Эй, Хельга!

Хельга: (прикреплено 12 аудиозаписей) Хельга: Принцесса, когда я отдавала тебе мои стихи и говорила «делай, что хочешь», это не означало, что ты можешь их продавать и НЕ ДЕЛИТЬСЯ. Ронда: Двадцать тысяч Хельга: Двадцать пять и ящик голд лейбла. Это я еще не так уж и тщательно искала. Ронда: Идет! Хельга: Окей, и насколько сильно я продешевила? Ронда: Достаточно. Хельга: Заходи на выходных, у меня тут написалось. Ронда: О ДА ДЕТКА Я БУДУ *** В юности Хельга никогда бы не подумала, что полюбит бывать у Ольги в гостях. Что уж там, она бы удивилась, даже если бы узнала, что просто сможет разговаривать с Ольгой без раздражения. Удивительно, как люди меняются. Нет, Ольга все еще была раздражающим совершенством, ее все еще обожали родители, она все еще была красивее Хельги несмотря на большую разницу в возрасте. Но бывают ситуации, которые связывают людей так, что раздражающие факторы уходят на второй план, связывают крепче кровных уз. Хельга когда-то по наивности стала жертвой насилия. Черт же ее понес в тот бар. Черт же ее дернул принять стакан из чужих рук. Ей было восемнадцать, а в восемнадцать лет все бессмертны – даже такие циники, как Хельга. В стакане оказался «ураган», а утром она уже была не собой. Процесс она даже тогда помнила урывками, да оно и к лучшему. Теперь же она считала, что все самое страшное, окромя потери Ольги и племянников, пережила, и ту ситуацию вспоминала с теплотой. Потому что поняла тогда, что ей есть на кого рассчитывать. Потому что Ольга тогда впервые в жизни показала Хельге, зачем нужны старшие сестры. И пока Хельга пыталась в ванной содрать с себя кожу мочалкой, Ольга, на которую Хельга, захлебываясь слезами и соплями, вывалила все, что случилось с ней в ту ночь, собралась, ведомая холодной яростью и праведным гневом, пошла и отомстила. Боб тогда увлекался охотой, а у Ольги был разряд по биатлону. То двойное убийство так никто и не раскрыл. Это из-за нее Хельга пошла в снайперы. Двенадцать лет спустя Ольга была чудной домохозяйкой, у которой в доме всегда пленительно пахло выпечкой и специями, и иногда писала очерки в некоторые издания, когда было настроение. Ну кто бы мог подумать. Хельга глубоко вздохнула и нажала на кнопку звонка. Племянники определенно были в школе, а у нее был внеплановый выходной, и страшно хотелось выпить с сестрицей по стаканчику. Дверь открылась и Ольга, привычно приветственно взвизгнув, заключила ее в объятия. Если железные обнимашки Хельги объяснялись профдеформацией, то руки Ольги, которыми можно было железо гнуть, были для ее мужа и подружек загадкой. - Заходи-заходи, я только испекла пивные печенюшки. Ох, что-то ты брови запустила, сейчас пинцет принесу. Ольга, конечно, все еще была вся такая... слишком. Но, честное слово, это было неважно. И Хельга только улыбнулась в ответ, вылезая из кед и вытаскивая из внутреннего кармана бутылку. - Ах, дорогая, не стоило, ты же знаешь, Клайд бросил пить, в баре полно всего! - Ты же знаешь, я терпеть не могу его бурбон. Ольга все не теряла надежды извести бар, который когда-то был гордостью ее мужа, а теперь – постоянным соблазном и напоминанием об излишествах, приведших к... впрочем, это совсем другая история. И вот, они сели на кухне – вдвоем они всегда сидели на кухне, а не в столовой, было в этом что-то уютно-интимное, дружеское, - Хельга вскрыла бутылку, Ольга, как всегда, отказалась, но потом стакан все же подставила, в зубах хрустнула первая пивная печенюшка, редкая тишина этого дома наполнила уши, словно музыка, и Хельга вздохнула довольно, расслабляясь впервые за последнюю неделю. - Какая-то ты совсем измученная, - проницательно заметила Ольга, хотя Хельга, разумеется, всегда держала себя в руках, когда дело касалось стрессовых ситуаций. - Да... навязчивый поклонник нарисовался. Может, помнишь: был такой, Арнольд. Глаза Ольги опасно сузились. - Возможно... – впрочем, прищур опасный быстро уступил место прищуру хитрому. – Он ведь теперь работает на Дискавери? Дети обожают его программы. Хельга вытащила портсигар, и Ольга понимающе закрыла дверь и включила вытяжку. - И не напоминай. Я его отшила. Уже несколько раз. А он продолжает изображать из себя романтика. Тридцать – не рановато для кризиса среднего возраста, как думаешь? Ольга засмеялась звонко и взяла предложенную папироску. Курила она только с Хельгой: примерные домохозяйки тоже иногда любили расслабиться. Муж Ольги, разумеется, был не в курсе подобных посиделок. - И ты не думаешь сдаваться? – спросила Ольга, подкуривая от сувенирной – оставшейся еще с Ирака – зажигалки Хельги. - Он меня бесит, - пожала та плечами. Ольга любопытно посмотрела на нее, склонив голову на бок. - Но, может, в глубине души он тебе нравится? У Хельги возникло очень жесткое чувство дежа вю, и она закашлялась, выплевывая выпивку через нос, и ответила, хихикая: - В глубине души он меня еще больше бесит.