Пушистые неприятности

      Это было не самое лучшее пробуждение. Рука затекла от долгого лежания в одном положении, а голова гудела. Глаза все отказывались оставаться открытыми дольше, чем на пару секунд. — Аргх, дерьмо, — простонал Кайл, подавив очередной зевок. — Это была, наверное, одна из самых отстойных ночей за последний год. Можешь смело отмечать этот день красным в своем календаре «тысяча и один способ, как испортить Кайлу жизнь», Картман…       Внезапно сон, как рукой сняло. Броф­лов­ски резко сел на кровати, не обращая внимания на возникшее вместе с этим действием легкое головокружение. Вчерашние события вспыхнули в голове так четко, что просто не позволяли усомниться в их подлинности. Незнакомая пожилая тетка, Картман-кот, они спали в одной постели…От последнего воспоминания и того, как оно прозвучало, даже имея в виду контекст, на щеках начал проступать предательский румянец.       Нет! Ну, что за бред? Кайл спал не с Картманом, а с котом! С котом, который… просто был к тому же еще и Картманом. Черт, дерьмо. Чем он вчера только думал? Что за сентиментальный бред выдало ему сонное сознание? Надо было просто спихнуть наглое животное на пол, да и все.       В груди начала медленно подниматься злость. Но не такая, как вчера — в этот раз она была смешана со стыдом и смущением.       Именно в этот момент, когда до потери пульса хотелось выбить из жиртреста все дерьмо, Кайл заметил, что в комнате как-то слишком тихо. Ну, то есть действительно слишком. Лишь снизу доносились приглушенные звуки телевизора. — Картман?       Место на одеяле, где ночью дрых жиртрест пустовало и судя по всему ушел тот довольно-таки давно. Проклятье. — Картман, у меня серьезно нет сегодня настроения на твои игры. Давай просто спокойно позавтракаем и пойдем уже к Стэну, — раздраженно произнес Броф­лов­ски, с каким-то излишним остервенением отбрасывая одеяло в сторону и, наконец, поднимаясь на ноги.       Но недовольство быстро сошло на нет, стоило обыскать комнату снизу доверху и убедиться, что кота в ней нет. Совсем.       По спине пробежал неприятный холодок. — Так, спокойно, — самому себе пробормотал Кайл, быстро беря себя в руки. — Придурок, наверняка, просто пошел на кухню пожрать. Только и всего.       Да, это было логично. Не так, конечно, логично, как запертая в спальне дверь и тот факт, что коты вроде как не умеют проходить сквозь стены, но… Но это же Картман, мать вашу! Эта толстая сволочь и не с такими задачами справлялась.       И запретив себе о чем-либо еще думать, опасаясь того, к чему может привести этот процесс, давя дурное предчувствие, Кайл вышел из прохладного помещения.       Родители, как обычно, сидели в гостиной. Каждый из них занятый своим собственным делом — мама какой-то там книгой, которую ей где-то там кто-то там порекомендовал, папа же телевизором. И подчистую игнорирующие друг друга. Ну, просто идеальный, блин, брак. Айк был тут же. Зависал себе в первом телефоне, что ему не так давно подарили и не особо интересовался тем, что происходит вокруг. Такой не в меру взрослый для своего возраста. В Южном Парке дети вырастают как-то аномально быстро. — Доброе утро, милый, — приветливо поздоровалась с ним Шейла, стоило мальчику показаться на лестничной площадке. Сегодня у женщины, видимо, было хорошее настроение. Чего нельзя было сказать о её старшем сыне.       Кайл кивнул и рассеянно пробормотал ответное приветствие себе под нос, быстро пролетая мимо родственников в сторону кухни. В данный момент плевать он хотел, насколько это было невежливо, бестактно или некрасиво. Гораздо важнее было убедиться, что кое-какой мудак, который по каким-то причинам является еще и его другом, никуда отсюда не делся. Потому что если это не так, то он убьет его своими руками. А потом…       Кухня оказалась пустой. На столе стоял заботливо приготовленный мамой завтрак, на плите кипятился чайник, за окном пели чертовы птицы, словно в каком-то сраном диснеевском мультфильме, и абсолютно никакого следа присутствия здесь Картмана. Желудок почти болезненно сжался, и дело явно было не в голоде. — Вы кота не видели?       Родители воззрились на сына с удивлением. В глазах отца можно было прочесть еще и возмущение, что того отрывают от утренних новостей. Айк даже голову не поднял. — Кота, дорогой? — удивилась женщина, приподнимая брови. — Да, — нетерпеливо ответил Кайл. — Того, что я вчера принес. — Нет, — отрезал Джеральд, явно настроенный побыстрее избавиться от докучливого сына, загораживающего экран. — Но уверен, что он никуда отсюда не мог деться. Иди поищи получше. — Почему же, вполне себе мог, — вмешался младший брат, не отрываясь при этом от сотового.       Кайл кинул на него встревоженный взгляд. — О чем ты? — Ты же все еще имеешь эту свою дебильную привычку спать с открытым окном, не так ли? — лениво поинтересовался младший брат. — Что?! Какую привычку? — чуть ли не подскочила на месте Шейла. Книга была благополучно забыта. — Молодой человек…       Дальше Кайл уже не слушал, практически бегом покинув гостиную. Внутри уже был не просто холод, внутри была самая настоящая зима.

