Немного о работе и личной жизни

Катарина боится своего мужа в эти дни. Его глаза из приветливых и добрых - холодные и злые. На устах готовые сорваться колкости и проклятия. Палочка в дерганных пальцах, запястье словно на шарнирах. Он видит это в редкие совместные вечера и сжимает губы в явном раздражении. А это пугает её еще больше. Однажды он возвращается домой, весь в пыли и порванной одежде, и дверь хлопает за ним словно молоток по дереву гроба. - Собирайся, - он рычит сквозь зубы, - бери детей и уходите. - Габриэль? - она делает то, что он говорит, конечно. Её тонкие руки, которые он так любил когда-то, легко держат палочку и направляют вещи в чемоданы и сумки. Люсиль, которую он когда-то подбрасывал в небо и ловил, молча выбегает из комнаты и уводит брата. - Не вздумай возвращаться до того, как Люсиль исполнится одиннадцать, - он убивает её этим взглядом холодных глаз. Его пальцы дергаются на палочке, - Что бы ты не слышала, что бы тебе не говорили, что бы я не написал. - Габриэль, - она берет себя в руки и смотрит на этого человека, который когда-то поклялся быть её спутником на протяжении всей жизни. Но он не слушает. Этот глупый, наглый, эгоистичный англичанин обходит её на пути к сейфу, спрятанному за картиной шторма в бескрайнем море. - Что происходит, Габриэль? - Отдашь это Люсиль, когда она станет старше, - в её руках шкатулка, украшенная вензелем рода Кук на крыше и тонким знаком Кэри на боковой стенке, - это приданое, которое моя мать хотела ей передать. Две недели назад Изабелла Кук была жива и пила чай в этой самой гостиной. Она улыбалась, учила её дочь правильному английскому чаепитию и колдовала ведьмины огни. - А это для Анджело, - в её руках самая любимая сумка Габриэля. Та самая, что она подарила ему на их первую годовщину. Он смотрит в её глаза и впервые за всю эту проклятую войну она видит любовь в его чертах. Ту самую всепоглощающую, безумную любовь, которая делала для неё терпимой холодную и неприветливую Британию. - Ti amo. Ti amo, Katarina, - он целует её. Больше она не спрашивает. Быстро идет в детскую, собирает их вещи и любимые игрушки в сумки, стараясь не думать о его сумасшедших глазах и ведьме, что изготовила их дорожные сумки за несколько домашних пирогов. Она прогоняет из своей памяти воспоминания о других волшебниках, что приходят в их дом, как будто они старые друзья. Она изгоняет звук легкого смеха и перезвон бокалов. Дети тихи и напуганы. Она смотрит на них, последний раз смотрит на Габриэля и активирует порт-ключ до их летней виллы во Франции. Летом семьдесят шестого Катарина не может не думать о том, что Габриэль хотел бы это увидеть.