Ризе
15 декабря 2017 г., 13:21
Тьма, сгустившаяся над Токио, покрывает мрачным бархатом звёздное небо. В городе наступает мёртвая тишина, нарушаемая лишь свистом северного ветра и сигналами машин, проезжающих по пустым дорогам. Хейко, плотнее закутавшись в тёплый плащ, торопливо зашагала в сторону дома, подбадриваемая зашкаливающим чувством адреналина, вызванным тревожным затишьем. Каждый, кто жил в 11-м районе, знал, что с наступлением мрачной ночи в городе властвуют гули — опасные пожиратели плоти, ведомые безжалостным чувством голода, изнывающим по человеческой крови. Каждый рассказ о них леденил душу, покрывая мурашками, и внушал настоящий животный ужас. Широсаги, как и любой человек, испытывала страх по отношению к гулям, но в глубине своей миролюбивой души наивно верила, что когда-нибудь между двумя враждующими расами, неизбежно уживающимися друг с другом в одной среде, когда-нибудь наступит мир. Так ей, встревоженной за жизнь близких, хотелось искренне верить — светлая надежда в счастливое разрешение многолетнего конфликта внушало ей спокойствие. В мире, где проливается так много крови, беззащитным гражданам только и остаётся верить в лучшее.
Камиширо Ризе, искушённую в человеческой плоти, рассмешили бы такие глупые рассуждения. Она бы обязательно, услышав эти слова, оглушающе-громко, ехидно, издевательски, запрокинув голову, рассмеялась бы своим мелодичным голосом, угрожающе звенящим в ушах напуганных жертв, в лицо человеку, с чьих уст посмела слететь мысль, которую девушка презирала всеми фибрами своей чудовищной натуры. «В этом мире смогут выжить только сильнейшие» — рассуждала девушка-гуль, и к сильнейшим она приравнивала исключительно гулей — существ, стоящих на первом месте в цепи питания. Убеждённость в своём превосходство подкреплялась недавним ужином, вкус которого она до сих пор ощущала на кончике языка. Хотя, учитывая её неимоверный аппетит, это скорее был завтрак, о котором она уже забудет через пару минут. Тихое урачание в животе, набирающее тембр своего звучания, предупреждало хозяйку о том, что ей стоит задуматься о поиске очередной жертвы. Ризе напряжённо хмыкнула, с неохотой вспоминая о том, что ей пришлось выселиться из прошлой квартиры из-за трупного запаха, и теперь она осталась без жилья. Ей не составило бы труда прямо сейчас отправиться на охоту, но без крова она была проблематичной, с риском быть узнанной кем-то из прохожих 11 района, которые уже в чём-то начали подозревать её. Она решила, что прежде всего займётся поиском постоянного жилья, где можно было бы хранить еду.
Хейко замерла на месте, невольно засмотревшись на одинокую девушку, освещённую тусклым светом фонаря, который то потухал, то снова включался спустя несколько секунд. Широсаги не знала, что заставило её остановиться, но она больше не могла привести ноги в движения, а взгляд отвести от незнакомки, разглядывающей объявления, вывешенные на витрине закрытого продуктовного магазина. В первую очередь её внимание привлекли длинные сиреневые, как цветущая астра, ухоженные волосы, изящно развивающиеся на ветру, придавая красавице какой-то мистический шарм. Она была облачена в чересчур лёгкий для суровой погоды наряд, идеально обтягивающий стройную фигуру незнакомки. Она невольно поёжилась, ощутив прошедший холодок по коже, вызванный видом её одеяния, который мог призвать только к сочувствию. «Кто же так одевается в такой холод?» — промелькнула беспокойная мысль в голове Хейко, сострадательно разглядывающую её одежду.
