Глава 15. Чего ты хочешь?
15 июня 2022 г., 19:02
— Tell me what you want. — I want everything!
© The Witcher
Только что Дейенерис хотела не просто ударить Джораха — стереть его в порошок, а после его слов ее с головой накрыла волна нежности и любви к этому мужчине. И желания — столь же дикого и неконтролируемого, как ярость. — Джорах, — Дени прижалась губами к его шее, прильнула к нему всем телом и ощутила, что он тоже хочет ее. — О да. Она подтолкнула его бедрами к дивану. Джорах расстегивал брюки дрожащими пальцами. Дени стянула с себя юбку и белье, толкнув Мормонта в грудь и оседлав. — Я буду сверху, — прошептала она, то ли приказывая, то ли умоляя. — Сегодня я буду только сверху… — Это наказание? — хрипло спросил Джорах. — Да. Он поцеловал ее ключицу, оставил влажный след от языка, заставив Дени сладко застонать. — Не двигайся. Замри, — приказала Дейенерис. — Закрой глаза. Джорах послушно зажмурился и застыл. Дени поерзала на его бедрах, поцеловала в уголок губ, в подбородок, в шею. Он застонал, когда она снова двинула бедрами. — Пожалуйста, Дени… Она ускорилась, двигаясь так быстро, как только могла. Джорах двигался вместе с ней, глухо рыча. Быстрее, быстрее, быстрее… Сжечь, сжечь, сжечь… Дейенерис чувствовала — он горит, и горела вместе с ним. Она укусила его за плечо так, что наверняка причинила боль, и сама чувствовала боль от его пальцев, впивающихся в ее бедра и оставляющих синяки. Это было приятно, это заводило так же, как и нежность, это сводило с ума. Когда она устала, испытав сразу несколько оргазмов — уснула прямо у Джораха на груди, и он отнес ее в постель на руках.***
Утром она проснулась раньше него и потихоньку выскользнула из постели, чтобы не разбудить. Следы от ее зубов остались у него на плече. То, что с ней происходило — пугало Дени все больше. Ее вспышки злости, ее жажда убийства, ее гнев, что распространился даже на Джораха… И даже во время занятия любовью она вместе со страстью ощущала эту дикую жгучую ярость. Все это заставляло насторожиться и вспомнить, что Рейегар рассказывал, как Эйерис срывал злость на тихой безответной Рейелле, которая потом прятала синяки на руках и шее под длинными рукавами и воротниками платьев и блузок. Джорах, конечно, вряд ли будет делать так же, но… женское насилие в семье тоже бывает. Хуже всего, если шизофрения все же была ею унаследована. Дени проверялась у врача раньше, но кто знает, когда безумие может проявиться?***
Как всегда, когда она терялась, найти ее мог только один человек. Тот, к кому Дени шла с любыми своими проблемами, начиная с пяти лет, и тот, кто всегда легко решал все ее проблемы — начиная от сломанных кукол и заканчивая преследованием мафиози. — Валар моргулис, — поздоровалась Дейенерис с Эйемоном. — Валар моргулис, луна моей жизни! — дядя обнял ее, пропуская в дом. — Надеюсь, ты не сильно поссорилась с Джорахом? — Нет, я… — автоматически ответила Дени и ее осенило. — Подожди, а откуда ты знаешь, что мы ссорились? Жил Эйемон хоть и недалеко от них, но не в одном доме, и слышать не мог никак… или мог? Слышать можно не только, будучи поблизости. — Дядя, ты ничего не хочешь мне сказать? Эйемон улыбнулся, пошевелив пальцами, словно плел невидимую паутину. — Я переживаю за твою безопасность. — Дядя! — возмутилась Дени. — Всего пару жучков… — Дядя… — …и одна камера, но я не скажу тебе, где она, — твердо заявил Эйемон. — Дя-ядя, — Дени закрыла лицо руками, не зная, плакать или смеяться. Эйемон беспокоится о ней и с его стороны рационально было установить наблюдение, чтобы в случае чего прислать Безупречных, но… но. — Ты нас что, всегда слышал? — Я же знаю все твои тайны, разве не так? — резонно спросил Эйемон. — Конечно, все, теперь точно все, но я не о том, о чем мы говорили, я о… — Дени покраснела. — Ой, да что я такого мог услышать или увидеть, — отмахнулся Таргариен. — Что естественно, то не безобразно. — Даже увидеть? Дядя, ты же священник! — ахнула Дейенерис. — Я священник, но не дурак, — снова резонно ответил Эйемон. — И не подумаю только из-за служения Богу превращаться в одного из этих мерзких святош, которые как будто на свет родились от непорочного зачатия. Прекрати строить из себя монашку, дорогая. Вы помирились, я знаю. Дени махнула рукой на смущение — с дядей невозможно было спорить, и волновало ее другое. — Помирились, но… Сходи со мной к психиатру, пожалуйста. Если можешь, сегодня. Если можешь, то прямо сейчас. Эйемон сощурился. — Девочка моя, если у тебя проблемы в постели, то обратиться лучше напрямую к своему мужчине… Ладно, хорошо, там у тебя проблем нет, и я уже начинаю быть серьезным, — он примирительно поднял руки, увидев укоризненный взгляд Дени. — Зачем тебе к психиатру? Дейенерис рассказала, что ее мучает — подробнее, чем Мормонту. Эйемон снова пошевелил пальцами. — Я думаю, что Джорах был прав, и у тебя просто стресс, но если ты хочешь убедиться… Кстати, почему с тобой еду я, а не он? Не подумай, мне не в тягость, но он поддерживает тебя, хотя я, признаться, вчера немного испугался за его жизнь… Особенно когда вы мирились… Дени сделала вид, что не слышит. Иногда на дядю находило настроение дразнить племянницу. По крайней мере, он желал ей добра, так что… пусть ставит свои жучки, где хочет. — Если Джорах узнает, что я больна — как я смогу жить с ним? — спросила Дейенерис. — Как я перенесу то, что он знает мою слабость? Настоящую слабость? — Ладно, — согласился Эйемон. Он прекрасно понимал гордость Дени. — Поехали.***
