Телохранитель

the ones she had lost and the ones she had found and the ones who had loved her the most the ones who'd been gone for so very long

♫ Florence + the Machine — Jenny of Oldstones

      Дебаты Дейенерис и Эйериса ждал с нетерпением и интересом весь Вестерос — еще бы, два Таргариена против друг друга. Кто-то был уверен, что на самом деле они заодно и хотят власти прежде всего для своей семьи, а не для себя лично, кто-то верил, что они всерьез настроены сражаться, кто-то сочинял разнообразные причины ненависти Дени к отцу — вплоть до физического и сексуального насилия над ней. Дени тоже нервничала перед дебатами — это была бы ее первая встреча с Эйерисом лицом к лицу после года на Летних островах. После того, как отец продал ее.       Но встретиться ей хотелось не только с Эйерисом.       — Джорах, — попросила она в день перед дебатами, — отвези меня на кладбище.

***

      Здесь было тихо, чисто и совсем немного жутко из-за множества крестов и памятников. Дени медленно шагала мимо могил, а Мормонт шел за ней, молча, не мешая и не нарушая личное пространство. Он бы подождал ее на выходе, но Дейенерис сказала, что хочет познакомить его со своей семьей.       Он понимал ее желание навестить родных, сам бы хотел прийти на могилу отца, но почему-то не решался, словно Джиор начнет обвинять сына и ругать его. Дени хотя бы ни в чем не была виновата перед своими родными.       Она остановилась у надгробия, с которого печально улыбалась удивительно похожая на нее женщина — наверняка с возрастом Дени станет такой же. Впрочем, на тот возраст, что был указан под фото, женщина не выглядела.       — Рейелла Таргариен, — сказала Дени. — Моя мать. Я не помню ее… я не знала ее. Она умерла, рожая меня.       — Она очень красивая, — сказал Мормонт.       Дени кивнула.       — Мне рассказывали, что она всегда была грустной. Отец жестоко обращался с ней, а она молчала и никогда не жаловалась… Рейегар очень любил ее.       Дени шагнула к следующему надгробию. Парень на фотографии был непозволительно красив — длинноволосый, утонченный, ясноглазый, но при этом совершенно не женственный. В его взгляде светилась проницательность и одновременно мечтательность.       — Рей, — сказала Дени.       Джорах вспомнил, как она говорила о нем: его прекрасные волосы выпали, глаза потухли… а Эйерис ничего не сделал, чтобы его спасти.       — Он похож на вас, — сказал Джорах, испытывая неловкость — если о Рейелле он мог говорить банальные фразы, ибо Дени не знала мать, то потеря старшего брата стала для нее сильным ударом.       — Нет, это я похожа на него, — возразила Дейенерис. — Я всегда хотела быть похожей на него. Он был необыкновенным…       — Я виделся со своей сестрой, — произнес Джорах. — С Мейдж. Она сказала, что ты необыкновенная.       Дени благодарно улыбнулась.       Со следующего надгробия смотрел не менее красивый парень — такой же изящный и утонченный, только в отличие от печали Рейеллы и Рейегара в его взгляде сияло пламя Дейенерис.       — Визерис, — нежно произнесла Дени.       Он был не только ее братом. Он был ее первым мужчиной. Джорах смотрел в глаза Визериса и видел в них такое знакомое выражение.       — А вот и я, — проговорила Дени, и Мормонт задохнулся, увидев ее лицо, имя и дату. Конечно… Они погибли… Где-то есть и его могила.       — Дени, — сдавленно произнес Джорах, — Ты уверена, что хочешь здесь быть?       — Все нормально, — сказала Дейенерис. — Я жива. Я пришла к своим призракам. Знаешь эту песню? Про Дженни и ее призраков? Те, кого она потеряла, те, кого она обрела, те, кто любил ее больше жизни, те, кто однажды ущел безвозвратно… Они любили меня, и они ушли, но я их не потеряла. Их призраки танцуют со мной всегда… А теперь пойдем отсюда, не будем докучать их сну. Визерис всегда злился, когда я его будила…       — Может, поедем не домой? — спросил Джорах.       — А куда?       — Увидишь.

