Эй, Хельга!

У каждого есть свой особенный человек, которого невозможно забыть, как ни старайся. Арнольд когда-то понял, что Хельга – его особенная девушка, потому что она единственная могла выбесить его до трясучки. Конечно, только уехав из Хиллвуда после школы, он еще не знал разницу: ему банально было не с чем сравнивать. Да, у него были мысли позвать Хельгу с собой в Перу, но... наверное, ему нужно было взять паузу, чтобы понять, что это такое – жить без нее. К тому же, поездка была потенциально опасной, и отец говорил, что они могут и не вернуться. Предложить Хельге такое... да, она бы согласилась, Арнольд это понимал. Но это было бы форменным свинством с его стороны. Оглядываясь назад, он понимал, что и попрощался с ней он тоже по-свински. Он даже не расстался с ней, просто сказал «не жди меня». Чудо, что она ему за такое табуретку о голову не разбила. За тот год у него были попытки романов, но именно что попытки: Арнольд в душе чувствовал, что ему чего-то не хватает. Возможно, долгие отношения с колючкой-Хельгой сделали из него мазохиста, но с девушками, которые не пытались его разозлить, ему даже спать не особенно хотелось. Он был все еще юн и наивен, и почему-то даже мысли не допустил, что Хельга поступит именно так, как он сказал: не будет его ждать. И поэтому, когда Арнольд пришел к ней на порог с цветами спустя год, готовый к тому, что его этим же букетом сейчас изобьют, и узнал, что Хельга, любившая его с трех лет Хельга, давно уехала... у него внутри что-то оборвалось. Идиот, думал, что она будет ждать тебя и писать тебе стихи, пока ты крутишь шашни с перуанскими красотками? Хельга была с ним рядом, сколько он себя помнил. Арнольд просто не представлял, что это такое – Хельга, которой на него плевать. Он сам не ожидал, что это окажется так больно. После этого Арнольд погрузился в работу и разнообразные сумасшедшие проекты, которые в конечном итоге принесли ему известность, мотался по всему свету, едва ли заглядывая в родной городок... И вот, когда он нахватался впечатлений и приключений на две жизни вперед, и уже думал, что давно забыл свою школьную подругу, Хиллвуд и старые друзья, с которыми он виделся разве что по видеосвязи последние несколько лет, вызвали в нем острый приступ ностальгии. Увидеть Джеральда живьем, выпить с ним пива, сыграть в пул, спеть пару песен и подраться было чудесно, Арнольд давно так не веселился. И только стоило ему расслабиться, появилась она. Изменившаяся, но все такая же. Спокойная, властная, с уверенным разворотом плеч, запакованная в джинсы и кожаную куртку, с задорным ежиком светлых волос, но злые синие глаза и ухмылка были все те же. Это было как удар по голове. Тогда Арнольд понял, что ему не хватит жизни, чтобы выжечь образ чувственной суки, Хельги Патаки из своего сердца. Он был не тем человеком, который станет бегать от себя. И поэтому решил, что в этот раз вернет ей должок и будет за нее бороться. *** - Какой-то дюже мечтательный у тебя вид. - Джеральд, я влюбился. - Что, прости? - Ты же знаешь, как это бывает. Пошел человек выпить пива со старым другом и внезапно встретил девушку своей мечты. - Бывшую девушку своей мечты, если я тебя правильно понял... Ну, Арнольд, ну ты и поц. Ладно в школе, тогда Патаки была реально горячей. Но это? Злой, бритый под ноль-пять капитан центрального отделения полиции Хиллвуда? Друг, ты ничего не хочешь мне рассказать? Она сейчас так-то больше похожа на мужика, чем мы с тобой вместе взятые. - Может, мне просто нравятся женщины в форме. - Она была в штатском. А Хельга в штатском – это плод любви байкера и Оззи Осборна. - Только представь себе ее на мотоцикле. О-о, да. - ...