В красной упаковке

Спустя девятнадцать месяцев после окончания войны Драко Малфой вошел в бар «Дырявый Котёл» вместе с Теодором Ноттом и осмотрел глазами помещение. Как ему сообщили, канун Рождества здесь был одним из самых больших праздников в году. Множество людей собралось со всех уголков Земли, чтобы провести каникулы со своими семьями, и в баре было просто не протолкнуться. Тут и там он мог видеть вспышки рыжих волос, которые несомненно принадлежали клану Уизли. Он понял, что просматривает всю их группу внимательным взглядом, пытаясь увидеть ведьму, о которой он думал дольше, чем мог себе в этом признаться. Поход сюда Драко считал несколько нелепым, говоря по правде. Но он совсем недавно был освобожден из-под годового домашнего ареста, который последовал за шестимесячным пребыванием в Азкабане. И кто он такой, чтобы высказывать претензии по поводу появления в обществе? Ведь по сути он был настоящим отшельником в прошлом году, Тео являлся единственным его посетителем. — Ты видишь ее где-нибудь? — тихо спросил Тео, взглянув на него. Драко покачал головой. — Ты видишь Поттера где-нибудь? — таким же тихим голосом спросил он. — Даже и не пытался его искать, — ответил Тео, — он наверняка будет с Грейнджер. Как и всегда. — Даже если ты так говоришь, я знаю, что он все еще тебе нравится, — протянул Драко своему лучшему другу. — Неправда, — отрицал Тео, но его щеки окрасились в нежный оттенок розового, и Драко все прекрасно понял. Попытался, как мог, и Мерлин знал, Тео правда попытался, но он, похоже, так и не смог избавиться от этой зависимости от Поттера. Драко было знакомо это чувство. С третьего курса он старался прекратить думать о Грейнджер. Безрезультатно. Если быть честным, он понял, что у него навсегда останутся какие-то чувства к ней. Черт, да большая часть ночей, проведенных в Азкабане, была наполнена мыслями о маленькой кудрявой ведьме. Будь то жуткие воспоминания о том, как ее пытали. До того, как кольцо обета достаточно притупило эффект от заклятия, чтобы все еще были слышны ее крики, но не настолько, чтобы палочка тёти Беллы лишила ее разума. Или воспоминания о том, как они провели Новогоднюю ночь вместе. Как просто сидели, тихо разговаривали и слегка касались друг друга. Драко возрождал в памяти их все. Он пришел сегодня вечером лишь с одной мыслью. Он хотел ее увидеть. У него не было возможности это сделать почти два года. Конечно, ее фотографии часто мелькали в газетах. Реконструкция Хогвартса, где она почти единолично восстанавливала библиотеку и пересортировывала все книги, в то время как все остальные занимались другой частью замка. Она вернулась в школу, чтобы закончить свой последний год и сдать ЖАБА, в то время как Поттер и Уизли присоединились к стажировке в Аврорате. Тео держал его в курсе новостей о ней все это время. Он был одним из немногих, кто отучился тот год и, таким образом, единственным, с кем она была вынуждена взаимодействовать так или иначе. В газетах сообщалось и о другой ее деятельности. Ее недолгий роман с Уизли приказал долго жить еще до того, как успел начаться. Драко ухмыльнулся, увидев историю их разрыва в "Пророке". Еще там писали про ее устройство в Министерство Магии на должность в Отделе по регулированию и контролю над магическими существами. Драко внимательно следил за ее жизнью. Но ему не доставляло никакого удовольствия наблюдать за десятью секундами ее принудительных улыбок или хмурых взглядов на фотографиях Еженедельного Пророка. Не тогда, когда он