Be mine.

Это имя красовалось на запястье у Драко с самого Дня Рождения... и по сей день. Если вычеркнуть этот факт то, по сути, День Рождения прошёл как никогда чудесно.

***

— С Днём Рождения, Драко! Послышались восторженные голоса родителей, когда они только-только вошли в комнату к ещё спящему имениннику. В предвкушении своего пятнадцатого дня рождения Драко, казалось, вовсе не спал этой ночью. Да, волнение, хотя и маленькое, дало о себе знать. Он мгновенно открыл глаза и очутился в тёплых и мягких объятиях. Нарцисса целовала и крепко обнимала виновника этого торжества. Её волосы спадали прямо на лицо сыну, от чего тот морщился и хихикал. А Люциус стоял позади них, возле кровати, будто бы ожидая своей очереди вручить Малфою-младшему подарок. Скорее, он стоял, потому как не хотел нарушать эту идиллию. Всё-таки радовалось семейство Малфоев не слишком часто, поэтому на его лице была искренняя тёплая улыбка. Мама с папой раскошелились на новую метлу для квиддича. Выглядела она невероятно ценно и изысканно. Рукоять была чёрной. От солнечного света, который проходил сквозь большое окно с бархатным тёмно-зелёным тюлем, она поблёскивала, оставляя яркие блики, которые то и дело прыгали из одного место на другое. Прутья также были чёрными, а вот кончики отливали зеленцой. Совсем немного напоминала Нимбус-2001. — Должно быть, она дорогая, — произнёс Драко тихо, рассматривая со всех сторон чёрную, отполированную лаком метлу. — Для тебя нам ничего не жалко, сынок, — гордо ответил сыну Люциус Малфой. Было такое обстоятельство, что, когда человеку исполняется пятнадцать лет, у него на запястье появляется имя. Имя, написанное на руке означало, что это его будущая вторая половинка, его судьба. И никуда от этого уже не деться. Порой бывало следующее: у двоих и более людей было написано одно и тоже имя. Драко очень надеялся, что это ему не грозит. Ибо потом было бы очень нелегко. Но, для Драко это был не самый лучший подарок на пятнадцатилетие. В течении всей жизни партнёры могут быть абсолютно разные. Но именно то, что написано на руке — истина. Малфой проклинал весь мир. Он ожидал, что на запястье увидит имя Панси, ну или на крайний случай, других девушек со Слизерина, но не её имя... Имя Гермионы Грейнджер. Мама в который раз чмокнула Драко в лоб и, взяв под руку Люциуса, повела его к выходу из комнаты, попутно прося сына одеваться. Дубовая дверь закрылась со скрипом, сопровождаясь громким стуком, разносящимся по всей комнате, как раскаты грома. Малфой-Младший снова посмотрел на запястье левой руки. На нём всё также было написано гнусное имя грязнокровки. Драко думал, нет, надеялся, что это чистого рода ошибка. Обычная ошибка. Ничего не значащая. Совершенно. Ничего. Правой ладонью он тёр место расположения имени, отчаянно надеясь, что оно каким-то чудом сотрётся и не будет о себе напоминать. С каждым растиранием кожа становилась нежно-розовой. Вены на её оттенке хорошо выделялись и становились тёмно-голубыми. Но имя никуда не исчезало, а наоборот, оно стало ещё чётче. Чёрт его дери. Нужно собираться, а то из-за него, вернее, неё, не хочется опоздать на торжество. День Рождения Драко провёл замечательно. На праздник пожаловало много чистокровных, и только чистокровных, волшебников, которые дарили разные подарки. Некоторые были не нужны имениннику вовсе, но он лишь натянул улыбку и благодарил каждого. Также нашлись и те, которые удосужились поинтересоваться о будущей, так называемой, "второй половинке". Блондин говорил, что это всего лишь его одноклассница, с которой он "очень хорошо дружит". А вот оголять запястье он наотрез отказался. Благо, что его чёрная рубашка была с длинными рукавами, которые фиксировались чёрными пуговицами. «Из-за неё приходится прятаться...» — думал Драко раздражённо. Всё лето от тщательно прятал свою левую руку. Ему было стыдно, что на руке чистокровного волшебника красуется имя грязнокровки... Что может быть омерзительнее? Он не хотел, чтобы об этом знали родители, в частности, отец. Если же он узнает, то Драко даже представить не мог, что его может ожидать. По сути, Драко ни крошечки не виноват. Он же не знал, что с ним судьба распорядилась иначе, как не должно было произойти. Он хорошо помнил второй курс. Как его отругал отец за то, что какая-то "простушка" лучше его. Поначалу, когда ещё не было распределения по факультетам, ему понравилась Гермиона. Действительно понравилась. Но какой-то незначительный урок просто перевернул всё с ног на голову. Может, это отец внедрил, что грязная кровь — это плохо. Нет, не может, а это всё так и было. Высказать свою точку зрения по этому поводу Драко отказался от греха подальше. Отец был слишком строгим, чтобы вступать с ним в этот глупый спор, как считал Малфой-младший. Втайне он так сердился на Люциуса, что за обедом хотелось на него наброситься. А может, он защищает её? Да нет, он же её ненавидит. Не следует путать понятия. Хочется содрать кожу. Пусть кровь польётся ручьём, но имени не будет. Не будет никогда.

