Она не для тебя

Сжимая в руках билет, Совон стояла у стойки регистрации, ожидая своей очереди. Вокруг сновали люди, и эта толпа действовала настолько на нервы, что девушку одолевало дикое желание оказаться подальше от этой суеты, чтобы привести мысли в порядок. Часы показывали всего лишь пять утра, поэтому, помимо всего, клонило ужасно в сон. Ночью ей так и не удалось уснуть: до самого рассвета она бессознательно смотрела в потолок, прокручивая в голове произошедшие события. Ему удалось добиться ее прощения вчера, но осадок все же остался, потому что он, не успев оказаться с ней рядом, поспешил уйти, оставив ни к чему купленный огромный букет пионов (ее любимых) и коробочку, в которую она не решилась заглядывать. Неважно, что там было: этим ничего не исправить. Когда голос огласил об окончании регистрации к рейсу, сзади послышались чьи-то поспешные шаги, а через секунду рядом с Совон возник некто, на которого та даже не обернулась, но, стоило незнакомцу обратиться и, к большому удивлению, назвать ее имя, Ким крутанула головой, встречаясь взглядами с парнем. — Им Джебом? — округлила глаза она, на что получила утвердительный кивок. — Наверное, ты не знала, что мы летим вместе, раз твое лицо так вытянулось, — улыбнулся тот и, протянув билет сотруднику аэропорта, продолжил: — Честно признаться, это моя первая командировка, поэтому мне немного непривычно. — Думаю, вместе мы справимся, — улыбнувшись в ответ, пробормотала девушка. — Надеюсь на это, — произнес Джебом и, когда регистрация подошла к концу, указал рукой куда-то в сторону, чтобы уже вместе пройти в зал ожидания. Очутившись в самолете, Совон моментально провалилась в сон, прежде засунув в уши наушники. Неполноценный сон все же дал о себе знать, и она даже сама не поняла, как в считанные минуты отправилась в царство Морфея, тихо засопев. Сложнее пришлось Иму, который так и не сумел сомкнуть глаз во время полета. Во-первых, потому что мужчина, сидящий сзади, громко захрапел, похоже, не осознавая, что лишает спокойствия всех вокруг. Во-вторых (и это было более важно), девушка, также уснувшая, в процессе положила свою голову ему на плечо. Парень был и удивлен, и счастлив. Он подумал, что, наверное, это единственный раз, когда они могут оказаться настолько близко. Его пухлые губы непроизвольно растянулись в улыбке, и он, наконец, понял, что большего и не надо. «Как она спит при таком храпе?» — пронеслось у него в голове. «Главное, чтобы не проснулась». Джебому это нравилось: защищать и беспокоиться. И ощущение беспокойного сердца ничуть не мешало: оно билось ради той, чьи выпавшие из прически локоны он аккуратно заводил за ухо. Он подобно верному рыцарю охранял сон своей принцессы. За все время ни разу не нарушив ее покой.