Кругосветка определенно дурно на тебя повлияла. *** У Хельги с похмелья страшно болела голова, кофе-машина сломалась, а окружной прокурор по телефону успел страстно совокупиться с ее мозгом. В общем, понедельник начинался не ахти. А еще кто-то в обезьяннике чересчур громко распевал нежно ненавидимых Хельгой Битлз, что было слышно даже у нее в кабинете, пробуждая в ней желание убивать, что, к сожалению, после ее возвращения из Афганистана было хоть и реально, но чревато нехорошими последствиями. Хотя бы с одним из раздражающих факторов следовало разобраться, так что Хельга, потребовав у дежурного отчеты, спустилась в «казематы» своего участка. Распахнув дверь с ноги, Хельга снизошла к провинившимся, словно карающий меч архангела Михаила, на ходу проглядывая фамилии в отчете. - Ну что ж, граждане алкоголики, дебоширы, хулига... Пение прекратилось, Хельга тоже остановила заготовленную речь. Вот и выяснилась личность того, кто так старательно драл глотку и действовал ей на нервы. - Шотмэн. Арнольд подскочил с пола и выпрямился едва ли не по стойке «смирно», широко улыбнувшись. - Эй, Хельга. Хельга смерила его мрачным взглядом и с намеком подняла бровь на это обращение. Намек был понят незамедлительно. - Прошу прощения. Капитан Патаки, доброе утро. - То-то же. Гаммельтроп, Рокатански, Бенсон – свободны. Значит, хулиганство, мистер Шотмэн? Вас с канала за это не уволят? - Помилуйте, я же работаю не на Дисней. Выпустив отбывших положенное наказание нарушителей, Хельга подошла к решетке и, понизив голос, поинтересовалась: - Это как понимать? Арнольд лучезарно улыбнулся, так что у Хельги даже виски заломило. - Мне бы, конечно, хотелось видеть тебя чаще, но арест – это досадная случайность. - Да ну? - Серьезно... Кстати, ты сегодня выглядывала в окно? У Хельги внезапно появилось нехорошее предчувствие, что вид из окна кабинета ей очень скоро – примерно через те три минуты, что потребуются ей, чтобы дойти до кабинета – разонравится. Оказалось, на парковке около участка красовался букет экзотических цветов, нарисованный прямо поверх разметки. Хельга раздраженно сжала пальцами переносицу и начала искать в ящике стола аспирин. Нет, она, конечно, в свое время и не такое выкидывала, но помилуйте, одно дело подросток с гормональными бурями, а другое – состоявшийся мужчина, недавно отметивший тридцатилетний юбилей. Кризис среднего возраста у него начался, что ли? Выпив аспирин, Хельга пришла в чуть более миролюбивое расположение духа и уже вполне спокойно нажала кнопку на коммуникаторе. - Сержант? Выпустите мистера Шотмэна из обезьянника и обеспечьте чистящими средствами, пусть ликвидирует свои художества на парковке. *** - Хельга! Эй, Хельга! – донеслось с улицы. К ее чести, Хельга даже карандаш не сломала, только слегка скрипнула зубами в раздражении. Она медленно встала из-за стола, открыла окно шире и рявкнула: - Капитан Патаки! Арнольд – слегка взмыленный после импровизированных общественных работ, растрепанный и вопиюще очаровательный – сложил руки рупором и крикнул: - Может, хотя бы позволишь угостить тебя кофе? ...кофе-машина все еще не работала. Черт возьми, это было слишком сильное искушение. - Тебе что, делать нечего? - Нечего, у меня отпуск! Хельга прижалась лбом к подоконнику. Надо запретить понедельники. Да, точно. - Черт с тобой, неси, и покрепче! Арнольд, подпрыгнув, послал ей воздушный поцелуй и побежал в сторону Старбакса. - ...и во что я ввязалась... – проворчала Хельга, закрывая окно. *** - Знаешь, я тогда в глубине души надеялся, что ты дождешься моего возвращения. Хельга с каменным лицом цедила свой кофе и стоически терпела присутствие «чрезвычайно навязчивого поклонника», как обозвал Арнольда сержант Фримен. Хотя внимание льстило, конечно. За формой Хельга следила, да и костюмы ей шли, но армейские замашки и короткая стрижка делали свое дело: обычно к ней побаивались подкатывать. - Я же, когда вернулся, даже пришел к вам с цветами... А твоя мама сказала, что ты давно уехала в Ирак... и уже замужем. – Арнольд печально посмотрел в свой стакан, а затем встрепенулся, посмотрев на нее с надеждой. – Сейчас-то ты свободна? Хельга подумала, что Арнольд – еще тот