Но, когда Ризе, будто почувствовав на себе чужой прожигающий взгляд, повернулась к наблюдательнице лицом, Широсаги окаменела, открыв рот от изумления. Девушка не знала, что с ней происходит, но внутри по телу прошлась сладостная вибрация, захватившая, как вихрь, её душу и сердце, которое бешено забилось при взгляде на незнакомку, обратившися откровенным любованием. Выразительные, аккуратные черты лица, походящие на аристократичную красоту, заворожили Хейко, прежде никогда не видившую таких прекрасных людей, будоражущих воображение. Ризе ничуть не удивилась, уловив её восхищённый взгляд на себе — для неё уже было привычно ощущать на себе чужие мечтательные взгляды, будь то они мужскими или женскими. Камиширо обладала достаточной красотой для того, чтобы свести с ума представителей обоих полов, и прекрасно осознавала свою привлекательность, пользуясь ею в полную силу, стоило ей уловить сигнал в виде заинтересованности субъекта. Находясь на одинокой улице, сплошь покрытую угрюмым мраком, она уловила себя на рефлекторной мысли, что могла бы утолить голод с помощью этой девушки. Инстинкты хищницы незамедлительно пробудились, призвав её включить образ, воплощающий собой роковую красоту, граничующей с бесстыдной скромностью — образ, которому невозможно было отказать даже в самой изощрённой просьбе. Хейко сразу же, как несмышлённое дитя, поддалась актёрскому мастерству Камиширо; невинный блеск в глазах, удивлённо-приоткрытые чувственные губы, так и жаждущие взмолиться о помощи, и её отстранённая поза заставили сердце шатенки болезненно сжаться. Она не могла так просто оставить незнакомку одну; она выглядела так беззащитно в её глазах, что Широсаги поневоле подумала о том, что в такое тёмное время суток на неё сможет кто-нибудь напасть. А учитывая, что 11 район весьма недружелюбен, то никто даже не придёт на помощь к этой девушке, походящей на экзотический цветок, случайно попавший в суровые условия Токио, не щадящие неприспособленных. Всем своим видом она вызывала жалость даже в робкой душе Хейко, внутри которой проснулся неожиданный порыв защитить её от всего мира. Не медля, она, оглядевшись по сторонам для убеждения в том, что улица чиста от возможной опасности, обладательница тёмно-русых волос ринулась навстречу к незнакомке. Ризе смущённо опустила голову, скрывая за ниспавшими на лицо прядями торжествующую улыбку.
— Прошу прощения, Вы только переехали в этот район? Я раньше не видела Вас здесь, — осторожно начала разговор взволнованная Хейко, пока девушка не подняла на неё взгляд своих нежно-лавандовых глаз, заставив ту поалеть; этот невинный взгляд на фоне её откровенного наряда заставлял девушку терять самообладание.
— Всё верно, — обладательница сиреневых волос изобразила на лице смущённую улыбку и растерянный взгляд. — Хочу найти себе квартиру хотя бы для временного проживания, но всё никак не могу найти ту, что была бы по цене, так сказать. Ох, тут всё такое дорогое, даже не знаю, как я здесь буду выживать… — расстроенно выдохнула она, театрально приложив ладонь к сердцу, будто обеспокоенному её словами.
Шатенка охнула, проникнувшись состраданием к девушке. Ризе, заметив её ожидаемую реакцию, хитро прищурилась и довольно улыбнулась своим мыслям. Когда Широсаги резко перевела на неё свой взгляд, она тут же надела на себя маску невинной овечки.
— Не поймите меня неправильно, но здесь довольно криминальный район, лучше не ошиваться в этом месте в позднее время суток. Я клоню к тому, что Вы… Может быть, Вы переночуете у меня? — Хейко сжалась и гуще покраснела от собственного предложения; разум внутри поражённо бесновался, ведь ей никогда прежде не доводилось вот так сразу приводить к себе домой незнакомого человека. Но на губах мучительно горело это предложение, которое неосознанно вырвалось вслух. Юная особа и сама поражалась магическому влиянию незнакомки на неё. — Я живу одна в небольшой квартире, она находится недалеко отсюда.
— Ох, что Вы! — Ризе изобразила на лице безграничное удивление и смущение. — Мне будет неловко теснить незнакомого мне человека. Мне бы не хотелось причинять Вам неудобства.
— Нет-нет, Вы не помешаете мне, я же сама предложила, — Широсаги торопливо попыталась успокоить девушку, в мыслях всё ещё удивляясь своему внезапному рвению помочь девушке. — Мне просто страшно подумать, что может с Вами случиться, если Вы не найдёте себе ночлег. Вы всего лишь пробудите у меня одну ночь, так что Вам не стоит чувствовать себя неловко. Утром у нас будет достаточно времени, чтобы поискать для Вас постоянное жилище.
