torture

— Итак. Бакуго толкнул носком кроссовка лежащий на земле камешек. — Во сколько выдвигаемся? Серо приподнял брови, Каминари подавился своей колой. Кажется, только один Киришима выглядел спокойно.  — Вы че, думали, я вас сюда за жизнь трепаться позвал? — раздраженно произнес Бакуго, наблюдая за реакцией товарищей, — О чем, по-вашему, мы говорим последние несколько недель?  — Я думал, ты так просто… — пытаясь откашляться, пробормотал Каминари.  — Блять, ты серьёзно сейчас?!  — Тш-ш-ш, Бакуго. Компания стояла за школой и заметить их тут было не трудно (в основном, благодаря Катсуки), но все остальные более менее подходящие места были заполнены учениками, которые любили совать свои носы куда не надо. За школой же никто не шатался, единственную возможную опасность представляли открытые окна первого этажа, на которые Серо предложил забить — на переменах возле них обычно не было ни человека. Каминари неловко катал банку от напитка в руках, глядя на то, как Киришима пытался успокоить Бакуго.  — Нет, ну серьёзно, чувак, — Серо помрачнел, — Ты собираешься ловить парня, перерезавшего полгорода?  — Если зассали, то, пожалуйста, я вас не держу! — Катсуки пихнул Киришиму, — Продолжайте прятаться за спины профи и делать вид, что все нормально.  — С каких пор ты у нас защитником злодеев заделался?  — Каким, нахрен, защитником?! — рявкнул Бакуго, окончательно выходя из себя, — Этот гад убивает людей. Срать, кого — злодеев или героев, если он делает это, он уже сам стал гребаным злодеем, и должен сидеть за решеткой, понятно тебе, балда?! Катсуки сжал кулаки, глядя на потупившегося Серо.  — Я не желаю видеть, как какой-то двинутый тип ходит и мочит всех в округе, — уже более спокойно сказал он, — Вам кажется, что это нормально? Вперед, выход там. Бакуго повернулся к товарищам спиной и сердито уставился на стену. Серо с Каминари переглянулись, а затем посмотрели на Киришиму, который пустым взглядом рассматривал свои ботинки. На минуту воцарилось молчание.  — Знаешь, Бакуго, возможно, ты и прав. — первым заговорил Серо, — Он убивает — он злодей. Но я не хочу сдыхать, даже не окончив школу. Кажется, прозвенел звонок. Недалеко раздалась тихая ругань и смех, и мимо парней, отбрасывая окурки в кусты, пробежали две ученицы. Серо, проследив за ними взглядом, тихо хмыкнул. — Поэтому, думаю, нам в этом случае не по пути. Он помялся, будто бы хотел сказать ещё что-то, но лишь махнул головой и стремительно удалился. Бакуго даже не дернулся. Каминари смотрел, как Ханта заходит за угол школы, и, чуть погодя, вздохнув, направился за ним.  — Я согласен с Серо. Поимкой занимаются профи и полиция, нам лучше не влезать во все это, — бросил он, приостановившись возле Катсуки. Немного помедлил и тихо добавил, — Прости, что не воспринимал всерьез. Киришима с Бакуго остались вдвоём. Катсуки был дико зол, но вместе со злостью появилось противное чувство того, что его предали. Конечно, в том, что товарищи не захотели участвовать в этом опасном деле отчасти была и его вина — Бакуго даже не думал, что они могли принимать его громкие слова за шутку. Эйджиро подождал, пока друг наведет порядок в голове и начал говорить:  — Бакуго…  — Закрой рот. Киришима немного испуганно смотрел, как Катсуки медленно разворачивается к нему.  — Я знаю, что ты будешь говорить. То же, что и они, верно? Бакуго, это опасно, Бакуго, мы не хотим дохнуть, Бакуго, оставим это взрослым, — с каждым новым словом тон его голоса повышался, — Какого хрена вы мне указываете? Думаете, я совсем тупой и не понимаю этого? Не понимаю, что с большой вероятность меня убьют, или порубают к хренам на части, или ещё что похуже? Я…  — Пожалуйста, послушай. Бакуго тяжело дышал, словно после бега, и исподлобья глядел на Эйджиро. Тот, наконец добившись молчания, заговорил:  — Я понимаю, почему ты так хочешь поймать его, и я ожидал такой реакции от тебя на эту ситуацию. И сейчас, — Киришима зарылся ладонью в волосы, — я беспокоюсь не за себя, а за тебя. И…  — Засунь своё беспокойство