***

Хогвартс-Экспресс ехал, выпуская большие белые клубы дыма, растягивающиеся вдоль всего красного поезда. Гарри, Рон и Гермиона сидели в одном купе, обсуждая, как у кого прошло это лето. — Ничего интересного. — говорил Рон, рассматривая однотонный коврик на полу поезда. — Помогал братьям бороться с гномами. Как же они надоели. Надеюсь, хоть в школе будет спокойнее, — фыркнул он. — А ты как, Гарри? — спросила Гермиона, поворачиваясь в сторону Гарри. У неё на ногах лежал её кот — Живоглот, который беспрерывно мурлыкал, прикрыв глаза. Девушка запустила пальцы в рыжую шерсть, медленно поглаживая кота. — Тоже ничего интересного. Дядя с тётей как всегда меня заперли в комнате. Я рад, что начало года наконец началось. Невыносимо сидеть в четырёх стенах и ничего не делать. Все книги Дадли я уже давно перечитал. Так бы я мог взять новые учебники, но они были в чулане под замком... Дурсли обнаглели через край! Главное, своего жирного ангелочка они сюсюкают, постоянно переживают за него, а доброго слова в сторону Гарри можно было и не ждать. Хотелось их заколдовать. Но очень жаль, что волшебство вне территории школы запрещено. Гермиона сочувствующе покачала головой. Дверь купе внезапно открылась. Трое друзей обернулись в сторону выхода. Пришли чёртовы слизеринцы. Это была уже своего рода традиция — заходить в купе к гриффиндорцам каждый год. — Ну здравствуйте, лузеры. Готовы к новому учебному году? — медленно протянул Драко Малфой, поправляя свисающую светлую чёлку, которая закрывала чуть ли не весь лоб. Позади "властелина" стояли Крэбб и Гойл. За год они выросли и чуть ли головами не касались потолка поезда. Гойл, в отличии от своего напарника, вытянулся, повзрослел значительно. А Крэбб стал таким толстым, что, казалось, мантия на нём еле держится. Да что там мантия, пуговицы на рубашке еле-еле держались. Это смотрелось так смешно и нелепо. — Малфой, будь добр, покинь купе. Без тебя было так хорошо. И дружков своих забери, — огрызнулся Рон. — Да нет, наоборот, без меня было плохо, — деловито сказал Драко, смотря на Рона то ли с ненавистью, то ли с иронией. — Ты что, не понял? — Рон резко вспорхнул и почти вплотную приблизился к Драко, — Я вежливо попросил тебя уйти, а ты выёживаешься. Что, давно не получал по светлой головушке? — О-о-о, да наш Уизел возмужал, умереть не встать, — Драко лукаво посмотрел на рыжего. Рон уже было замахнулся, как Гермиона вмешалась в спор. Скинув с себя кота на диванчик, она схватила за руку Уизли, чтобы тот не нанёс удар. — Рон, не слушай его, — сквозь зубы шептала она. — Мерлин, ну как всегда. Грейнджер, ты обломала нам весь кайф. — Заткнись, Малфой, — вмешался уже Гарри, который грозно окинул взглядом слизеринца. — Зануды, — ответил Малфой, скривя губы. Было чертовски сложно. Сложно себя воздержать. Подумать только, сейчас Грейнджер стоит перед ним, грозно смотря в глаза, а на запястье у Малфоя "живёт" её имя. Причём, довольно долго. Всё лето Драко носил длинные вещи. Главное, чтобы руки прикрывало. Даже в самую жару он мог надеть чёрную рубашку. Но его пугало одно. Смотря на девушку, чувство ненависти куда-то пропадало. Он мог думать и ненавидеть её. Но когда она стояла перед ним... Что за бред? Это неправильно. Он развернулся и быстро вышел из купе. За ним последовали его телохранители, которые что-то попутно говорили ему. — Чёртов Малфой, — голос Рона звучал грозно. Сегодня он был злым, как будто муха его укусила. — Да ладно тебе, Рон. Такой как Малфой никогда не изменится. Даже как бы он ни старался, — произнесла Гермиона, садя обратно на ноги Живоглота. Совсем скоро у Гермионы будет День Рождения. Стукнет шестнадцать лет. И имя избранника она знает уже год. Но вот она его скрывает. Боится. Или может... стесняется? "Ты что, трусиха? Это ведь нормально" — твердила сама себе Гермиона, пристально смотря на руку. Но вот само имя ставило её в тупик. Поскольку было имя Малфоя. Драко Малфоя.