***

— Как? Ну, скажи мне, каким таким образом ты умудрился просрать Картмана?!       Кайл поморщился. Вопли Стэна никак не помогали ситуации. Они вообще ничему не помогали, но Марш все равно продолжал надрывать голос. Действуя на нервы, кстати, не только ему, но и Маккормику. А он ведь только вчера восхищался сдержанностью лучшего друга. Мда-а… Хорошо, что вслух ничего не сказал.       Стэн с Кенни примчались сразу же, как только получили сообщение с лаконичным «Картман пропал». По первому зову прибежали, можно сказать. Прибежали и застали Броф­лов­ски, на ходу застегивающего оставшиеся у горла пуговицы, выходящим из дома. Было принято решение ежеминутно начать поиски. — Он сбежал в окно, когда я спал. Ты меня извини, конечно, Стэн, но я не могу держать все под контролем двадцать четыре часа в сутки, — Кайл постарался вложить в эту фразу столько яда, насколько он вообще был способен.       Будто ему мало собственных угрызений совести — Стэн, ну, обязательно должен влезть со своей ложкой дегтя. — Зачем он это сделал? — непонимающе спросил Марш. И Кайлу показалось, что тот обращается скорее к самому себе, чем к кому-либо еще.       Но все равно ответил. — Затем, что это Картман, и он любит усложнять всем жизнь. Пока мы тут носимся сломя голову по городу, заглядывая под каждую травинку, этот мудак, наверняка, уссыкается себе от смеха… — Не думаю, что коты физически способны смеяться, — философски заметил, молчавший до этого Кенни.       Они прошли кофейню Твиков. Поднявшийся ветер швырнул им под ноги безымянное объявление, отклеившиеся от столба. Сегодня было холоднее, чем вчера, и Кайл уже успел дважды пожалеть о том, что не взял с собой какую-нибудь кофту, чтобы накинуть поверх рубашки. Вон Марш о подобном позаботился, например. Ну, или это была Венди. Скорее всего она. — Не скажи, чел. Мне кажется, я замечал нечто похожее у кошки жиртреста, — вяло возразил Стэн. — Да ну? — заинтересовался Кенни. — Ты видел, как кошка Картмана ржет? Вот прям по чесноку? — Не прям, чтобы видел, но…       Блин, о чем эти двое вообще трепятся? Все о чем может думать Брофловски прямо сейчас — это где находится их долбанутый друг. Пускай вслух он и сказал, что скорее всего волноваться не о чем, Кайл все равно… волнуется, елки-палки. Да, подобное поведение привычно для жиртреста, но все же… почему он ушел? Если бы просто тупо подышать свежим воздухом или что-то типа того, то где он черт возьми так долго пропадает?! Дышат свежим воздухом обычно неподалеку от дома и в течение короткого времени. Особенно учитывая нынешние обстоятельства… Или что произошло? Картмана вдруг осенило, что теперь он может безнаказанно посещать женские раздевалки на пляже и пялиться на голые сиськи? От этой мысли Кайла передернуло. Да нет же… Это больше похоже на Кенни.       А что если… — А вдруг жиртрест спустился из дома и его расхуячила по асфальту машина? — Маккормик будто мысли читал. Точнее нет, он будто озвучивал то, что Кайл не мог произнести в своей голове. — Хотя тогда бы осталась жирная лепешка, мы бы заметили… Ну, или, может, его сожрала собака?.. Хотя в этом случае это должна быть невъебенно огромная собака… Какой-нибудь мастиф. Не видел здесь таких.       Кайлу показалось, что у него уходит почва из-под ног. — Чел, перестань, — упавшим голосом попросил Брофловски. — Нифига не смешно.       Друг посмотрел на него странным взглядом. Оценивающим. — А я и не анекдоты тут рассказываю, мужик. Я говорю то, к чему нам нужно быть заранее готовыми. Это Южный Парк, в конце концов.       Ну да, это Южный Парк. Тут среди трёхсот шестидесяти пяти дней в году будет круто, если выпадет один относительно адекватный.