***

— Мы будем жить тут? — расплатившись с водителем такси за поездку и выбравшись из него, спросил парень в крайнем удивлении. — Они, по-видимому, решили на нас не экономить, — добавила девушка, пребывая в таком же шоке. Ей, конечно, приходилось останавливаться в отелях, но этот превосходил все остальные одним только своим видом. — Чувствую, что на ближайшие три дня нам не придется беспокоиться о комфорте, — в предвкушении проговорил Им и, взяв в руки чемоданы, направился к дверям. — Я сама справлюсь, — запротестовала Совон и, услышав пресекающее все возможные возражения «нет», тихо протянула: — Спасибо. После им помогли подняться на нужный этаж, предоставили ключи от двух соседних номеров и, предупредив, что через час их ожидают внизу на завтрак, оставили. Не успела Ким толком осмотреться, как ее телефон, лежащий в сумке, залился рингтоном, и на экране высветилось имя человека, звонка от которого она и не надеялась дождаться. Она провела пальцем по сенсору и приложила аппарат к уху, неуверенно подавая голос: — Алло? — Добралась? — любимый голос прорезал слух, и девушка открыла для себя в этот момент удивительную вещь — она ни разу не вспомнила о нем за последние два часа. Как странно это было — впервые настолько долго, впервые безболезненно. — Да, — ответила она спустя пару секунд, всматриваясь в картину, висящую на стене напротив. Она не знала, что сказать дальше, поэтому смиренно ожидала, пока он скажет что-то сам. Хотя, наверное, он ждал того же. — Разобрался с делами? — Почти, — уловив для себя в вопросе упрек, отрезал он. — Ты так и не простила меня. — Это сначала я не прощала, а теперь — закрываю просто на все глаза. — Не говори так, ты же ведь знаешь, что я прикован к ней. — А я, к сожалению, прикована к тебе. Совон первая бросила трубку, осознав, что разговор приобрел неприятные оттенки. Она меньше всего желала, чтобы все перешло в ссору, и потому первая отступила. Пусть он посчитает ее слабой перед ним или обозлится из-за прерванного звонка. Ей не привыкать. Эта слабость поглотила ее всю — без остатка, выплюнув остатки. От той девочки, выросшей среди зла и постоянной борьбы, не осталось ровным счетом ничего. Она помнила, как плакала ночами, но утром могла дать отпор обидчикам. Она бы не позволила кому-то разрушить непоколебимость характера и вышла бы победителем, если требовалась эта победа. Но в этой игре она проигрывает. Ее опережают, а она не может подставить подножку, чтобы вырваться вперед, как делала раньше. Не позволяют. Ким связана по рукам и ногам, лишена всего, что может привести к победе. Да, она играла нечестно, но сейчас действовать не по правилам — погубить. — Пожалуйста, — прошептала она в пустоту и, выключив телефон, на который беспрестанно названивали, вышла на балкон, чтобы ощутить, как холодный воздух покрывает кожу, и закрыть глаза, пытаясь хоть на миг продлить чувство свободы.

***

Не получив ответа после настойчивых стуков в дверь, Джебом повернул ручку, к своему удивлению, заметив, что все время та была не заперта. Он тихо вошел в чужой номер, успев тысячу раз передумать и отговорить себя от опрометчивых поступков. Но отворенная дверь и грустное лицо Совон на завтраке, которое он не мог не заметить, точно бы не дали уснуть спокойно. Сделав несколько шагов вперед, он увидел, что девушка сидит на краю кровати спиной к нему. Казалось, она думала о чем-то своем, потому что поняла то, что в номере находится не одна, только тогда, когда матрас под ней прогнулся. — Погулял? — поинтересовалась она, и не думая выгонять коллегу. Наверное, ей требовалось чье-то присутствие рядом. — Да, а ты? — Я сто раз тут была, — объяснила Ким, наконец, посмотрев на своего собеседника, который сразу уловил во взгляде пустоту, несмотря на отсутствие света в комнате, кроме настольной лампы, чей свет лишь наполовину ее освещал. — Неинтересно гулять по одним и тем же местам. — Почему ты сидишь в потемках? — спросил Им и намеревался подняться с кровати, чтобы клацнуть по выключателю, но тонкие пальцы, вмиг вцепившие в свитер, не позволили этому случиться. — Пожалуйста, не делай этого, — пробормотала девушку, и взгляд ее проник насквозь даже в царившей темноте. Ее голос дрожал, и руки, которыми она сжимала ткань мужской одежды, также подрагивали. — Мне не хочется, чтобы… Договорить девушка так и не смогла, так как голос ее сорвался, переходя на тихий плач. — Совон, — не на шутку перепугавшийся Джебом не смог больше ничего выдавить. Он впервые видел ее слезы, и это било хлыстом по не зажившим ранам — невыносимо. Он потянул свою руку к ее лицу и, аккуратно стер с щеки слезинку. — Я, кажется, становлюсь тенью, — неожиданно начала девушка, заглянув прямо в глаза ничего не понимающему юноше. — Я хочу вырваться из этого ада, но мои чувства и есть ад, а без них я не выживу. Она говорила тихо — практически шепотом. И этот шепот тяготил сознание Има, потому что ему хотелось услышать звонкий смех, в котором не будет ужаса. Ужаса, которым пропитан ее шепот. — Мне хочется забыться, — добавила она, вновь шмыгнув носом. Слезы потихоньку уходили, но от этого в душе парня ничуть не становилось легче. Ему захотелось заглянуть в самую глубь, чтобы обнять, утешить и, возможно, забрать часть боли (хотя бы часть). Внезапно Совон оказалась прямо напротив него и, приблизившись, протянула еле слышное: — Помоги мне. — Что? — не сразу понял тот. Но когда Ким впечаталась чуть солоноватыми из-за выплаканных ранее слез губами в его, ответ уже не требовался. Она тянулась к нему и мысленно молилась всем богам — оказаться отвергнутой было самым страшным кошмаром. Но Джебом не отвечал: не целовал и не соглашался. Она было уже хотела отстраниться, но сильные руки, обхватившие девичью талию, послужили доказательством обратному. Да, он понимал: для нее этого не так важно и, возможно, завтра он услышит банальное «давай забудем». Но не поцеловать эти губы он посчитал еще большим грехом. Эта ночь покажется ему вечностью, о которой мечтал лишь он один.

