Эй, Хельга!

- Отличный вышел альбом, Ронда. - Разумеется. У меня все только самое лучшее, Джоханссен. - Меня только один момент беспокоит. - М? - Стихи. Ты что, была влюблена в Арнольда? - Ну, насмешил! Ты имя автора видел? Хельга мне отдала все свои стихи перед тем, как уехала в Ирак. - Воу-воу, погоди минутку! То есть все эти стихи о беззаветной любви к Арнольду написала Хельга? Та самая, которая мотается по горячим точкам и режет талибов пачками, вот эта Хельга? - Ага. Она до сих пор стихи пишет, только теперь больше про гнев и насилие. И, знаешь, довольно неплохие, Киплинга чем-то напоминает. Я бы даже попросила на музыку положить, но это не мой формат. - Теперь я видел все. - Не понимаю, чему ты удивляешься, они же с какого класса встречались, седьмого? - Шестого. - Почему они не поженились, ты не в курсе? Они были такие милые. Барышня и хулиган. - Арнольду нравилось помогать людям, а Хельге – их бить. Можешь представить себе Хельгу поставляющей гуманитарную помощь в какую-нибудь банановую республику? Или Арнольда с автоматом? *** В баре, куда Хельга направлялась в предвкушении выходного, который должен был наступить уже через двадцать... нет, уже девятнадцать минут, была драка. Мерзавцы. Хельге страшно не хотелось разбираться с драчунами, она так надеялась на спокойное завершение недели, но - увы. Она тяжело вздохнула, просочилась сквозь толпу и гаркнула: - Полиция Хиллвуда, прекратить драку! Парни – жилистый блондин и прекрасно знакомый ей чернокожий со специфическим вытянутым «афро» - к их чести, тут же расцепились. - Простите, офицер, мы не хотели никого беспокоить... - начал было блондин, но осекся. Хельга, впрочем, тоже его тут же узнала. - Кон миль дьяблос, Хельга? – выдохнул Арнольд. - Для вас я еще, - Хельга картинно сверилась с часами, - пятнадцать минут «капитан Патаки», так что извольте объясниться, мистер Шотмэн. – Взгляд влево. – И мистер Джоханссен. Джеральд смущенно потер шею, улыбнувшись. - Мы не думали, что наш дружеский спарринг привлечет столько внимания, капитан. Сравнивали, чей джиу-джитсу круче. Хельга хмыкнула, вздернув бровь. - Ясно. – Она обернулась к столпившимся вокруг посетителям бара и коротко отдала приказ: - Разойтись! Хельга чувствовала на себе изучающий взгляд Арнольда, и не могла определиться, нравится ей это внимание, или нет. - Может быть, пропустите с нами по кружке эля, капитан, когда у вас начнется выходной? *** - И надолго ты к нам? – поинтересовалась Хельга, когда перед ней поставили ее эль. Хельга не видела Арнольда со старшей школы – по крайней мере, живьем: он частенько мелькал на канале Дискавери, все время в каких-то джунглях или болотах, в погоне за редкими животными. По росту он ее так и не догнал, что, впрочем, его совсем не портило, улыбка приобрела чарующе-хитрый оттенок, а свои пшеничные волосы он отпустил ниже плеч, и на экране обычно появлялся с небрежным хвостом на затылке. Хельга в этом его слабо понимала: она тоже побывала в разных дебрях и успела оценить все преимущества армейской стрижки, которой не изменяла уже много лет. - На год, думаю. – Арнольд столкнулся стаканами с ней и Джеральдом. – Я не был в Штатах четыре года. Если что, сделаю пару обзоров на фауну штата Вашингтон, это максимум. - Могу предложить для обзора обезьянник в своем участке, если прижмет. Джеральд прыснул в стакан со стаутом. - Ой, Патаки, Гаммельтроп – еще то животное, но делать про него передачу на Дискавери – это чересчур. Изучающие взгляды со стороны Арнольда начинали действовать Хельге на нервы. Волосы на руках вставали