***

— Посмотрите-ка на эту кисоньку. Кис-кис-кис. Кисонька потерялась? — Пиздец этот котяра и жирный. — Наверняка, он чей-то. Только домашнего так могут откормить. Не стоит трогать. Потом еще связываться с какой-нибудь озабоченной бабкой, чьего питомца обидели. — Заткнись! Когда мы в последний раз развлекались? Я со скуки щас сдохну.       Эти голоса Кайл узнает, где угодно и когда угодно. Восьмиклассники. Деградировавшая и расплывшаяся в боках масса из четырех тел, что каким-то неведомым образом все продолжает из года в год переводиться на класс выше. В школьном дворе, где летом обычно до жути пусто и одиноко, они столпились вокруг клена. Задрав головы, все вчетвером смотрели наверх, где на отнюдь не самой низкой ветке сидел, мать его за ногу, Картман. Собственной персоной. Ну, прямо сейчас не совсем собственной.       Сложно было что-то сказать по выражению усатой морды, но Брофловски был уверен, что их друг страшно напуган. Еще бы, после Клайда Картман — самая большая плакса Южного Парка. И что он только в нем…       Кенни присвистнул: — Нашлась пропажа. И как только туда забрался?       Кайл на секунду задался было тем же вопросом, но стоило одному из тупоголовых громил подобрать с земли камень с вполне себе очевидной целью, как все успевшие и не успевшие сформироваться в голове мысли, моментально вылетели оттуда. — Эй, оставьте кота в покое! — Кайл услышал собственный голос словно со стороны. Какой-то далекой частью сознания. И той же самой частью еще успел удивиться сколько гнева и даже бешенства срывается с его языка. Но она была настолько незначительной, что гораздо проще было отмахнуться.       Восьмиклассники обернулись. У того, что стоял к ним ближе всех — самого низкого и самого прыщавого — лицо расплылось в отвратительнейшей ухмылке. Припевалы же, а именно ими они и были, в лице не поменялись. И с места тоже не сдвинулись. Так и стояли себе истуканами и со скучающими минами наблюдали за происходящим. Разве, что в носу не ковырялись.       Где-то сзади страдальчески вздохнул Стэн. — А что такое? — издевательски протянул низкий и прыщавый главарь. — Вы у нас из гринписа, что ли?       Брофловски хотел было ответить, но Маккормик не дал ему этой возможности. Сделав шаг вперед, Кенни поравнялся с Кайлом, на обветренных и обкусанных губах друга играла наглая улыбка. — Ух ты, ну нифига ж себе! Пацаны, глядите-ка какие умные слова знают наши мальчики! — насмешливо воскликнул Маккормик. Марш за спиной прошептал под нос что-то подозрительно напоминающее «черт подери». — Ну-ка, ну-ка, милок, что еще можешь сказануть?       Как по команде, будто кто-то только что нажал на кнопку, выражения лиц каждого из четверки исказилось от негодования и злости. Однако, на Кайла это не произвело никакого впечатления. Если они считают, что здесь самые недовольные, то очень в этом ошибаются. — Че ты щас вякнул, малявка?! — О, так у нас еще и со слухом плохо? — притворно расстроился Кенни, продолжая ломать комедию. — Тогда у меня для вас новости, парни, вы не просто дебилы. Вы, к тому же, еще и ущербные дебилы.       Стэн с шумом втянул носом воздух. Кайл был почти на сотню процентов уверен, что в данный момент в ушах лучшего друга набатом стучит просьба Венди Тестабургер стараться не ввязываться в неприятности. В любое другое время Броф­лов­ски бы его пожалел, но сейчас ему не было до этого дела. — Кажется, малышня берега попутала, — прогудел высокий и длинноволосый, сделав предупреждающее движение в их сторону. Ручищи сжались в кулаки. Его товарищи почти на автомате отзеркалили эту позу.       И снова вопреки здравому смыслу Кайл не испытал ничего кроме отвращения и яростного желания поставить на место ублюдков. Чтобы у тех даже мысли больше не возникало измываться над беспомощными животными. В особенности, когда одним из таких является его друг. В особенности, когда этот друг — Эрик Картман. Только он имеет право собачиться с Картманом.       Кажется, начала просыпаться дремавшая долгие два года Джерси сущность. — А, по-моему, это вам не помешало бы знать свое место, — процедил Броф­лов­ски сквозь зубы.       Неизвестно, чем могла бы закончиться эта стычка. Одно было ясно — ничем хорошим, это уж точно. Но, в любом случае, никто так этого и не узнал благодаря подоспевшему в самый разгар конфликта мистеру Маки. «Негоже на территории школы выяснять свои отношения, п-нятненько? Идите лучше в парк поиграйте, а осенью приходите ко мне, ладненько?». Ладненько. Дважды никому повторять не требовалось. Восьмиклассники ушли первыми, окинув напоследок группу Марша убийственным взглядом. Кажется, не видать им спокойного лета. — Пиздец нам, пацаны, — Стэн, видимо, думал в том же направлении. — Да ну их, — отмахнулся Кенни. — Сами напросились.       Кайл, как никогда раньше, был солидарен с другом.

