holding your hand

- Восемь пар рук, которые держали измотанного меня… «Я должен держаться до конца» - Того, кто забыл, каково это, - летать… «Я смогу» - Я всего лишь хочу опереться на людей рядом со мной… «Пак Чанёль, не смей» - Пока мы вместе, даже со сломанными крыльями мы сможем взлететь высоко, не так ли?... Голос Пака окончательно срывается, дыхание сбивается и переходит в тяжёлый хрип, рука с микрофоном безвольно опускается вдоль тела. По щекам текут предательские слёзы, и ему уже плевать, что концерт в самом разгаре, плевать, что его снимают десятки камер, и на какое-то мгновение плевать даже на то, что на него сейчас обращены взоры миллионов фанатов. Все его эмоции, вложенные в написание этой песни, сейчас были как на ладони. Впервые он решился написать песню о своих чувствах и раскрыть их всему миру, чтобы стать ближе к фанатам, которых искренне любил, и не смог исполнить её до конца. «Чёрт, и почему я не могу зачитать до конца свой же собственный рэп?!» Чанёль почувствовал, как напряжение последних дней неподъёмным грузом наваливается на него, не давая вздохнуть и пошевелиться. Сумасшедшая подготовка к трёхдневному сеульскому концерту, открывающему новое мировое турне, бесконечные разъезды, многочасовые репетиции практически без сна и еды, крики менеджера, измученные одногруппники… Казалось бы, за 5 лет деятельности группы пора уже к такому привыкнуть, но никогда ещё Чанёль не испытывал такого сильного морального давления, доводившего до ручки, сводящего с ума и наводящего на желание бросить всё к чертям… А всё началось с того, что Паку захотелось написать песню для фанатов. Поначалу всё было хорошо, в его планах было создать весёлую, лёгкую и ненавязчивую песенку, которую Эри точно оценили бы. Но однажды всё пошло наперекосяк, Чанёль не смог бы сказать точно, в какой момент и почему это произошло, но он сорвался и спустя десять минут обнаружил перед собой перечёрканный лист бумаги, на котором его размашистым почерком были выведены строчки, льющиеся из самых потаённых глубин его души. Пак решил оставить текст именно в таком варианте и представлял реакцию Эри, когда они услышат эту песню в его исполнении. Ничего не предвещало беды, рэпер был уверен в себе, как и всегда. Но, к сожалению, жизнь любит подкидывать неприятные сюрпризы именно в те моменты, когда меньше всего этого ожидаешь. И сейчас Чанёль с видом крайне отчаявшегося и потерявшего всякий смысл жизни человека стоял на сцене, судорожно сжимая микрофон и безуспешно пытаясь остановить непрошеные слёзы. «Ты дурак, ты слабовольный идиот, Пак Чанёль, чёртова бесхарактерная тряпка, соберись и имей мужество хотя бы достойно уйти со сцены!» Рэпер почувствовал, как оцепенение спало, и в этот же момент развернулся, небрежно выкинув микрофон куда-то в сторону, и решительно направился в сторону кулис. В голове стучала только одна мысль: «Бэкхён, Бэкхён, Бэкхён…» за пару минут до этого Бэкхён, нервно кусая губы, напряжённым взглядом сверлил небольшой экран за кулисами, транслировавший всё, что происходило на сцене. Чанёль сейчас выступал со своей новой песней, и Бён переживал едва ли не больше самого Пака. Ведь ему, как никому другому, были понятны чувства, владеющие Чанёлем в этот момент, он знал, как именно была написана эта песня, и с момента, когда увидел текст, опасался, что Ёль может сорваться во время исполнения. Сегодня был третий завершающий концертный день, третий раз, когда Чанёль выступал с этой песней, и в предыдущие два дня рэпер был на грани срыва, но сумел успешно завершить оба раза. Но теперь Бэкхён кожей ощущал волны отчаяния и боли, исходившие