***

      Дом Мормонтов не был таким шикарным, как особняк Таргариенов, но зато был уютным и, в отличие от последнего — жилым. Пребывая в доме Эйериса, Джорах чувствовал, что живет в музее или отеле. Дом Мейдж дышал живым теплом.       — Возможно, я не должен был, но хочу познакомить и тебя со своей семьей, — сказал Мормонт.       — Я думала, ты никогда этого не сделаешь, — засмеялась Дени.       Мейдж пришла в восторг, увидев на своем пороге Дейенерис. Дени тоже сразу понравилась леди Мормонт, а Лианна — еще больше. Пока Мейдж и Джорах пили чай, Дени играла с девочкой, словно они были ровесницами.       — Джорах, вы поженитесь? — спросила Лианна, заставив всех неловко замолчать. Джорах спрятал лицо за чашкой, чтобы не было видно, что он смущен, как школьник — хватит, что Мейдж поняла это по одному его жесту.       — Конечно, а как же иначе? — внезапно ответила Дени, разбив атмосферу неловкости. — Только затем, чтобы у меня была такая прелестная сестренка!

***

      Эйерис старался не смотреть на Дени. Они говорили о политике, но, вопреки всем ожиданиям, не произошло ничего из ряда вон выходящего — ни семейных скандалов, ни завуалированных упреков, ни даже переброса обвинениями. Просто разговор, причем нехотя, через силу, потому что так надо.       После окончания дебатов Дени подошла к Эйерису — она хотела поговорить с ним не о политике, не под прицелом камер. Она немного соскучилась по нему — и, несмотря ни на что, она его не ненавидела.       Эйерис сильно постарел. Его серебряные волосы стали седыми, что на первый взгляд казалось незаметным, но Дени знала. Его глаза выцвели, и на лице стало больше морщин.       Дейенерис было жаль его.       — Папа, — проговорила она, впервые с пяти лет называя отца так ласково. — Папа.       — Ты не настоящая, — проворчал Эйерис. — Ты притворяешься моей дочерью. Ты не Дени.       Дейенерис оставалось только отойти в сторону, оставив отца наедине с его собственными призраками, зная теперь, что является одним из них.

***

      Близился день тишины, после чего начнут считать голоса. Дени ни разу не пытались убить снова — она не подозревала, что Тайвин догадался, что ему звонили тогда не просто так и что это сделала именно Дени, а потом узнал от Брана, что тот видел какого-то человека рядом с его машиной — и все же Ланнистер не взлетел на воздух, и его тормоза остались целыми. Он счел это предупреждением и оставил попытки покушаться на жизнь младшей Таргариен — как и попытки копать под старшего, ибо предупреждение, по мнению Тайвина, с равной долей вероятности могло исходить и от него.       Роберт готовился к поражению — его рейтинг и так не был высоким, а теперь он и вовсе проигрывал на фоне Дейенерис и Тайвина. Как и Эйерис. На место президента было только два явных кандидата.       Мормонт не сомневался в победе Дейенерис.       День тишины воистину был тихим, словно даже природа замерла, и ветер улегся отдыхать в травах, и облака растаяли в ясном небе.       — Что будет дальше? — спросил Джорах за завтраком. — Когда ты победишь?       Дейенерис пожала плечами, намазывая джем на тост. Она перестала рваться к креслу президента с тем упорством и готовностью идти по трупам — не утратила желания выиграть выборы, но успокоилась. Многое поняла, многое переосмыслила — теперь она радовалась, что Тайвин остался жив в ту ночь.       — Дальше ты сделаешь мне предложение, если захочешь, — сказала Дени. — Только я не сменю фамилию. Сам понимаешь, какая это морока, да и Таргариенов осталось так мало…       Джорах отставил чашку кофе в сторону. Она действительно это сказала? Она не шутила специально для Лианны?       — Ты же говорила, что мы не сможем…       — Я много чего говорила, — фыркнула Дени. — Не все это было правильно. Я хочу быть твоей женой, хочу, чтобы наш брак стал официальным, хочу появляться с тобой на мероприятиях, как с мужем, а не как с телохранителем. А если ты не хочешь того же, — она нацелила на него кофейную ложечку, — я сожгу тебя, а прах развею по ветру.       — Да ты настоящий монстр, — в тон ей шутливо ответил Мормонт. — Вестерос достанется жестокому диктатору.       — Ага, — лениво потянулась Дени. — Тирану и деспоту… Джорах, отвези меня к Тайвину.       — Куда?       Даже когда она попросила свозить ее на кладбище, Мормонт удивился меньше. И испугался меньше — мертвые точно были для нее безопасны, чего не сказать о Ланнистере. Дени буквально собиралась пойти в логово льва.       — К Тайвину, — повторила Дейенерис.       — Но зачем? Убивать его будем? — попытался пошутить Мормонт.       — Нет, — посерьезнела Дени. — Договариваться.