***

      Следующие полчаса ушли на то, чтобы снять с дерева Картмана. Кот ни в какую не собирался делать этого самостоятельно, вцепившись когтями всех своих четырех лап в насиженную ветку и злобно мяукая на любые уговоры мальчиков. Упрямый трус.       В конце концов, Кенни пришлось самому залезть на дерево и достать оттуда друга лично. Так прошло еще пятнадцать увлекательных минут, наполненных руганью, матом и словами совершенно никак не помогающей поддержки в стиле «давай, чел» или «ты сможешь, мужик». — Мне кажется, я что-то надорвал себе. Этот говнюк, блин, тяжелее меня, — пропыхтел Маккормик, когда, наконец, оказался на земле, сжимая подмышкой пушистое тело. Ладони мальчика все были в мелких царапинах, а футболка, которую тот в кое-то веки надел вместо оранжевой парки, порвана в нескольких местах.       Стэн с сочувствием похлопал друга по плечу, а Кайл нетерпеливо взял кота из рук Кенни. Ему показалось, что Маккормик его сейчас раздавит. То ли от пережитого стресса, то ли еще по какой причине, но Картман никак не прокомментировал такое обращение, как к собственной персоне, так и с собственной персоной. — Черт, это утро можно официально назвать самым длинным за лето. Давайте просто отнесем его уже к колдунье и покончим с этим, — устало произнес Марш. — Вы её нашли? — поднял брови Кайл.       Теперь, когда они отыскали Картмана, и контроль над ситуацией вернулся обратно к Брофловски, он ощущал себя значительно лучше. Вся злость, что совсем недавно так и кипела в крови, благополучно улеглась, будто её и не было вовсе. А прижатый к груди коричневый теплый комок только добавлял спокойствия. Картман в безопасности, а значит можно сосредоточиться на других проблемах.       Стэн кивнул. — Это было не трудно. Вчера ночью вернулась к себе домой. Не то, чтобы мы, конечно, дежурили около её дома…       «Но вы дежурили около её дома», — Кайл закончил за лучшего друга про себя. И почти с облегчением почувствовал, как вчерашняя обида уходит. Тот факт, что не он один вчера страдал очень поднимал настроение, знаете ли.       Хотя, не сказать, что так уж он вчера и страдал…

***

— Все. Надеюсь, за данное лето это была последняя сверхъестественная хрень, что с нами приключилась, — угрюмо пробормотал Стэн, когда, наконец, с Картманом уже в своем человеческом облике они вчетвером сидели в спальне Кайла.       Кенни, устроившись на полу и привалившись спиной к кровати, с деланной грустью смотрел на жиртреста. Когда после долгих и продолжительных уговоров ведьмы пришло-таки время обратного превращения, тот все еще предпринял пару нахальных попыток оставить все как есть, но Брофловски отчего-то был уверен, что сделал он это лишь назло Картману. — Твоя хиппи подружка сделала из тебя свою совершенную занудную копию, Марш, ты в курсе? — ухмыльнувшись, сказал Картман. Ветер, проникающий в комнату через распахнутое настежь окно, под которым жиртрест как раз расположился, забавно шевелил его и так растрепанные волосы.       Это невероятно, но стоило ему вновь стать самим собой, как тот мгновенно раскрепостился. Будто и не он вот буквально пару часов назад в ужасе жался к чужой —Кайла! — груди, не подпуская посторонних людей ближе, чем на метр. Нет, этот говнюк тут же все забыл и абсолютно, ну, никакого урока из всей ситуации не вынес.       Будто могло быть как-то иначе… — Заткнись, Жиртрест, — лениво откликнулся Стэн. По привычке, а не потому что фраза его действительно задела. В отличие от Кайла, споры и ссоры с Картманом не доставляли ему никакого удовольствия.       Эта мысль заставила Брофловски нервно передернуть плечами. Как же все-таки сложно признаваться самому себе даже в таких мелочах. — М-да, я так понимаю, самого обыкновенного «спасибо» мы от тебя не дождемся, — хмыкнул Маккормик. — За что? — возмутился Картман. — За то, что потеряли меня? За то, что из меня чуть шашлык восьмиклассники не сделали?       Они могли. — Да лучше бы и сделали, — фыркнул Кайл, прекрасно осознавая, что не позволил бы им этого. Но жиртресту об этом знать не обязательно. Если он, конечно, уже не в курсе…       По спине побежали мурашки, медленно охватывая все тело. Как некстати, вспомнилась вчерашняя ночь. Приятное тепло у сердца, уютное кошачье урчание… Интересно, а она хоть что-нибудь значила для Картмана?        Ответ ему почему-то просто необходимо было знать. — Нахера ты вообще сбежал? — словно сквозь вакуум Кайл услышал голос Кенни.       Хороший вопрос, ему бы тоже хотелось услышать хоть какое-то объяснение. Желательно адекватное.       Картман неожиданно замялся, опустив глаза в пол. Ни то, чтобы такое поведение было для него чем-то новым, но все же довольно редко можно было застать друга в таком состоянии. Уязвимым.       «Почему же, я его вчера таким видел», — вдруг подумал Брофловски. — Да так… — каким-то вмиг охрипшим голосом произнес Картман, а затем, откашлявшись, сказал уже громче. — Проветриться хотелось. Слишком долго находился в еврейском жилище, знаете ли. А потом задумался… в школу зачем-то забрел…       Он замолчал, не зная, как закончить предложение, но никто больше ничего не спрашивал. Потеряли интерес.       Несмотря на явную ложь, Кайл внезапно понял, что в ней куда больше правды, чем жиртресту того хотелось бы.