все еще мог видеть кольцо обета, что сверкало на ее пальце. Скитер пыталась написать статью о кольце в середине этого года, когда Грейнджер давала интервью о своей новой должности в министерстве. Разумеется, Рита преподнесла все в гораздо больших масштабах, чем это было на самом деле. Но с этого момента в разделе сплетен Пророка печаталось еженедельное пари, в котором делались ставки на то, с кем была связана обещанием Гермиона Грейнджер и кто дал ей это кольцо. Еще больше предположений было о том, являлось ли это кольцо обручальным. Неимоверное число парней заявляло, что они дали ей кольцо в надежде получить ее руку и сердце. Драко смеялся над подобными новостями. В частности, когда между Грейнджер и Уизли произошла буйная ссора спустя неделю после выхода первой статьи. Где Уизли обвинил ее в том, что она носила кольцо с Рождества шестого курса, о том, что она лгала о его предназначении и о том, что встречалась с ним, когда явно была связана обещанием с кем-то другим. Он долго и громко смеялся, когда прочитал это. Особенно, когда увидел запись того, как Грейнджер назвала Уизли контуженным троллем, раз он не заметил, что она носила чертово кольцо на правой руке, а не на левой, тем самым опровергая миф, что оно было обручальным. Если бы она знала все обещания, что сделал Драко, когда наделял кольцо защитной магией, которая позволила ей сохранить свой блестящий ум под пытками Беллы, она не была бы настолько уверенной в отношении того, что это кольцо из себя представляло. Когда ее спрашивали об этом, волшебница лишь говорила, что оно было дано ей кем-то, кто пожелал остаться неизвестным. Драко тогда чуть не написал ей письмо с намерением высказать свое недовольство, когда прочитал этот отрывок из статьи. Но не сделал этого. Он держался на расстоянии и продолжал соблюдать условия его досрочного освобождения после того, как вышел из Азкабана. Теперь, однако, он был свободен. И он хотел ее увидеть. Черт возьми, он все бы отдал, чтобы прижать ее к ближайшей плоской поверхности и заставить забыть собственное имя. Но он этого не сделает. Не до тех пор, пока не будет уверен в том, что его радушно примут. В чем он очень сильно сомневался. — Мне нужно выпить, — пробормотал ему Тео, пока Драко продолжал сканировать бар в надежде увидеть хоть намек на кудрявые волосы своей ненаглядной ведьмы. Кивнув, Драко последовал за Тео, который пробрался к бару и заказал им виски. Он потягивал напиток и продолжал искать ее, когда наконец заметил знакомую копну волос. Опираясь на кирпичную стену бара, она сделала глоток своего коктейля и выглядела так, словно хотела быть где угодно, только не здесь. Она крепко сжимала свой бокал и ее руки были без перчаток. Изумруд и бриллианты на кольце, что он дал ей, сверкали и подмигивали в свете паба, привлекая его взгляд и заставляя ухмыльнуться. Черт возьми, она была хороша. Эта мысль пронзила его словно удар тока. Если быть честным, Гермиона выглядела превосходно. Ее кудри были в полном беспорядке и начинали завиваться благодаря относительно высокой температуре в баре из-за огромного количества людей, источающих тепло в тесном помещении. Волосы ее спускались вдоль спины и были длиннее, чем он когда-либо их видел. Она перебросила большую их часть через плечо. Одета она была скромно — для девушки, которая, вероятно, знала, что будет в центре внимания. На ней было лавандовое коктейльное платье, а на ногах — черные колготки и такие же черные сапоги на небольшом каблуке. На голове немного