дыбом, но не как в детстве, от переизбытка дофамина, а как будто в предчувствии драки. Однако виду она не подавала. - У меня петрушка между зубов застряла? – поинтересовалась у него Хельга. Арнольд покачал головой и спрятал улыбку за стаканом. - Просто странно... У тебя всегда был такой милый имидж. Хвостики, бантик, розовые платьица. О, боги, нашел, что вспомнить. - Сейчас я поломаю тебе картину мира. Мне никогда не нравился розовый. И бантик тоже. Я продолжала это носить, когда у меня появился выбор, что надеть, потому что ты сказал, что тебе это нравится. Арнольд комично распахнул глаза. - Когда это я говорил? - Когда нам было три, - снисходительно напомнила Хельга. Джеральд безжалостно заржал. - Ну ты и поц, Патаки! Это сколько, пятнадцать лет ты ходила с бантиком, потому что Арнольд в детском садике сделал тебе комплимент? Хельга хотела пошутить насчет того, что себя тогдашнюю сейчас посадила бы за преследование и запретила приближаться к Шотмэну на расстояние меньше трехсот ярдов, но заметила странное выражение на лице Арнольда и нахмурилась. - Что? - ...Хельга, это так мило. Хельга переглянулась с Джеральдом и они оба послали Арнольду взгляды, явно вопрошающие «что с тобой не так?». - Честно говоря, я так удивился, когда ты, такая поэтичная натура, пошла в армию. Поэзия – это, конечно, забавно, вот только, если очень долго носить маску – она прирастает. - Мне так нравились твои стихи. Решил поковыряться в старых чувствах спустя столько лет? Хельгу слегка затошнило. - Я до сих пор пишу, только там теперь в основном война, кровь и песок, - неприятно оскалилась Хельга. Когда Арнольд отошел к стойке заказать еще пива, она в один глоток допила свой эль и поднялась на ноги. - Уже уходишь, капитан? – разочарованно протянул Джеральд. - Покурить, - дернула бровью Хельга. Она только успела поджечь папироску и убрать портсигар, как из бара вышел Арнольд. Хельга недовольно выпустила дым через ноздри. Крепкий дым перебивал четкое предчувствие херни, которое выручало ее во время вылазок в Афганистане, и которое сейчас только портило хороший вечер. - Угостишь? – обезоруживающе улыбнулся Арнольд, и Хельга молча протянула ему портсигар. Когда Арнольд затянулся и вернул ей папиросы и зажигалку, Хельга мрачно поинтересовалась: - Шотмэн, ты чего добиваешься? Арнольд задумчиво посмотрел в вечернее небо и пожал плечами. - Сегодня я случайно встретил самую страстную девчонку в моей жизни, и подумал – может, это судьба? Хельга раздраженно стряхнула пепел, по профессиональной привычке обшаривая взглядом парковку на предмет нежелательных элементов. - Ты опоздал. Лет на двенадцать. Ну, знаешь, когда нам было восемнадцать, а ты уехал, не позвав меня с собой, и я отдала все свои стихи, которые тебе так нравились, Ронде, когда она захотела стать второй Бритни Спирз. Когда я записалась в армию, потому что все, чего мне тогда хотелось, – это делать людям больно. Вот настолько ты опоздал, Шотмэн. На мне шрамов, как на собаке, меня трижды вытаскивали с того света. Я дважды замужем была! И тут ты заявляешься вальсирующей походкой, и наивно полагаешь, что все еще мне небезразличен? Ты просто идиот. Арнольд смотрел на нее каким-то совершенно больным взглядом, и Хельга почувствовала себя немного отмщенной. - У тебя самые прекрасные глаза на свете. - О, как далеко я могла бы тебя сейчас послать. Даже на фарси. Арнольд вздохнул, и вдруг улыбнулся, как делал всегда, когда ситуация казалась безнадежной. - Полагаю, пришел мой черед посвящать тебе стихи. Хельга фыркнула, выкидывая бычок. - Ну, попробуй.