Он не думал, что племянница больна, но ожидание под дверью кабинета врача воскрешало в памяти все визиты Эйемона в больницу, которые непременно кончались плохо — за исключением рождения Рейегара и Визериса. Рейелла не пережила третьи роды — бедняжка Рейелла, сестра не только Эйериса, но и Эйемона. К Рейегару его не пускали, зато пускали к Визерису… и вот теперь Дени. От шизофрении не умирают, но он все равно переживал. Эйемон вознес молитву, прося Бога смилостивиться над ними. Он верил в Бога, что бы ни говорили другие и что бы ни говорил он сам. Просто Эйемон считал, что в себя нужно верить так же сильно, и его вера в себя и Бога причудливо сливалась воедино. Дени вышла из кабинета, растерянно улыбаясь и села рядом с дядей, держа в руке справку. — Никаких признаков психических отклонений, — произнесла она так, будто не знала, радоваться ли этому. — Стресс, нервное перенапряжение… и все. Дядя, но я ощущала такую злость! Эйемон приобнял ее и погладил по голове. — Думаешь, я никогда не испытываю желания сжечь их всех? — усмехнулся он. — Знаешь же легенду, что все Таргариены безумны, потому что в них живет драконья ярость? Но разве твоя мать и твои братья были безумны? Насчет Визериса я не совсем уверен… но Рейегар точно был нормальным. И я — разве я похож на безумца? Нет, дорогая, у нас в семье такой только Эйерис. Даже Визерис был избалованным, а не безумным. Но я могу дать тебе совет — загляни в себя, задай самой себе вопрос — чего ты хочешь в первую очередь? На что ты готова пойти ради этого? А если думаешь об убийстве — спроси себя, что тебе оно даст, ибо Джорах прав — убийства разрушают душу. И все же иногда это необходимая мера. Допустим, я приказал убить Дрого Кхалса и его банду, но иначе было никак нельзя. После я раскаялся, исповедовался, и моя душа в целости… У Эйемона существовал собственный договор с Богом.***
Ночь тишиной обернулась вокруг дома. Полная луна-монета пошла на убыль. В приоткрытое окно лился лунный свет и ночная свежесть. Джорах спал рядом. Дени чувствовала спиной тепло его тела, успокаивающее и убаюкивающее ее — но она не спешила засыпать. — Чего ты хочешь? — спросила Дени на этот раз не у ночи и не у пустоты, а у себя, заглянув в свою душу. И ответила, сложив кусочки пазла воедино. Так легко и просто. Она хотела всего. Хотела жить с Джорахом вместе, засыпать и просыпаться с ним рядом, любить его и ощущать его любовь. Хотела, чтобы у Дрогона родились щенята. Хотела ходить в кафе с Миссандеей, болтать о моде и сплетничать о мужчинах, поедая тирамису. Хотела быть президентом, отвечать за всю страну, но не тяготиться этим, а получать удовольствие. Хотела ездить с Джорахом в путешествия, и не только на Летние острова. Хотела поговорить с отцом по душам хотя бы один раз или хотя бы один раз услышать, что он любит ее или гордится ею. Хотела подружиться с Мирой так же, как с Миссандеей. Хотела называть Лианну сестренкой по праву. Хотела завести белого кота и назвать его Рейегаль. Хотела научиться готовить. Хотела полетать на дельтаплане. Хотела выйти замуж в алом свадебном платье, а не в белом… И еще очень много чего. Но не чьей-то смерти. — Что даст мне убийство Тайвина? — спросила Дени снова. И снова ответила. Ничего. Ничего, кроме дополнительных проблем с законом, если ее заподозрят. Ничего, кроме вражды с его семьей, которая захочет мести. Ничего, кроме потери умного человека, который мог бы быть не врагом ей, а союзником — в отличие от Роберта и Эйериса Тайвин, как союзник, был бы идеален. Пламя и кровь — древний девиз их рода. Пламя всегда было, есть и будет в ее крови, но пламя бывает разное. Есть лесные пожары, есть согревающие костры, тепло камина, огонек свечи или маяка. Огонь не только убивает, огонь дарит жизнь. В зависимости от того, что выберет тот, кто этот огонь раздувает. Дени повернулась к Джораху лицом и поняла, что он не спит. Возможно, он не спал и в прошлый раз, когда она беседовала с ночью. Это выглядело так ужасно, что она чуть не застонала. — Я не чокнутая, — быстро заговорила Дени. — Я не галлюцинирую. Да, я разговариваю сама с собой и это кажется странным, но просто дядя Эйемон мне посоветовал… — Тшш, — Джорах погладил ее по спине и поцеловал ее веки. — Никто не говорит, что ты чокнутая. Ты не делаешь ничего странного. Знаешь, я бы поверил, что ты разговариваешь с луной и она тебе отвечает… или сама с тобой говорит. Вы как будто родственники… Ты похожа на луну, только намного красивее, — он коснулся ее волос. Дени поцеловала его в губы, вспомнив, что хотела, кроме всего остального. Прижалась крепче, чувствуя, как руки мужчины забираются под ее ночную рубашку. Возможно, их видел дядя Эйемон, но ее это уже не беспокоило — все равно он бы только порадовался за ее насыщенную личную жизнь. А что до Тайвина… У Дени появилась мысль.