удачливый сукин сын. Если бы он тогда нарвался на Ольгу, это могло для него плохо кончиться. Это Ольга тогда обратила внимание, что с Хельгой что-то не так, когда она, еле переставляя ноги, вернулась домой под утро... Забавно, что именно Ольгу до сих пор грызет чувство вины, хотя она-то не была ни в чем виновата. Хельга кинула теплый взгляд на ящик, в котором была архивная копия нераскрытого убийства двенадцатилетней давности, и передернула плечами. - Отсутствие у меня мужика не повышает твои шансы, извини. – Она прокрутила сводку новостей и, не глядя, добавила: - Кстати, тогда брак был фиктивный, чтобы ко мне в учебке не лезли. Сам, наверное, слышал, как в армии к женщинам и геям относятся. - О. - Когда допьешь, изволь свалить. У тебя, может, и отпуск, а у меня – нет. - Прости, - развел руками Арнольд, улыбаясь. – Может, хотя бы расскажешь, чем в Ираке занималась? Про меня-то все можно по ТВ посмотреть... - Диверсиями, когда ситуация требовала. – Хельга оторвалась от монитора и посмотрела на свою бывшую большую любовь с оттенком снисходительности. – Я даже в детстве была тем еще ниндзя. А так - я снайпер, вообще-то. Арнольд, к ее чести, немного поежился. - То есть, если я тебя достану, мое тело будут очень долго искать. Ясно. - Вот еще, заморачиваться с тобой. Не обольщайся, Арнольдо. Старая кличка слетела с губ на автомате, и Хельга себя за это не похвалила. - Эй, Хельга. Тон был странный, Хельга даже соизволила посмотреть в его – до сих пор – пленительные бирюзовые глаза. - Ты не верила, что я тебя любил, да? Возразить было нечего: Арнольд всегда был весьма... благородным молодым человеком, а еще он знал о ее чувствах и был ей хорошо так должен. - Не особенно. Ты не заметил? Я вообще людям как-то не особо доверяю. Честно, не трать время и попробуй свои чары на ком-нибудь еще. - Не получится. Я влюбился в тот момент, когда валькирия-байкер спустилась из Вальхаллы и осветила тот задрипанный бар блеском своего жетона и чудесных глаз. Звучало слишком красиво, чтобы в это можно было поверить. Нет, Хельга знала, что больна, она даже пыталась лечиться. По-хорошему, с посттравматическим стрессовым расстройством размером с Эверест не должны допускать до работы в полиции... но Хельга отлично знала, как нужно проходить психологические тесты, чтобы получить нужный результат. А Арнольд был обречен, потому что знатно накосячил двенадцать лет назад: уехал именно в тот момент, когда был больше всего нужен Хельге. Когда-то, услышав от него подобное признание, она бы прыгала до потолка. Теперь же... кофе в желудке, судя по ощущениям, превратился в кислоту, а в голове вертелся с десяток ответов один циничнее другого. - Напиши об этом стихи и продай Ронде. Арнольд нахмурился было, но тут же диковато улыбнулся – словно ему нравилось, когда его доводили. - Хотя бы одно свидание, Хельга? Хельга посмотрела на своего визави, словно слабо понимая, чего он от нее хочет. На обаятельную улыбку, от которой у нее когда-то подгибались коленки, на самые красивые в мире глаза. Рука зачесалась не то от желания написать полную желчи поэму, не то от неумолимой жажды съездить Арнольду по носу. Она мотнула головой и припечатала: - Текэль Аллах. Арнольд удивленно моргнул. - Что, прости? - Бог подаст. Свали отсюда сам, пока я не позвала дежурных. К счастью, до Арнольда доходили настолько толстые намеки, и он нехотя поднялся из кресла для посетителей. Уже у выхода из кабинета он обернулся и с задумчивым видом поинтересовался: - Ганнибал еще жив? Хельга удивленно моргнула, не понимая, с чего вдруг Арнольд вспомнил о ее ручном варане, которого она решила оставить себе после истории с чересчур болтливым попугаем. - А что ему сделается? Он еще в самом расцвете сил. - Отлично, - лучезарно улыбнулся Арнольд и без дальнейших слов покинул кабинет. Хельга нахмурилась и начала искать в сумке свой портсигар: на нее вновь накатило острое предчувствие херни.