нелепо красовалась шапка Санта Клауса, которую она, судя по всему, надела не по своей воле. И от ее вида что-то сжалось у Драко в груди, а руки дрогнули от внезапного желания пройтись ими по ее соблазнительным женственным формам. В последний раз, когда он видел ее лично, она была изможденной и находилась в бегах, вокруг глаз залегали глубокие синяки от недостатка сна, лицо и тело исхудало настолько, что скорее напоминало скелет. А теперь, что ж… теперь к ней вернулась вся красота и привлекательность молодой девушки. Она набрала достаточно веса и теперь можно было полюбоваться всеми ее манящими изгибами. — Нашел ее, — ухмыльнулся Тео, наблюдая за его взглядом, очевидно осознав, что Драко не слушал, о чем он болтал. — М-м-м-м, — согласно промычал Драко. — Ах, дерьмо. Посмотри, с кем она, — пробормотал Тео. Честно говоря, Драко вообще никого не замечал кроме нее. Черт, да он будто был наедине с ней во всем пабе, если бы не голос Тео, вторгшийся в его неожиданно развратные мысли, связанные с кудрявой ведьмой, которой он был так увлечен. Переведя взгляд с желанной девушки, Драко заметил Поттера, стоящего рядом с ней. Прислонившись к стене в точно такой же шляпе Санты, спаситель волшебного мира выглядел так, будто желал быть где угодно, только не здесь. И вправду, казалось, будто он бормотал Грейнджер что-то о том, чтобы покинуть паб. — Жизнерадостная парочка, не так ли? — Драко ухмыльнулся. — Они, вероятно, уйдут отсюда в течение ближайшего часа, — проворчал Тео, его глаза изучали Поттера с горячей решимостью. — Почему ты так думаешь? — Им докучают эти репортеры и фотографы, потому что Уизли выставляет себя полным идиотом вместе с Боунс, — Тео кивнул в сторону рыжеволосого волшебника, который составлял последнюю часть их маленького трио. Действительно, он вел себя как настоящий баран. Затащив маленькую бывшую Хаффлпаффскую ведьму себе на колени, он сидел на барной стойке и, казалось, пытался сделать ей искусственное дыхание. Или же просто хотел высосать из нее душу. Это было отвратительно, но репортеры набросились на него, как коты на миску со сливками. — Другими словами, вероятность того, что эти двое хотя бы заметят нас и захотят поговорить, почти равна нулю? — Драко вздохнул, подняв одну бровь и посмотрев на своего лучшего друга. — О, я не планировал завязывать с ним разговоров, — пробормотал Тео и его щеки вмиг покраснели. — Нет, я просто собирался любоваться им в сторонке, отчаянно борясь с чувством отвращения к себе. — Я не знаю над чем, черт возьми, ты смеешься, Тео, — Драко закатил глаза. — Не похоже, чтобы твой старик был где-то поблизости и беспокоился о том, на какую сторону ты переметнешься. И единственные люди, с которыми ты поддерживаешь общение, — это я и Пэнси. — Представь ее лицо, если бы она узнала, — мрачно возразил Тео. — Да, потому что женщина, которая на регулярной основе крутит интрижки с обеими сестрами Гринграсс, будет заботиться о том, что ты возжелал одного конкретного парня? — Драко фыркнул. — Заткнись, — прошипел Тео, возмутившись от того, что кто-нибудь мог их услышать. — Ты слишком много переживаешь, Тео, — сказал ему Драко, все еще ухмыляясь. — А теперь отложи на время свои пошлые фантазии и помоги мне придумать, как лучше всего «случайно» натолкнуться на них, когда они соберутся выходить из паба. Тео некоторое мгновение выглядел раздраженным. — Понял, — пробормотал он через несколько секунд, внезапно ухмыляясь, наклонился и начал шептать свой план Драко.              