— Боже, Вы так добры! — восхищённо пролепетала Ризе. — Не знаю, что я бы делала тут без такого человека, как Вы. Сам Бог послал мне Вас, ха-ха! — почувствовав облегчение, Камиширо стала вести себя более свободно в её присутствии, отчего шатенка, успокоив волнение, вызванное смятением от своих резких слов, почувствовала за себя гордость, увидев её радостную улыбку, сделавшей незнакомку ещё красивей. — Мне и вправду было немного страшно бродить по этой округе, она выглядит недружелюбной. Вдруг я бы наткнулась на гулей… Они такие страшные! — девушка ужаснулась, в порыве эмоций прильнув к Широсаги. Подняв испуганный взгляд на неё, она спросила дрожащим голосом. — Вы тоже боитесь гулей?
— Эээ, д-да… есть н-немного… — запинаясь, ответила она, не ожидая от незнакомки такого порыва. Найдя в себе смелости, Хейко осторожно приобняла её в ответ, чтобы успокоить. От близости с ней у неё едва не перехватило дыхание. Она никогда не чувствовала внутри покалывающего иглами жара при близости с мужчинами, чего не могла сказать о девушке-гуле, из-за прикосновений которой ей стало невообразимо жарко. — Не волнуйтесь, они нас не поймают, если мы быстро дойдём до дома. Гули на самом деле не такие уж и страшные. Я думаю, есть и добрые из них, — с улыбкой сказала она, желая подбодрить её.
— Добрые, значит? — прошептала задумчиво Камиширо, прищурившись. — Да, Вы правы… есть среди них и добрые наверняка, — заулыбалась девушка, уткнувшись лицом в плечо шатенки. Ей хотелось расхохотаться на её наивные слова, но для поддержания образа пришлось подавить в себе это желание. — Пойдёмте скорее домой, мне очень страшно! — торопливо пробормотала Ризе, крепче прижавшись к Широсаги и до боли сжав пальцами её руки, которые она обвила своими. «Ну же, я голодная! Ты вкусно пахнешь» — шептала кровожадная сущность девушки, принюхавшаяся получше к запаху жертвы, который слегка одурманил её на почве длительного голодания.
— Ох, конечно, как скажите, — поспешно отозвалась Хейко, обеспокоенная состоянием девушки, и отстранилась от неё, осторожно взяв ту за кисть руки. Жажда прикосновения к ней ошеломила её, но обуздать внутренний порыв было невозможно. — Не отпускайте мою руку и Вам будет не так страшно, — воодушевлённо сказала синеглазка, несмотря на собственный таящийся страх перед ночью, и смело зашагала вперёд. — Как Вас зовут? Меня Хейко.
— А меня Ризе, — представилась тихо девушка-гуль, торопливо шагая за своей спутницей, будто боясь отстать. — Не против, если мы перейдём на «ты»? Кажется, мы почти ровесницы, — дружелюбно предложила сиреневолосая.
— Да, конечно. У тебя красивое имя… Ризе-чан, — помедлив, смущённо сказала Широсаги, тут же отвернувшись от неё, тем самым спрятав свои щёки, окрашенные в пунцовый цвет, и странную блажённую улыбку, которой шатенка не могла найти объяснение и даже причину.
«Ризе… Ризе, Ризе, Ризе!» — шептала лихорадочно в голове, как заклинание, юная особа, пробуя на вкус озвученное имя. Оно было таким же прекрасным, как и внешняя оболочка молодой девушки, поразившей её сердце, трепещущее от их переплетённых пальцев, от ощущения тепла, исходящего от них и приятно обволакивающего всё тело своей волшебной энергией, и от звука её неотстающих шагов.
— У тебя тоже красивое… я бы даже сказала, вкусное, ухуху… — тихим, почти неслышным голосом прошептала Камиширо, облизывая в жажде губы.