себе в зад, — прошипел Бакуго, — Я не пятилетний ребенок, чтобы за меня волноваться. Не хочешь — уходи. Они же ушли, так почему ты до сих пор здесь?! Проваливай. — Не пятилетний, а ведешь себя именно так, — оскалился Киришима, которого упрямство Катсуки уже начинало бесить, — И я не собирался никуда уходить, я просто хочу, чтобы ты дожил хотя бы до конца учебного года, а не остался в виде фарша в каком-нибудь переулке! — Тогда я уйду сам. Бакуго крутанулся на пятках и презрительно бросил через плечо:  — Я поймаю его один, и мне не нужна помощь от двух трусов и идиота, возомнившего себя гребаной мамочкой, ясно тебе?! И, не реагируя на крики Эйджиро ему в спину, пошёл прочь. Киришима обреченно выдохнул. Бакуго был не из тех, кто раскрывает рот попусту. Если он сказал, что что-то сделает, не сомневайтесь — сделает. Но время у Эйджиро ещё было, и он не собирался прекращать свои попытки переубедить друга. Все таки, на кону стояло нечто большее: не деньги, не репутация, а человеческая жизнь (возможно, даже несколько). Громкий скрип заставил Киришиму подпрыгнуть и начать озираться по сторонам, но рядом никого не было. — Чёрт, сейчас же урок! Киришима подхватил с земли сумку и убежал, молясь про себя, чтобы не наткнуться на Сотриголову. — ...Эй, что ты тут делаешь? Уроки уже начались! Учитель вздрогнул, когда светловолосый парень, стоявший возле открытого окна, повернулся к нему. — Э-э, что-то случилось?.. — О, нет, благодарю, все в порядке, — ответил парень, лучезарно улыбаясь, — Просто задумался. Учитель удивленно смотрел, как ученик поднимался по лестнице. — И что это сейчас было?.. — пробормотал мужчина и выглянул в окно. Под кустом валялись два окурка. *** В комнате Мидории было непривычно пусто. Возможно, потому, что плакатов со Всесильным на стенах больше не висело, а на столе не стояли самые различные фигурки. Хотя, нет, одна все же была — маленькая, почти незаметная за ворохом тетрадей и учебников. На неё уже пару минут и смотрел Изуку, совершенно забыв про книжку, которую читал.  — Мидория? Тодороки тоже оторвался от работы. Он в позе лотоса сидел на полу и аккуратно переписывал что-то в тетрадь. Мидория, лежавший на кровати, вздрогнул и перевёл взгляд на него.  — Ты в порядке? Изуку кивнул, но его лицо стало серьезней.  — Видимо, нет, — Тодороки отложил тетрадь в сторону, — Что случилось? Если не хочешь говорить, я не заставляют. Мидория несколько секунд сомневался, но все же сел и повернулся к Шото.  — Есть разговор, — немного неуверенно произнёс он, — Насчёт… Потрошителя. «Потрошитель снова вышел на охоту! Что будет с мирными жителями?» — именно такой заголовок украшал утреннюю газету. Фантазия журналистов хлестала через край, и каждый раз она подкидывала все более странные клички для головореза, и каждый раз они были все хуже и хуже. Но внезапно возникшее на страницах «Потрошитель», хоть и было до ужаса банальным, произвело настоящий ажиотаж и теперь намертво приклеилось к убийце. Мидории казалось немного диким то, что людей волнует, как называть серийного маньяка, но все вокруг начали массово использовать это прозвище, так что ему пришлось лишь смириться. Тодороки удивленно приподнял брови.  — Я думал, мы уже все решили насчёт него.  — Именно, — Мидория захлопнул книгу и сердито уставился на него, — Мы с Ураракой решили, а ты, похоже, нет.  — Что ты имеешь ввиду? Хоть Шото и пытался казаться спокойным, по его лицу пробежала тень.  — Ты все ещё хочешь поймать Потрошителя, даже несмотря на предупреждение сенсея и наше «собрание», не так ли? — эта фраза звучала скорее как утверждение, а не вопрос. «Собрание» состоялось сегодня утром на школьной крыше. Великая троица — Мидория, Урарака и Тодороки, услышав новость по убийцу, воспылала геройским азартом. Ещё бы — какой герой хоть раз не мечтал собственноручно задержать кровожадного злодея? Хотя, можно ли называть злодеем того, кто убивает злодеев?.. — А кем ещё? Героем? Урарака надулась. — Разве злодей стал бы убивать своих? — пробурчала она. — Ну, если он пытается так показать, что он — герой, то у него плохо получается, — серьёзно произнёс Мидория, — Что думаешь, Тодо-кун? Тодороки, сложив руки на перилах, смотрел куда-то вдаль. — Я поймаю его, независимо от того, кем его считают остальные, — его голос был тихим и даже немного пугающим. Урарака поежилась. — Поймать? Я думала, мы уже передумали его ловить… — М-м, вообще, да. Мидория дождался, пока и Тодороки, и Очако повернуться к нему и выдохнул. — На самом деле, я уже давно начал сомневаться в нашей затее, — он сцепил ладони в замок, выдавая свое волнение, — Ну, как давно, неделю назад, может… И, кхем, слова сенсея лишь усилили эти сомнения. В общем… Я думаю, нам стоит полностью от неё отказаться. Изуку взволнованно бегал взглядом по лицам друзей, ожидая ответа. Первой откликнулась Урарака: — Я полностью за. Это, возможно, немного лицемерно с моей стороны, сначала говорить о том, что я готова отдать свою жизнь, а потом, хе-хе… — она неловко засмеялась, но тут же вновь стала серьезной, — Я считаю, что мы не должны мешать героям, тем более, даже если мы останется живы, — она снова улыбнулась, — Наказания не избежим. Да и родители дико волноваться будут… — Э-э-э, да, именно об этом я и думал! Правильные мысли, Урарака! — немного краснея, выпалил Изуку, — Тодороки?.. — Хорошо. Ответ был слишком резким и громким. Слишком. Мидория, слегка вздрогнув, недоуменно посмотрел на Шото. — Прости?.. — Хорошо, я согласен с вами, ловить мы его не будем, — уже более спокойно, но все так же поспешно ответил Тодороки и развернувшись, направился к выходу с крыши, — Идём, сейчас урок начнется. Секунду спустя после этих слов, по школе раздались трели звонка и ученики нехотя побрели в кабинеты. Мидория удивленно моргнул. — Что это с ним? — пробормотал он. — А что с ним? — Урарака похоже, ничего не заметила. — М-м, показалось, наверное. Что-то подсказывало ему, что нет. Пока Тодороки прокручивал их разговор в голове, Мидория неотрывно смотрел на него. — Погоди, но я же сказал… — Шото старался изобразить искреннее непонимание, что вышло, мягко говоря, не очень. — Сказать-то сказал, но в мыслях у тебя совсем другое, Тодо-кун. Было непривычно видеть Мидорию таким — мрачным и серьёзным. Атмосфера в комнате будто потяжелела. Тодороки еще несколько секунд молчал, взвешивая все за и против, а затем, вздохнув, опустил подбородок. — Да, ты прав. Я все ещё хочу поймать его. В глазах Изуку промелькнуло выражение «я так и знал», но вместе с ним и что-то ещё, что-то, от чего слабо защемило в груди. Пытаясь игнорировать это, Тодороки твёрдо сказал: — Я не буду менять своё решение. Я говорил это и в прошлые разы. Только сейчас он понял. На лице Мидории ясно читался страх. За него. Чёрт. И видимо, именно из-за этого, тон Шото был уже не таким уверенным, когда он заговорил: — Неужели ты думал, что я передумаю после нескольких слов? — Как видишь, не думал, раз раскрыл твои мысли, — рот Мидории искривился в полуулыбке, лишь на секунду, в глазах все так же плескалось беспокойство, — Но я все ещё надеюсь тебя переубедить. Тодороки вздохнул. — Прости, но, наверное, не выйдет. Ему было немного обидно, что Мидория не поддержал его. Все таки сражаться с опасностью вместе с другом намного лучше, чем в одиночку. Но они оба имели свои точки зрения, которые, к сожалению, не совпадали. Лицо Мидории побелело. Он уже открыто показывал свой испуг. — Это опасно, — нервно произнёс Изуку, его ладони, лежащие на коленях, мелко дрожали. — Я знаю. — Ты можешь пострадать. — Я знаю. — Почему ты так спокойно говоришь об этом?! Тодороки смотрел на Изуку, испытывая смешанные чувства. Он пообещал себе не поддаваться и стоять на своей цели до конца, но беспокойство Мидории заставляло его сердце болезненно сжиматься. Нет. Нет, не думай об этом. — Мидория, мы же герои, — Шото снова подвинул к себе тетрадь, — Мы постоянно подвергаем свою жизнь опасности. Если мы хотим спокойствия и мира окружающим, нас не должны пугать эти мелкие детали. — Мелкие детали?! Тетрадь была отброшена в сторону — уже Мидорией, а сам он схватил оторопевшего Тодороки за плечо. — Этот псих может тебя покалечить, или даже убить — и это ты называешь «мелкими деталями»? — Я уже получал травмы. И внезапное получение новых меня, если честно, мало волнует, — Шото был удивлён внезапной реакцией Изуку, но голос его оставался спокойным.   — Если тебе все равно, это не значит, что и мне все равно! — глаза Мидории заблестели, — Я действительно боюсь, я не хочу видеть, как этот маньяк будет убивать тебя, не хочу видеть, как ты страдаешь и умираешь, Тодо-кун! Я уже проходил через это и я не хочу страдать ещё раз, я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что и… с ним… Последние слова были произнесены дрожащим шепотом. Рука, до сих пор сжимающая плечо Шото, бессильно упала. Тодороки почувствовал, как внутри него что-то с треском сломалось. Чёрт, нет. Нет. Не сейчас. Он мог догадаться, когда увидел, как Мидория смотрит на фигурку.  — Мидория… Изуку сжался и опустил голову. Шото немного помедлил, прежде чем осторожно обнять его.  — Со мной все будет в порядке, — Тодороки медленно провёл ладонью по волосам Мидории, — Обещаю.  — Он тоже так говорил… — пробормотал Мидория и, тихо всхлипнув, вытер мокрые дорожки со щёк. Тодороки вздохнул.  — Я понимаю, что ты чувствуешь, но, прости. — Шото прикрыл глаза, — Я не буду врать тебе. Я поймаю Потрошителя, чего бы мне это не стоило. Мидория промолчал. Тодороки продолжал гладить его по голове и пытался сообразить, что делать дальше. Надежда на то, что Мидория отправится с ним, была окончательно разрушена. Сейчас оставался лишь один человек, который смог бы поддержать Шото в этом деле. И как бы Тодороки не хотел не работать с ним, другого выбора не оставалось. *** Сегодня луна была чересчур яркой. Ее свет заставлял пустые дома и обломки стен отбрасывать темные густые тени, создавая большой контраст. Это не играло на руку Тодороки, который посреди длинной улицы тренировочного района, залитой белыми отблесками, выделялся тёмным пятном. В принципе, скрываться ему было не от кого, но все равно он чувствовал себя некомфортно. Шото стоял и бесцельно смотрел вдаль, нервно барабаня пальцами по ноге. Он уже минут пять находился здесь, даже несмотря на то, что пришёл позже установленного времени. Услышав сзади хруст кирпичной пыли, Тодороки вздохнул с облегчением, но тут же напрягся — разговор предстоит не из приятных — Долго ты. — Завались, половинчатый! Шото смотрел, как Бакуго неуклюже переходит через обломки. — Хотя бы руки из карманов вытащи… — Тодороки едва смог подавить смешок. — Я сказал завались, блять! Наконец подойдя к Тодороки, Катсуки зло уставился на него. — Какого хрена тебе от меня надо? Шото сложил руки на груди. — Я хочу поймать Потрошителя. — Поздравляю, — рот Бакуго растянулся в ухмылке, — А я-то тут при чем? У тебя вроде есть гребаный Деку, с ним и бегай за этим… — Ты тоже, — игнорируя его слова, продолжил Тодороки. Бакуго от такой наглости немного растерялся, и подавив в себе желание врезать половинчатому, процедил сквозь зубы: — Допустим, и че? — Твои приятели тебя не поддержали в этом деле, насколько я знаю. — С какого хрена ты это взял? У Шото начало дергаться нижнее веко. Он знал, что разговор гладко не пройдёт, но с каждой репликой Катсуки он ощущал раздражение все больше. — Каминари с Серо весь вечер мне под ухом про это гудели, — сказал Тодороки, наблюдая за перекосившимся Бакуго, — Только бить их за это не надо. — Не указывай мне, что делать, идиот, — лицо Бакуго исказил зверский оскал, — Мудаки, блять, крысы сраные. Шото терпеливо ждал, пока поток ругани прекратится. — Хорошо, — внезапно спокойно произнёс Катсуки и пнул обломок кирпича, — Хорошо, да, они меня кинули, что дальше? При чем здесь ты? Зачем тащить меня на этот пустырь хрен знает во сколько? Тодороки мысленно пожелал себе удачи и заговорил: — У меня произошла похожая ситуация… Мидория с Ураракой не поддержали меня, — в его голосе слышалось явное