от Чанёля, во много раз сильнее, чем раньше. Как же он мечтал сейчас, послав к чертям все запреты, выбежать на сцену, обнять самого любимого и дорогого на свете человека и тихо прошептать: «Всё хорошо, я с тобой». Но Бэкхён не мог, и из-за этого страдал и бесился, но ничего не мог с этим поделать – одним из главных и неизменных правил в жизни айдола было скрывать свои истинные чувства от публики. «Ненавижу». - Я боюсь, что он не сможет закончить, - еле слышно прошептал Бэк и тут почувствовал, как на плечо легла тёплая ладонь. Даже не оборачиваясь, он знал, кто это. - Сухо-хён… - Ты переживаешь за него больше всех, я знаю, - спокойный голос лидера звучал уверенно и даже успокаивающе, - но почему ты думаешь, что сегодня он не закончит? Пока ведь всё идёт хорошо. - Я чувствую, как неровно бьётся его сердце, слышу его рваное дыхание и почти физически ощущаю его боль, гораздо сильнее, чем раньше… Я должен быть там с ним, но… - Ты знаешь, что нельзя, - слова Чунмёна невольно резали глубже ножа. - Сухо-хён, я… - Когда он закончит, сразу же беги к нему, понял? – так и не обернувшись, Бэк каким-то образом почувствовал, как лидер улыбается. Бён не смог сдержаться, и лёгкая ухмылка искривила его губы. - Сухо-хён, ты же знаешь, что ты лучший лидер на свете? - Скорее не лидер, а мать-одиночка восьмерых детей, - проворчал Чунмён, не переставая улыбаться. – Мы будем чуть позади, а ты беги первым. – Лидер отошёл к остальным мемберам, а Бэкхён в который раз почувствовал исходившую от него ауру спокойствия и защищённости. «Сухо-хён, спасибо тебе, ты правда лучший. Ты всегда…». Бэк оборвал мысль, когда его внезапно охватила тревога. Неужели… «Чанёль…» В следующую секунду Бён услышал, как Чанёль надрывным голосом прохрипел: «Пока мы вместе, даже со сломанными крыльями мы сможем взлететь высоко, не так ли?...» и резко затих. Бэкхён взглянул на экран, и кровь едва не застыла у него в жилах. Музыка продолжала играть, Чанёль стоял посреди сцены, и Бён видел предательские слёзы на его щеках, яркими звёздочками блестевшие в свете направленных на Пака десятков прожекторов. «Чанёлли, я уже иду». Бэк сорвался и помчался в сторону сцены. «Он снова нарушил правило…» Расстояние от кулис до сцены было не больше нескольких метров, но они показались Бёну километрами. Он летел, не замечая ничего вокруг, и вдруг врезался во что-то большое и тёплое. Бэк не успел и пикнуть, как молниеносно оказался прижат к разгорячённому телу и услышал хриплый шёпот на ушко: - Бэкхённи, ты здесь… - Мой милый глупый Чанёлли, - тонкие запястья Бёна обвились вокруг шеи Пака, почти невесомыми касаниями ероша чёрные пряди на затылке, - ну где же я ещё могу быть? - Истеричка, - ругает себя Чанёль, нехотя отстраняя от себя Бэка, чтобы стафф ничего не заметил, и успев всё-таки мимолётно чмокнуть своё чудо в аккуратный маленький носик. Бэкхён тихо смеётся. - Я же говорил тебе изменить текст песни, зная, как ты всё близко к сердцу воспринимаешь… Но в любом случае, знаешь… я сейчас подумал о том, что за все твои эмоции и искренность наши Эри любят тебя ещё больше, так что ради этого можно забить на все идиотские правила. - Спасибо, Бэкки, ты всегда точно знаешь, что мне нужно, - Чанёль снова украдкой тянется и целует его в слегка жестковатые от недавней покраски волосы. – Мой серебряный малыш… мне просто ужасно хочется добавить в песню строчки о ком-то, кто для меня важнее самой жизни, но я слишком труслив для этого… Бэкхён чувствует, как сердце совершает радостный кульбит, но всё равно отрицательно мотает головой. - Для фанатов создан фансервис. Наши чувства для нас и только для нас.