Таким образом, не зная о сущности девушки, Хейко привела в свой дом гуля, с каждым приближением в квартиру всё больше гордясь своим благородным поступком. Старое, чуть обшарпанное здание высотой в четыре этажа, встретило своих гостей характерным приглушённым шумом из окон, запахом перегара и потушенными сигаретами на скамье. Хейко, стыдясь атмосферы своего района, явно не предназначенного для Ризе, походящей на придирчиво-чистоплотную аристократку, едва слышно пробормотала ей не обращать внимания на мусор и поспешила чуть ли не бегом увести её в более опрятный подъезд. Но Камиширо, вопреки её боязни осуждения и отвращения, лишь только молчаливо кивала головой, выражая снисходительно-нежной улыбкой терпимость к условиям и даже понимание. Воодушевлённая, Широсаги сама не заметила того, как крепче и бережней сжала её руку в своей хватке, пряча за спиной странную счастливую улыбку. Она уже без каких-либо боязней и тревог вела её по лестнице, обходя на скрипящих ступеньках смятые жестянные банки, прося её быть осторожной. Осторожно, как джентльмен, помогла ей подняться на последнюю ступеньку, осторожным движением, будто она являлась хрупкой фарфоровой куклой, способной разбиться от малейшей грубости, притянув её к себе. Гостья застенчиво зашла за ней в квартиру, изображая на лице отрешённость. Но, стоило Широсаге отвернуться на пару минут, чтобы снять обувь, Камиширо дала волю эмоциям, оценивающе пройдясь мимолётным взглядом по квартире, криво усмехнувшись.
Будущее место её проживания, которым Ризе уже окрестила свою находку, не представляло для неё особого интереса. Квартира была маленькой, но светлой и уютной, хоть и обставленной не по вкусу Камиширо — она бы многое изменила здесь на своё усмотрение. Она успокоила себя на мысли, что в скором времени и так станет хозяйкой квартиры и уже сама сможет обставить её так, как хочется ей, а пока довольствовалась тем, что есть самые необходимые комнаты с дверьми: кухня и ванная — те самые комнаты, в которых Камиширо наиболее часто бывала, расправляясь со своими жертвами.
— Наверное, ты проголодалась. Пойду приготовлю что-нибудь, — торопливо пробормотала Хейко себе под нос, на ходу сбрасывая одежду.
«Ты даже не представляешь насколько, моя дорогая Хейко-чан. Не против, если я утолю голод тобой?» — жадно проведя языком по пересохшим губам, подумала про себя Камиширо, крадущимися шагами в манере хищника, выслеживающего свою добычу, приближаясь к её персоне со спины. Но, стоило Ризе увидеть, как Широсаги без верхней одежды копошится на кухне в ящиках, в спешке роняя продукты и извиняясь за свою неуклюжесть, она резко потеряла к ней интерес как к пище. «Без одежды кажется ещё худее. Не зря я предпочитаю есть мужчин — они будут более упитанней, а в ней совершенно мало мяса. Хоть и приятно пахнет, но ею определённо не наешься» — разочарованно подумала про себя девушка, оценивающе разглядывая тонкие ноги, руки, стан и худовато-бледное лицо хозяйки квартиры, на которых ярко выделялись голубые вены. Теперь, когда Хейко находилась в свете тусклых ламп, Ризе могла полностью разглядеть её и сделать для себя вывод: для еды она совершенно не пригодна.
— Я сделаю нам бутерброды. Ризе-чан, сколько ты будешь? — спросила шатенка у девушки, разрезая ножом хлеб.
Камиширо, углублённая в своё разочарование, не сразу ответила. Вернувшись обратно в реальность из своих мыслей, она несколько тоскливо сказала:
— Понимаешь, Хейко-чан, я тут на диете. Как погляжу, у тебя нет ничего, что могло бы мне подойти. Я пойду в ближайший магазин, возьму себе чего-нибудь и вернусь обратно. Не волнуйся, я запомнила дорогу, — беззаботно махнув своей соседке рукой, она направилась к входной двери, оставив ту в полном недоумении.
— П-подожди, Ризе-чан! — закричала ей в след обеспокоенная девушка.
Хейко, спотыкаясь, стремительно ринулась к двери, намереваясь остановить девушку от безумной затеи. Но, выглянув в подъезд, она никого не увидела там. Прошло всего лишь пару секунд, но след Камиширо уже успел простыть, будто её и вовсе не было здесь. Даже нежнейший аромат душистых цветов, которыми пропахла одежда девушки-гуля, уже не разносился по округе. Широсага обречённо прижалась спиной к двери, медленно съезжая по ней, не в силах найти в себе смелость пойти за девушкой, будучи наслышенной о криминальных делах в 11 районе. Необъяснимо-дикое беспокойство за судьбу малознакомой девушки сводило с ума Хейко, которую не спасла даже сонливая тяжесть на веках.
