и знака внимания, не последовало. Скорпиус присел на свою кровать и открыл книгу, делая вид, что та безумно увлекла его своим содержанием и даже не удостоил девушку взглядом. Лили не выдержала и вскочила на ноги. Её упрямство победило. Хотя она и знала, что он специально интригует и задирает её, но не собиралась сидеть и ныть, чтобы он сказал ещё что-то, а в качестве бонуса была ещё и возможность вывести Малфоя из себя своими расспросами и надоедливостью. Девушка подошла к нему и выдернула из его рук книгу, пряча её за своей спиной и сделав шаг назад. — Отдай, — парень говорил тихо и спокойно. Он встал с кровати и протянул к Лили раскрытую ладонь, желая заполучить свое имущество обратно. Девушка лишь покачала в знак отказа головой и сделала ещё один шаг назад. В полной глухой тишине раздался приглушенный бой замковых часов, находящихся в конце коридора, ведущего в лазарет.       Спустя несколько ударов Скорпиус шагнул к Лили, и запустил свою руку за её спину, хватаясь за край книги. Немного дернув вверх, он понял, что ничего не получится — Лили крепко впилась своими тонкими пальчиками в ветхую обложку. — Не пущу, пока не скажешь что задумал, Малфой, — упрямо ответила она на его жест и совсем немного попятилась назад, а он снова улыбнулся. И снова так искренне, что у Поттер чуть не отвисла челюсть, когда она рассматривала его невероятно красивые близкие черты. — С днем рождения, Поттер… — полушепотом сказал он девушке на ухо, а под последний удар часов не придумал ничего лучшего, чем поцеловать её в щеку. — Твой лучший подарок, — с насмешкой сказал слизеринец. Забирая книгу из онемевших от подобного жеста рук, он вернулся на свою кровать. Скорпиус, как ни в чем не бывало, открыл нужную страницу и продолжил чтение, не поднимая на нее даже мимолетного взгляда. Словно ничего из ряда вон выходящего и не случилось. — Не смей... — тихо выдавила Лили, но только после того, как к ней вернулся дар речи. — ...Не смей так больше делать, — растерянно закончила она, брезгливо скривившись и вытирая щеку, но сердце колотило по ребрам почти неистово.       Не находя в своем бардаке из мыслей ни одну стоящую, глядя на его ухмылку, Лили быстро пошла в свою кровать. Она до сих пор чувствовала на своей щеке прикосновение его теплых губ, а в носу будто застыл его приятный запах. Поттер поспешно провела по щеке рукавом, будто пытаясь избавиться от ощущения его наглых непозволительных прикосновений. —«Это еще что такое? Походу, не зря мадам Помфри оставила меня тут на ночь. Удар с последствиями. У кого-то из нас двоих точно крыша поехала. Может у обоих?», — подумала гриффиндорка, но всё еще не могла успокоиться и дать ответ ни на один вертевшийся в голове вопрос. Понимала лишь одно: она снова проиграла Малфою очередную битву. Ведь если бы нет, то её сейчас так сильно не трясло бы, а почти ненавистный слизеринец выглядит так, словно ничегошеньки странного не произошло.       Спустя четверть часа она услышала, как веселый мужской шепот зовет её по фамилии. Лили решила, что на сегодня с неё достаточно его ехидства и сарказма, поэтому притворилась спящей, но ещё около часа обдумывала его поступок.       Проснувшись утром в больничном крыле, гриффиндорка осмотрелась и выдохнула с облегчением, поскольку первый свой подарок она уже получила — кровать Малфоя была застелена, и его на ней уже не было. Она посмотрела на столик, стоящий у изножья кровати, и увидела множество сладостей и подарков. Среди больших коробок конфет, свитков в пестрых обертках, всевозможных драже и шоколадок, она обнаружила небольшую белую подарочную коробочку.       Когда открыла её, то увидела что-то напоминающее маленький золотой шнурочек, который покоился на мягкой подушечке из темного бархата. Лили присмотрелась и разглядела в нем малюсенькую змейку.       Заколдованный кусочек золота, заметив новую хозяйку, выполз из коробочки. Змейка волнами ползла по запястью Лили, блестя чешуйкой из белого золота и вызывая щекотку. Как только она достигла пальчика, то три раза по спирали обернулась вокруг него и замерла. Застыла, а её блестящие зеленые глаза, сделанные из изумрудов, очаровывали своим блеском. Иногда она немного высовывала свою голову за пределы своих колец, как будто осматриваясь. Выглядело украшение безумно красиво и, судя по всему, стоило огромных денег.       Лили никогда бы не приняла такой дорогой подарок, но вернуть его отправителю не имелось ни малейшего шанса. Не ходить же по замку, спрашивая у каждого о том, кто его подарил? Единственной бесполезной зацепкой была записка, в которой незнакомым почерком было написано лишь: « Надеюсь, ты достойна его». Спустя пару недель она заметила, как с появлением этой малютки многие её дела увенчивались успехом. Каким-то волшебным образом или нет, но она всегда хорошо себя чувствовала, успешно справлялась со всеми школьными предметами, и во многих ее начинаниях ей сопутствовала удача. Во многих, но не во всех, ведь она по-прежнему часто виделась с самым большим для неё внешним раздражителем — со Скорпиусом Малфоем.