***

      Она сто раз повторила Джораху, что волноваться не о чем и что она не будет делать глупости, но он все равно прижался ухом к двери — Дени доверял, а Тайвину ни капли.       — Как видите, с наибольшей долей вероятности выборы выиграю я, — говорила Дейенерис.       — У нас не такой большой разрыв. Все может измениться, — возразил Тайвин.       — Тогда я потребую второй тур, — у Дени по закону Вестероса была такая возможность. — Возможно, даже третий. Послушайте, сэр Ланнистер, вы умный человек, вы понимаете, что ситуация складывается не целиком в вашу пользу. Возможно, мы могли бы решить ситуацию иначе?       Помолчав немного, Тайвин сказал:       — Я слушаю.       — Кресло премьер-министра, — быстро сказала Дени. — Сразу после моей инаугурации.       Тайвин одобрительно хмыкнул.       — Знаете, леди Таргариен, а вы нравитесь мне все больше и больше. Что бы ни говорили, а вы совсем не похожи на своего отца.       — Значит, по рукам? — спросила Дейенерис.       — А эта нетерпеливость у вас точно от Эйериса, — засмеялся Тайвин. — По рукам, миледи.

***

      Подсчет голосов шел в прямом эфире. Дени не отходила от телевизора и не выпускала из рук смартфон, мониторя соцсети. Джорах принес ей поднос с чаем и бутербродами.       — Ты же знаешь, что победишь, — сказал он. — Что не так?       — Я хочу это услышать, — ответила Дени. — Я всегда об этом мечтала, сколько себя помню… Леди-президент Дейенерис Таргариен.

***

      Джорах никогда не восхищался ею так, как в тот момент, когда она в ярко-алом платье шла по красной дорожке и прикладывала ладонь к Конституции и Семиконечной Звезде, перед народом и богами принося клятву быть мудрой и справедливой. Казалось, ей аплодировал весь мир — даже солнце и облака, а счастье на лице Дени сияло ярче любого солнца.       Она добилась своего. Возможно, слишком легко, возможно, главные трудности впереди, ей достанется огромная ответственность, как и говорил Джорах, но Дени даже мысли не допускала, что она может не выдержать. Тайвин обещал, что поддержит ее идеи, прекрасно зная, что если Дейенерис поймает его за нарушением закона — он не откупится от нее ничем. Дейенерис была уверена, что у них получится.       Джорах опустился на одно колено перед ней прямо под прицелом всех фотокамер. Преподнес дорогое кольцо, под стать леди-президенту, купленное целиком за его собственные деньги — часть наследства Джиора принадлежала Джораху и Мейдж ни в какую не согласилась забрать эти деньги себе.       — Любовь моя, ты станешь моей женой? — спросил он.       В полнейшей тишине Дени после недолгой паузы произнесла «да»! — и улыбалась, обнимая Джораха, еще ярче, хотя он думал, что ярче невозможно.