***

       Гермиона вздохнула и положила голову на плечо Гарри, прислонившись к стене бара и наблюдая, как Рон пытается в буквальном смысле проглотить Сьюзан Боунс. — Они вызывают у меня приступ тошноты, — тихо пожаловался Гарри. — У меня тоже, — вздохнула Гермиона. — Хочешь убраться отсюда? — спросил Гарри. — Разве не эту фразу ты обычно используешь, когда пытаешься затащить женщину к себе в постель? — Гермиона фыркнула. — Не говори чепухи, — Гарри закатил глаза. — Мы оба знаем, что я так не умею. Моя коронная фраза больше будет похожа на: «Так, эм, тебе нравятся жаренные тосты?» В то время как бедная ведьма будет смотреть на меня, пытаясь понять, как кто-то настолько далекий от эксперта в этой области может надеяться закрутить интрижку с ней. Гермиона хихикнула, вспоминая момент, когда она действительно услышала, как Гарри пытался обольстить Джессику Финниган отправиться к нему домой, спросив ее при этом, нравятся ли ей яйца. — Может быть, ты тренировался перед зеркалом? — Гермиона улыбнулась. — Я отшлепаю тебя, если ты продолжишь смеяться надо мной, — предупредил Гарри. — Ты не посмеешь! — Гермиона ахнула, шокированная его словами. — Неужели, Гермиона? — Гарри поднял одну бровь, прежде чем начать ухмыляться над ней в ответ. — Пошли домой, — засмеялась Гермиона, беря его под руку. — Я уже упоминал, насколько рад, что ты решила переехать ко мне? — спросил Гарри. — Мне нравится, когда ты называешь это «домом». — Тебе просто надоело слоняться по этому чудовищному дому в одиночестве, когда Рон съехал, — Гермиона закатила глаза, позволив Гарри провести ее через толпу к выходу. Гарри ухмыльнулся ей. — Ты уверена, что не хочешь остаться? Здесь явно найдется более одного парня, которые захотели бы снять с тебя трусики сегодня вечером, понимаешь? Гермиона закатила глаза на его предположение. — Я не собираюсь встретить Рождественское утро в постели после бурной ночки, — сообщила ему Гермиона. — Что ж, разве это было бы весело? — раздался голос из темноты, когда они с Гарри вышли из дверей паба на Косой Переулок. Рука Гарри инстинктивно сжала палочку, но Гермиона зажмурила глаза от потрясения, когда узнала голос, который не слышала уже почти два года. — Малфой? — спросил Гарри, подняв брови, когда указал палочкой в сторону голоса, прежде чем понять, кто это. — Поттер, — Малфой кивнул, и Гермиона медленно открыла глаза. Бабочки в ее животе снова ожили. Боги, она не видела его девятнадцать месяцев. С самого окончания войны и его последующего судебного разбирательства. — Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри с очевидным потрясением в голосе. — И это... Тео Нотт? Гермиона подняла свой взгляд, посмотрев в сторону двух волшебников, которые прислонились к стене паба, стоя на заснеженной аллее и дымя сигарой. Все это казалось таким совершенно нереальным, что у нее вырвалось нервное хихиканье. — О нем помнит Гарри Поттер, — протянул Тео. — Какая честь. — О, катись к чертям, Нотт, — Гарри закатил глаза. — Что вы здесь делаете? Я думал, ты все еще под домашним арестом, Драко? Малфой ухмыльнулся. — Выпущен за хорошее поведение, Поттер. Надеюсь, мы ничего не прервали? Казалось, вы двое обсуждали условия грейнджеровской капитуляции? Гарри и Гермиона посмотрели друг на друга с выражением чистейшего ужаса на лицах, услышав подобное заявление. — Кхм… — невнятно пробормотал Гарри. — Это было бы отвратительно, — заявила Гермиона, не в силах отвести взгляда от Драко, когда оглянулась на него. Год заключения в собственном доме явно пошел ему на пользу после пребывания в тюрьме. Она видела фотографии в газете, когда его оправдали и выпустили под честное слово. Тогда он выглядел так же плохо, как и в разгар войны. Теперь он больше был похож на Драко Малфоя, которого она помнила с шестого курса. Его гладкие светлые