Приемыш

      Мун подставила деревянный стул поближе и села за небольшой стол. Она скрестила руки и состроила решительный вид, готовясь к важным словам.       Перед ней сидели мужчина и женщина с тревожным видом и держась за руки. Около входа стояли два чемодана. Они только вернулись от родственников, живших в Испании. — Итак, мистер и миссис Диаз, мы все знаем, что Марко достаточно взрослый для того, чтобы узнать всю правду. Я думаю, ему стоит расказать. — Что? Как? — миссис Диаз вскочила с места, но муж ее быстро посадил на место, надавив на плечо. — Может стоит подождать до восемнадцати? Или хотя бы до шестнадцати? Подождем годик, а там и видно будет! — Нет, Энджи, Марко начал подозревать, что в замке творится что-то неладное. Он начал догадываться. Я хочу, чтобы он узнал это лично от нас, пока не натворил бед. Через год он может поставить на уши всё измерение, своими расспросами о королевской семье и о ее прошлом, ненужная информация может рассполстись по всему измерению, если, конечно, не просотчится в другие миры. Мун вздохнула, а затем продолжила. — Пятнадцать лет назад мы с Ривером с трудом скрыли эту информацию. Но некоторые все-таки узнали и, — она остановилась, переводя дыхание, она смотрела на деревянную поверхность стола, — нам не нужны были свидетели, — Энджи стало не по себе, она не знала этого, так же как и ее муж. — Вы… их… — Да, миссис Диаз, нам пришлось. Сначала мы опасались, что о ребенке узнает Высший Совет и они узнали, сама виновата, я слишком подозрительно вела себя после рождения сына, скрывала… Слава Богу, они признали его, и вправда, мы не в том веке, чтобы наказывать. — Кстати, Мун, ты так и не сказали нам почему оставили мальчика у нас, неужели нельзя было воспитывать его в дали от чужых глаз, никому не показывать? — спросил Рафаэль, прижимая жену к себе. — Сначала так и задумывалось сделать, мы даже подготовили детсткую, но потом кто-то пустил слух, а город, мол, родится мальчик и, если будет так, то мьюнианцы поднимут восстание за смерть младенца. — Они такие жестокие, — Энджи закрыла глаза руками. — Да, к сожалению да. — Почему они так не любят мальчиков? Что не так? — Дело в том, что мьюнианцы верят во все легенды прошлого. И у нас на Мьюни есть старейший закон о том, что королевская палочка может передаваться только девушкам, рождатся должны только девушки, а мальчики немедленно принадлежат уничтожению. Из-за этого сто пятнадцать лет назад был сожжен невинный младенец.       Она вздохнула и представила руки под голову. — Я хотела, чтобы у Марко была нормальная жизнь. Пускай без магии, волшебных существ и родителей. Я хотела, чтобы он жил. Он достоин этого. Так как я знала, что он не будет помнить ни про меня, ни про Ривера, ни про Мьюни. Вы были хорошими друзьями для меня, когда я приезжала к вам летом. Я хотела, чтобы его вырастили достойные люди, как вы, — она улыбнулась, чуть ли не плача. — Чтож, пора вскрыть правду. — Мы не будем говорить ему сразу, боюсь, это плохо повлияет на него. — Тогда просто подготовьте его, я скажу ему позже. — Хорошо!