Ризе тем временем неспешно блуждала по узким улочкам Токио, апатично ища себе жертву. Прежний азартный настрой во время охоты не вился в её груди. Перспектива жить с этой девчонкой, успевшей надоесть ей своим беспокойством, которое лишь напрягало беззаботную Камиширо, привыкшую к одиночеству, уже не вызывала у неё энтузиазм. В один момент Ризе, испытывающую за короткий срок чувство скуки, захотелось всё бросить и начать поиски нового места проживания без каких-либо надоедливых соседей. Услужливость Широсаги льстила ей, но довольно быстро утомила, как и восхищение в её глазах, с каким она норовила угодить ей. «Какой смысл мне жить с ней, если она всё равно не приносит никакой пользы? Скукота!» — тоскливо размышляла про себя Камиширо, взвешивая навскидку, что будет лучше предпринять для своего будущего в этом районе. Рассуждения прервал поток чужих голосов, отозвавшихся у неё за спиной:
— Смотрите, какая красотка! — присвистнул один из парней, вызывающе разглядев с ног до головы девушку.
— А ты знала, что по ночам тут опасно разгуливать одной? — с кривой усмешкой сказал другой, угрожающе щёлкнув пальцами.
— Покажем ей, что происходит с такими откровенно выряженными девицами, которым не сидится дома? — присоединился третий, сверкая голодными глазами по изгибам её стройного стана.
Ризе прищурилась, блеснув хищным блеском в зрачках, растянув уста в широкой улыбке. Внутри, сбивая пассивный настрой, бурлила горячая кровь адреналина, бьющая в виски. Желудок призывно заурчал, подталкивая свою хозяйку к трапезе, которую она оценила на твёрдую пятёрку.
— С радостью посмотрю на ваше представление. Только сделайте одно одолжение, — пролепетала приторно-сладким голосом Камиширо в манере искушённой соблазнительницы, одним изящным движением точённой руки сняв с себя очки в аккуратной оправе, и кровожадно ухмыльнулась, прикусывая в порыве голода указательный палец, прежде чем загорелись её глаза-какуганы. — Покричите для меня, ладно?
Ночную тишину Токио разрезали многочисленные надравные крики мужчин, звук разрываемой материи и торжествующе-ехидный жеснкий, как громко звенящий колокольчик, смех, гармонично утопающий в скрежете чужих костей. По округе раздался протяжный собачий лай встревоженных живностей.
***
Хейко задрожала. По позвоночнику прошлись ледяные мурашки, застывшие в одной области, словно обратившись в лёд, заковавший её конечности в свой плен. Неспокойные мысли хаотично лезли в голову, не позволяя лежать на кровати. Девушка беспокойно ёрзала на месте, разрываемая от страхов. Она упрямо убеждала себя, что Ризе задержалась лишь потому, что разговорилась с продавцом. Она бы и не удивилась, узнав, что тот готов был задержать остальную очередь, только бы провести время за разговором с такой обаятельной персоной. Широсаги уловила себя на неуместной в такой ситуации мысли, что она сама, будь тем продавцом, задержала бы прекрасную незнакомку, чтобы полюбоваться ею. Странные мысли вызвали прилив крови в области щёк. Хейко сжалась, прижав к сердцу, готовому вырваться наружу при мысли о Ризе, пытаясь сосредоточить своё внимание на других вещах. Ей, вопреки традиционной ориентации, впервые довелось так смотреть на существо одного с ней пола. Раньше мысли о возможной влюблённости в девушку наводили на неё ужас и отторжение, но теперь, вспоминая светлый образ Камиширо, она готова была сдаться и признать себе, что в такую невозможно было бы не влюбиться. Она полностью оправдывала женский шарм, дарованный ей самой природой, которого были обделены многие жительницы Токио, на которых шатенка никогда и не обращала внимания. Ризе была исключением — но тем, на которого, по-мнению Хейко, не было постыдно заглядеться и очароваться уже одним взмахом её пушистых ресниц. Хейко было невыносимо думать о том, что с Ризе могло случиться что-то плохое. Нет, она не могла позволить этому совершенному созданию попасть в беду. Она впервые готова была противоречить своей человеческой натуре, полной страхов и сомнений, лишь бы только снова увидеть девушку-гуля. Широсаги никогда не считала себя героем и знала, что не станет им, она без стыда смирилась со