волосы, которые слегка спадали на лоб, заостренные черты лица, серебряные глаза, сверкающие чем-то, что она никогда не могла понять, и эта фирменная Малфоевская ухмылка. Тео Нотт рассмеялся над их реакцией при мысли о том, что Грейнджер с Поттером закрутили роман. — Значит, ответом будет «нет»? — он рассмеялся. — Что случилось, Поттер? Не интересуют девушки? Гермиона ухмыльнулась, когда Гарри чуть не выронил свою палочку. Она была единственным человеком, которому было известно о его маленьком секрете про его интерес и к тем, и к другим. Конечно, он всегда встречался только с девушками, несмотря на то, что как-то раз на Пасху выпил лишнего и признался Гермионе, что иногда имел весьма непристойные фантазии с участием парней. — Проглотила язык, Грейнджер? — Драко спросил ее тихо, и Гермиона вдруг ощутила тяжесть в груди. Мерлин, это действительно был он. Стоял там и разговаривал с ней, кривя свой рот в той самой ухмылке. Губы Гермионы внезапно словно защипало, когда она поняла, что не целовала его с того момента, когда он угробил свою жизнь и позволил Пожирателям Смерти войти в школу. — Просто немного удивлена, увидев, что ты разгуливаешь на свободе, Драко, — тихо ответила Гермиона, наблюдая краем глаза, как Гарри пришел в себя и начал спорить о чем-то с Ноттом, который, казалось, слишком наслаждался препирательством с ее лучшим другом. Когда Тео предложил Гарри свою сигару, Гермиона была удивлена, увидев, как Гарри взял ее и затянулся. — Тебя, кажется, это не особо обрадовало, — тихо сказал Малфой, каким-то образом очутившись между ней и Гарри, когда тот был вовлечен в разговор, который выглядел и звучал как кокетливое подшучивание с Тео. — Я... Честно говоря, я немного потрясена, увидев тебя, — призналась Гермиона, смело взглянув на Драко. Тысячи мыслей проносились у нее голове, пока она смотрела на него. Злость на него за то, что он сделал в тот день, давным-давно. Использовал непростительное заклинание на ней, пытаясь защитить ее и оградить от вмешательства в его планы по захвату школы Пожирателями. Облегчение от того, что он остался все тем же парнишкой, с которым она провела канун Нового Года. Смятение из-за того, что бабочки кружили в ее животе и ее губы щипало, и эта странная слабость подкашивала ее коленки от вида его лица и звуков его голоса. Ей захотелось ударить его. Отругать его. Накричать на него. Поцеловать его так страстно, как она делала когда-то. — Прошло много времени, — Малфой кивнул, слегка наклонив голову и с любопытством посматривая на нее. Гермиона кивнула в ответ. — Я... эмм... а? — Гермиона нахмурилась, когда слова, казалось, совершенно забылись, ее пальцы внезапно начали играть с кольцом на пальце, которое он ей подарил, — нервная привычка, от которой она никак не могла избавиться. — Членораздельная речь — такое замечательное качество, — слегка поддразнивал он, и Гермиона ощутила, как радостная и искренняя улыбка расцветает на ее лице. — У меня их довольно много, — ответила Гермиона, вернув себе дар речи. — Можно добавить еще зубрежку, командирский тон и вечный запах книг, оседающий на мою кожу. — Действительно впечатляюще, — Драко ухмыльнулся ей. — Ты забыла упомянуть звание всезнайки и этот беспорядок. Он осторожно протянул руку и дотронулся до одной из выпавших кудрявых прядей, свисающих над ее правым плечом. — Я не хотела тебя ошеломлять или показаться тщеславной, — ответила Гермиона, улыбаясь в ответ. — Ах, да, конечно, так не пойдет, — тихо усмехнулся он. Гермиона мгновение смотрела на него, прежде чем взглянуть через его плечо и встретить взгляд Гарри, увидев, что он улыбается ей уголком губ. Оглянувшись на Малфоя, Гермиона подняла брови. — Итак…? — сказала она, пальцы все еще вертели изумрудное кольцо. — Итак, — ответил Малфой, — ты так и не ответила на мой вопрос. — Твой... какой