***

Когда Чеджу встретил рассвет, Совон не обнаружила рядом парня. Она помнила все — от начала и до конца. И это не было для нее сожалением. Она желала забыться, а в конечном итоге забыла все. Она думала о нем, когда его руки нежно касались ее кожи и губы спускались все ниже и ниже. В мыслях совсем не было чужих: был он. Может, не совсем близкий. Девушка признает, что поступила так ради себя, но и не может признать того факта, что ей было приятно. Потому что именно в эти минуты она ощутила себя нужной кому-то. Может, не навсегда, но нужной. На завтраке Джебома не оказалось, словно он настойчиво избегал с ней встреч — словно жалел. Но близилась конференция, на которой они обязательно должны были встретиться и поговорить. Так решила для себя Ким. Глупо вот так вот убегать — от правды ведь далеко не убежишь. Ей было необходимо обсудить с ним произошедшее и одновременно страшно: возможно, для него это ничего не значило. А для нее, как ни странно, значило это немало. Одевшись в деловой костюм и взяв в руки папку со всем необходимым, Совон беглым взглядом осмотрела комнату, тем самым убеждаясь в том, что все взяла, и вскоре останавливая свой взгляд на телефоне, который так и не включался. Девушка для себя решила, что покончит со всем, поэтому подумала, что телефон станет началом этому. Как бы сложно не было, она не вернется к прежней жизни. Казалось, удача в этот день была на стороне Ким, потому что стоило ей закрыть за собой дверь, как рядом раздался такой же хлопок и напротив нее оказался Джебом, по-видимому, не ожидавший, что их встреча окажется настолько скорой. Он развернулся и направился прямо к лифту, но Совон сдаваться была не намерена. — По-твоему, можно просто так убегать? — Пожалуйста, перестань играть, — несколькими секундами позже осмелился подать свой голос Им. Он по-прежнему стоял к ней спиной. — Ты ведь не знаешь меня и того, что у меня внутри. — А что у тебя внутри? — более спокойно проговорила та и преодолела разделяющую их дистанцию. Она встала перед ним и коснулась рукой его груди, добавляя: — Я хочу знать, что у тебя там. — Ты ведь меня совсем не знаешь. — Знаешь, я поняла, что, если что-то пойдет не так или я стану лишней в чьей-то жизни, я не стану бороться за место, не предназначенное мне. Но, если там будет место для меня, я тоже найду место для тебя. Он бы сказал: «Ты там давно», но это будет позже. В момент, когда ее память сотрет ненужное и сердце отзовется, он это скажет. Но это не будет не сейчас, не через месяц и, возможно, даже не через год. Год ничто. Он готов ждать целую вечность. Главное — эта ведь та вечность, о которой мечтали двое?