разочарование. Катсуки, до этого продолжавший активно пинать кирпичи, издал смешок. — Ну, с круглолицей все ясно, а Деку всегда тряпкой был, ей же и остался, — ухмылка за секунду потухла, — Ещё и Символом Мира величается, — тихо добавил он. Тодороки не услышал последних слов — или сделал вид, что не услышал. — Поэтому я прошу помощи у тебя. — Че ты, блять, несешь? Бакуго топнул ногой, отчего в воздух взметнулась строительная пыль и посмотрел на него, как на полоумного. — Ты же не тупой, Бакуго, — Тодороки прищурился и склонил голову набок, — Повторяю ещё раз: я прошу у тебя… — Я тоже повторю еще раз: что ты, блять… По резко распахнутым глазам Катсуки, Шото понял, что до него дошло. На площадке воцарилась идеальная тишина, прерываемая лишь хлопками крыльев птиц, пролетающих мимо. — Постой секунду. Я не ослышался? Удивленное выражение лица сменилось на недоуменно-насмешливое. — Ты просишь у меня помощи? Ты? У меня? — Да, — холодно ответил Тодороки, — Ты можешь или согласиться, или отказаться, но лучше побыстрее. У меня нет времени на раздумья. — У-у-у, — как-то жалостливо протянул Бакуго, — Наш Тодороки башкой двинулся. Отвести к Исцеляющей Девочке? Шото чувствовал, как его терпение трещит по швам. — Прекрати, я серьёз… — Давай, пошли, она точно ещё в школе, даст тебе пару таблеточек… — Я сказал хватит! — рявкнул Тодороки, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и он набьет Бакуго лицо, — Я не шучу, я действительно прошу тебя помочь мне, потому что знаю, что ты сделаешь все что угодно, чтобы поймать Потрошителя, так же как и я, а твои друзья не захотели рисковать своими жизнями, так же как и мои! — Шото глубоко вдохнул, глядя прямо на шокированного Бакуго, — Именно поэтому ты — единственный, кто может меня понять и кто может мне сейчас помочь, тебе это ясно, идиота кусок? Закончив свою тираду, Тодороки мотнул головой и уставился в серую стену, чудом уцелевшую, в отличие от остальных здесь. Что с ним происходит? Почему он срывается на пустом месте? Видимо, недавние слезы Мидории все же довольно сильно пошатнули его внутреннее спокойствие. Хоть сам Изуку спустя минут десять, широко улыбаясь и постоянно потирая покрасневшие глаза, говорил, что он в порядке, неприятный осадок остался. — Так. Тодороки. Шото усердно сверлил взглядом стену. — Будешь теперь меня игнорировать? Хорошо, только учти, мы попадем в не очень удобную ситуацию, если один из нас выследит этого ублюдка. Тодороки растерянно глянул на Бакуго. Тот стоял, скрестив руки на груди и хмуро смотря прямо в глаза Шото. — Я согласен. И хватит так пялиться, раздражает! На одном из этажей полуразрушенной многоэтажки раздался тихий звон, а сразу за ним — почти неслышные шаги. Возле окна появилась низкая фигура, наблюдавшая за двумя уходящими учениками. — У-ху-ху, какая прелесть! Снова звон. На пол посыпались крошки и строительная пыль. — На самом деле, даже немного обидно. В лунном свете блеснул металл. — Ах, так было бы замечательно, если бы нашим кровожадненьким маньяком оказался Тодороки-ку-у-н! Как бы замечательно смотрелась на нем едва застывшая кровушка, хе-хе. Пыли стало больше. — Или Бакуго-кун… Да о чем я говорю, он самый натуральный злодей! Жаль, что и тогда он это отрицал… Мы бы с ним сработались, я уверена! Пронзительный смех заставил сидящих неподалёку воронов встрепенуться. — Но-о, как же насчёт нашей милой невинной овечки? Вдруг… Вдруг… Аха! Скрежет, звон, смех, пыль. — Мидория-кун, если ты тот, кто так хладнокровно уничтожает несчастных, ни в чем не повинных злодеев… В окне мелькнули светлые пряди. — …то давай делать это вместе! Давай смотреть на страдания жалких людишек, давай попробуем вскрыть грудную клетку кого-нибудь из них, ведь тогда мы сможем увидеть ещё бьющееся сердце, хоть шанс и невелик… Если ты будешь рядом со мной, мне будет плевать! Аха-ха! Постепенно смех и шаги стихли. Единственное, что говорило о чьем-то недавнем присутствии — вырезанное на стене сердечко, в котором старательно была выцарапана надпись: «М + Т».