вопрос? — Гермиона нахмурилась, ясно вспомнив, как однажды он спросил ее, не может ли между ними что-то получиться. Она помнила, как сказала ему, что возможно получилось бы, только в другой жизни. — Я просил тебя простить меня, — очень тихо напомнил он, его улыбка померкла и серые глаза наполнились тревогой, как будто он крепился услышать ее отказ. — За то заклятие? — поняла Гермиона. — Или за то, что позволил Пожирателям Смерти ворваться в Хогвартс, прежде чем сбежать с ними? Он вздохнул от ее слов, очевидно, думая, что она собиралась перечислить множество других его неправильных проступков и ошибок. — И то, и другое? — спросил он. — И за все остальное, что последовало далее? Гермиона открыла рот, затем нахмурилась, прежде чем взглянуть на свои руки. Пальцы левой руки продолжали играть с кольцом обета. — Я пойму, если ты не сможешь, Грейнджер, — сказал он низким голосом. — Я... нет, это не то, что... Эм... — Гермиона вздохнула, вскинула голову, увидев, что он все еще пристально смотрит на нее. — Знаешь, я обо всем догадалась. Малфой поднял брови в немом вопросе, продолжая смотреть на нее. Гермиона показательно подняла руку, демонстрируя ему кольцо на пальце. — Я поняла, в чем состояло твое обещание, — сказала ему Гермиона. — Ох? — его губы дрогнули. — Некоторое время я думала, что ты дал обещание убить меня, — прошептала Гермиона, — но потом я не потеряла рассудок, когда Беллатриса... и я просто.... Осознала. Он все еще смотрел на нее. Эти серебристые глаза, так часто преследовавшие ее во снах, пронзали ее насквозь и заставляли чувствовать, будто он заглядывал ей в душу. — Ты обещал защитить меня, — прошептала Гермиона, — и наделил кольцо Мерлин знает какой защитной магией. Которая подразумевала, что Беллатриса не могла причинить мне боль так, как она намеревалась, и не могла лишить меня разума. Уголок его рта изогнулся в полуулыбке от ее слов. — И? — спросил он. — И? Что значит «И»? — удивилась Гермиона. — Это твой высокомерный способ получить благодарность? Я не могу понять. — Нет, я ждал, пока ты продолжишь подробно описывать, какие обещания я связал с кольцом, — ухмыльнулся Драко. — Есть что-то еще? — Гермиона нахмурилась. И он рассмеялся от ее вопроса, заставив Тео и Гарри взглянуть с того места, где они оба прислонились к стене паба, передавая сигару между собой и обмениваясь шутками. Гермиона отстраненно подумала, что Гарри флиртует с парнем со Слизерина и старательно пытается скрыть свою усмешку. — Ты думала, что я пошел на все, чтобы дать тебе Кольцо Обета, просто чтобы защитить? — спросил Драко. — Я мог бы сделать это с помощью любого другого украшения, Грейнджер. — Я... ты... Но... — глаза Гермионы широко распахнулись, когда она взглянула на кольцо на ее пальце, заметив, что на какой-то стадии, пока она показывала его и объясняла свою теорию, он взял ее за руку и начал играть с кольцом. — Опять что-то с членораздельной речью, Грейнджер? — он ухмыльнулся, когда она начала заикаться. — Ты производишь неизгладимое впечатление, любимая. Уже собрала все теории воедино? Или я должен тебе все разъяснить? — Ты...? — Гермиона почувствовала, что ее сердце так сильно бьется о грудную клетку, что может буквально вырваться из ее груди. — Мне действительно нужно, чтобы ты простила меня, Грейнджер, — тихо сказал ей Малфой, снимая изумрудное кольцо с пальца ее правой руки, прежде чем поймать ее левую руку. — Почему? — прошептала Гермиона, бросая взгляд то на их скрещенные руки, то на его глаза, смотрящие на нее. Он заговорщически ухмыльнулся, когда поднес кольцо к кончику ее безымянного пальца и помедлил немного. Затем кольцо легко скользнуло на палец ее левой руки, словно было сделано именно для него. — Потому что в противном случае будет очень неловко, если женщине, которая ненавидит меня, я пообещал свое сердце.