своей сущностью, дрожащую от каждого шороха. Но в этот раз что-то непривычно трепещало, протестуя против того, чтобы она вот так просто лежала на месте и покорно ждала чуда. В этот раз она готова была отринуть на время свои страхи и представить себя героем. Личным героем Камиширо Ризе, ради которой она впервые возжелала стать храбрее. Её тело било плавилось в желании встать с места и решительно направиться на поиски новоявленной подруги. Но, стоило девушке только шевельнуться, как она услышала позади шуршание одеяла. Она хотела повернуться на звук шума, но ей не позволили пошевелиться чужое тело, внезапно плотно прижавшееся к её, и тонкие руки, обнявшие её за плечи. — Не против, если я лягу рядом с тобой, Хейко-чан? — прошептал нежный, как тягучий мёд на губах, девичий голос, который заставил Широсаги вздохнуть с облегчением и послушно обмякнуть в объятьях девушки. — Нет, не против, — на одном дыхании проговорила она, сделавшись ещё неуверенней от вновь воцарившейся тишины, напряжно давящей на слух. — Я уже начала беспокоиться за тебя. Ты поела? — Не стоит волноваться за меня, я могу за себя постоять, — её голос, доселе спокойный и даже меланхоличный, резко изменился: он будто приобрёл нотки уверенности в себе и даже некоторой властности. — А что касается ужина… Он был очень вкусным и плотным, ухуху… Жаль, что ты такая худенькая, Хейко-чан, — наигранно-опечаленным голосом прошептала она, сменив ехидный тон на более сдержанный, и, обведя разочарованным взглядом тело, лежащее рядом с её, прочертила незамысловатую линию на руке соседки от тыльной стороны ладони до плеча. — Ээ… В-всё х-хорошо, Ризе-чан? — съёжившись от её прикосновения, от которого у неё прошлись мурашки по всей коже, спросила дрогнувшим голосом Хейко, не понимая смысл её слов и действий. — Всё просто отлично, — с улыбкой прошептала девушка и, приблизив лицо к её открывшейся шее, незаметно вдохнула аромат человеческого тела. Кровь, бурлящая в жилах, опасно возбудила её нутро. Отринуть столь явственное желание вонзить в неё клыки помогло только напоминание о её собственном плане. — Просто питайся хорошо. А то я за тебя уже начала беспокоиться, хи-хи, — непринуждённо рассмеялась она, после чего чуть отодвинулась от своей соседки, позволяя той спокойно вздохнуть, и поудобней устроилась на подушке. В тот момент Хейко почувствовала смесь страха, сомнений и недоверия. От Ризе исходил странный запах, но шатенка засмущалась сказать ей об этом. И что-то удержало её даже напоследок посмотреть на девушку; если бы она увидела запёкшуюся кровь на её губах, ей пришлось бы расплатиться жизнью за своё любопытство. Воздержавшись от этого желания, она тоже неуверенно отбросила от себя странные мысли, упрямо лезущие в голову, и попыталась уснуть, успокаивая себя мыслью, что Ризе рядом с ней, а большего и не надо. Попытка отгородить себя от интуитивного ощущения опасности прошла удачно; теперь, словно одержимая, она лихорадочно покраснела от осознания того, что рядом с ней лежит столь желанная девушка, будоражущая её доселе умиротворённую душу. Несмотря на некоторое отстранение, Хейко чувствовала, как кожа горит, будто под чьими-то прикосновениями, и едва смогла уснуть от давления нахлынувших чувств, погрузивших её в состояние эйфории. Ризе, довольная своим уловом, уснула почти сразу же с улыбкой на губах, как у хитрой лисы. Если 11 район, в котором проживала её вынужденная подруга, будет и дальше радовать её такими сюрпризами, она с радостью задержится тут, чтобы развеять свою вечную скуку. Интригующие мысли о пока ещё туманном, но окутанным надеждой гуля, будущем вернули прежний игривый настрой Камиширо, позволив той дать ещё один шанс новому месту своего проживания. Если так подумать, она была достаточно хорошей актрисой, чтобы ещё немного потерпеть свою соседку ради более острых чувств, которые ей пообещали находящиеся здесь люди, всё это время прятавшиеся от проницательного взгляда охотницы. Впрочем, мирно лежать на кровати, слушая рядом трогательное сопение и чувствуя соблазнительный аромат этого существа было не так уж плохо. Ризе определённо задержится в этом месте.