***

      К вечеру, когда все разошлись по домам, Картман оставался у него до последнего. Все это время с одной стороны, он вел себя, как обычно, с другой же — абсолютно по-другому. Как бы странно это ни звучало. Нервничал, то и дело терял нить разговора, проигрывал в видеоиграх, негромко матерясь себе под нос. Поначалу Кайл делал вид, что ничего не замечает, но вскоре ему это надоело. — Так, пока ты там по улицам в кошачьем обличье бегал тебя что, Твик покусал? — не выдержал он, откладывая джойстик. Ставя игру на паузу. — Чего? — на лице Картмана возникло такое очаровательное искреннее недоумение.       Брофловски тут же дал себе мысленную затрещину за подобную мысль. Ладно уж кота называть очаровательным — это еще куда не шло, но не самого же жиртреста, еб твою мать!       Его уши начали предательски краснеть. Черт, черт, черт. — Я тебя спрашиваю, в чем дело, тупица. И не смей нести всякий бред про еврейскую атмосферу этого дома или какую-нибудь подобную хрень. Мы оба прекрасно знаем, что это все полная чушь, — на последних словах его голос предупреждающе понизился.       Картман отвернулся, с преувеличенным интересом став рассматривать скучные синие обои на противоположной стене.       Снизу доносилась приглушенная музыка, какая-то слащавая-слащавая попсовая песенка. Значит, Айк снова врубил музыкальный канал, пользуясь отсутствием родителей. В первую очередь, матери. За окном проезжали машины.       Возникшая пауза начала становиться все более неуютной, и Кайл уже сотню раз успел пожалеть о заданном вопросе. Надо было просто оставить все как есть. Черт его за язык дернул… — Ты знаешь в чем, еврей, — буркнул Картман. Как-то слишком резко и грубо.       Кайл вздрогнул, кинув непонимающий взгляд на друга. А потом, рассмотрев на его подсвеченном в скудном свете лице то, что и не надеялся найти, вдруг тоже смутился. Значит, жиртрест все-таки помнит прошлую ночь. Значит, она что-то для него значила. Что-то…       Он еще не был уверен чем именно является это «что-то», но зато точно знал, что от него теплеет на душе, а в животе образовываются гребанные бабочки.       Картман поднялся, и Кайлу пришлось приложить титаническое усилие на то, чтобы побороть желание попросить жиртреста остаться. Уже у самой двери, Картман обернулся. — Спасибо, Кайл.       Брофловски моргнул, мучительно пытаясь прогнать наваждение. Он находился где-то посередине дороги. Он находился «между». Уже далеко от той стороны улицы, но еще не близко до пункта назначения. Когда-нибудь он дойдет до конца. Он в этом уверен. — Я думал, ты не собирался говорить «спасибо», — слабым голосом откликнулся Кайл.       Картман встретился с ним взглядом. — Им — нет.       Дверь закрылась с негромким щелчком.       Да, когда-нибудь Кайл обязательно во всем разберется.