Поймать Красного Человека

      Леш­ка то­щим за­дом си­дел на ас­фаль­те, аб­со­лют­но круг­лы­ми гла­зами раз­гля­дывая по­тер­тый но­мер ста­рень­ко­го «Фор­да». Но­мер как но­мер, в прин­ци­пе. Кра­сивый да­же, А123ВБ, как в учеб­ни­ках. И ма­шина не сов­сем что­бы пот­ре­пан­ная…              Вот толь­ко бук­валь­но се­кун­ду на­зад она чуть не про­еха­лась по Леш­ке! Еще бы чуть-чуть, чер­тов ма­люсень­кий мил­ли­метр, и жес­ткий ка­пот ма­шины за­дел бы его, Леш­кин, бок, на­вер­ня­ка по­ломав там па­ру де­сят­ков кос­то­чек. Ру­ку, ка­жет­ся, все же за­дел…              Над бе­лым, слов­но об­лачко в не­бе, Леш­кой скло­нилось обес­по­ко­ен­ное ли­цо муж­чи­ны, по-ви­димо­му, во­дите­ля. Выг­ля­дел му­жик блед­ным и обес­по­ко­ен­ным до кон­чи­ков раз­бавлен­ных се­диной усов.              — Юно­ша, все в по­ряд­ке? — В по­рыве вол­не­ния во­дитель по­ложил Леш­ке на пле­чо креп­кую ру­ку и па­ру раз встрях­нул его, при­водя в чувс­тво. Толь­ко тог­да па­рень пе­ревел на не­го рас­фо­куси­рован­ный взгляд зе­леных глаз.              — В-вы что? Н-на до­рогу смот­реть н-не учи­ли? — сип­лым го­лосом, за­ика­ясь, вы­давил из се­бя Леш­ка и на­конец буд­то от­мер: за­пус­тил длин­ные паль­цы в во­лосы, про­вел ру­кой по ли­цу… И под­нялся, ру­ками дер­жась за ма­шину.              — Так ты ж сам на до­рогу вы­бежал! — К во­дите­лю, по­няв­ше­му, что его не­ча­ян­ная жер­тва чувс­тву­ет се­бя прек­расно, по­тихонь­ку на­чала воз­вра­щать­ся уве­рен­ность в сво­ей пра­воте. Гус­тые бро­ви су­рово сдви­нусь к пе­рено­сице, а го­лос стал гру­бее и рез­че. — Вот мо­лодежь, ус­та­вит­ся в те­лефо­ны, нет чтоб на до­рогу пос­мотреть!              — Смот­рел я. — Леш­ка то­же на­чал при­ходить в свое обыч­ное, воз­му­щен­но-не­доволь­ное сос­то­яние. — И во­об­ще, пра­вила но­вые, во­дитель обя­зан пе­шехо­да про­пус­кать! А вы что?              От­вернув­шись от во­дите­ля, Леш­ка ре­шил боль­ше не пы­тать­ся объ­яс­нить­ся с ним. Во-пер­вых, с та­кими за­щит­ни­ками «ста­рых по­ряд­ков» и не­навис­тни­ками все­го но­вого спо­рить Леш­ка ни­ког­да не умел, да и не хо­тел вов­се. А во-вто­рых, воз­можно, он сам за­думал­ся глуб­же, чем сле­дова­ло, и по­терял не­надол­го связь с этой ре­аль­ностью.              На собравшуюся пог­ла­зеть про­ис­шес­твие тол­пу Леш­ка толь­ко раз­дра­жен­но цык­нул, и ни на се­кун­ду его нер­вно­го вни­мания не прив­лекла ак­ку­рат­ная фи­гур­ка в яр­кой кур­точке…              Ру­ку дей­стви­тель­но за­дело силь­нее, чем по­каза­лось Леш­ке с са­мого на­чала. Те­перь нес­час­тная пра­вая ко­неч­ность бо­лела и тряс­лась, сто­ило Леш­ке по­пытать­ся что-то сде­лать ею. Си­дев­шая ря­дом с оха­ющим и пы­та­ющим­ся ос­мотреть се­бя Леш­кой Ма­шень­ка мор­щи­лась и спра­шива­ла, на­вер­ное, уже раз де­сятый:              — Ле-е-е-ш, очень боль­но?              — Очень, — сквозь стис­ну­тые зу­бы прос­то­нал Леш­ка как мож­но ти­ше. — Очень, Ма­ша, так, что выть хо­чет­ся. Лишь бы не сло­мана…              — Зна­ешь, у ме­ня брат в ме­де учит­ся, — тут же ожи­вилась Машенька и, от­ки­нув за пле­чо прядь ис­кусно вып­рямлен­ных и вык­ра­шен­ных в бла­город­ный бе­лый во­лос, по­тяну­ла к Леш­ки­ной ру­ке ак­ку­рат­ные паль­чи­ки. — Он мне рас­ска­зывал, как пе­релом оп­ре­делить, так, на вся­кий слу­чай. Вот смот­ри, — сна­чала де­вуш­ка отек­шую и на­чав­шую си­неть ру­ку ак­ку­рат­но пот­ро­гала длин­ны­ми но­гот­ка­ми, буд­то это бы­ло что-то про­тив­ное, а по­том по­каза­ла Леш­ке, как пе­ревер­нуть пов­режден­ную ко­неч­ность, — отек — есть, на­руше­ние под­вижнос­ти — есть, вы­ражен­ный кро­вопод­тек — то­же на мес­те. И прав­да сло­мал. Хо­тя де­фор­ма­ций и стран­ных об­ра­зова­ний нет, так что, ско­рее все­го, зак­ры­тый пе­релом и не раз­дроб­ленный.              — Спа­сибо, вот мне прям лег­че ста­ло! — Леш­ка раз­дра­жен­но отоб­рал у Ма­шень­ки свою ру­ку и, уло­жив ее на пар­ту, ле­вой не­лов­ко по­лез в кар­ман. Пос­ле ми­нуты пых­те­ния и ру­гатель­ств сквозь зу­бы Леш­ке уда­лось вы­тащить те­лефон и на­рисо­вать на нем прос­той ключ. Ста­ра­ясь дер­жать те­лефон так, что­бы Ма­ше не бы­ло вид­но про­ис­хо­дяще­го на эк­ра­не, Леш­ка на­шел нуж­ный но­мер и раз­дра­жен­но тк­нул в зе­леную кноп­ку вы­зова.              — Да-да? — раз­да­лось в ди­нами­ке пос­ле па­ры де­сят­ков од­но­тип­ных гуд­ков.              — Ты ос­во­бодил­ся уже? — не тра­тя вре­мя на пре­людии, жес­тко на­чал Леш­ка. Низ­кий, бар­хатный и про­тив­но счас­тли­вый го­лос его нер­ви­ровал.              — Доб­рый день, как де­ла, как ра­бота, есть ли что-ни­будь но­вень­кое, сос­ку­чил­ся? Как нас­чет с того, чтобы с это­го раз­го­вор на­чинать, для раз­но­об­ра­зия, м-м-м? — Ве­селье ми­гом ис­па­рилось из го­лоса Гле­ба, как и его хо­рошее нас­тро­ение. В кои-то ве­ке Леш­ка ре­шил поз­во­нить в се­реди­не дня, и опять чем-то не­дово­лен…              — Мне ин­те­рес­но, прям пиз­дец. Ты ско­ро до­мой? Ме­ня до трав­мпункта под­бро­сить на­до. — Леш­ка от­ки­нул­ся на жес­ткую спин­ку сту­ла и ус­та­ло ос­мотрел а­уди­торию. За­меча­тель­но, от­лично прос­то. Ес­ли это дей­стви­тель­но пе­релом, то всем пред­празднич­ным пла­нам при­шел аб­зац…              — Что-то слу­чилось, Леш? — Мед­ленно му­соля­щий во рту уже третью си­гаре­ту Глеб на дру­гом кон­це го­рода при­жал к уху те­лефон, ста­ра­ясь в ус­та­лом и раз­дра­жен­ном го­лосе уло­вить что-то еще. Трав­мпункт? Это что дол­жно бы­ло слу­чить­ся с Леш­кой, на ко­тором все как на со­баке за­жива­ет, что­бы он сам ту­да про­сил­ся?              — Да му­дак ка­кой-то ут­ром чуть на ма­шине не пе­ре­ехал! Я воз­ле уни­вера, тут, где вин­ный ма­газин­чик, до­рогу пе­рехо­дил, а он не­сет­ся! Чуть на ро­га не под­нял. Вид­но, за­тор­мо­зить ус­пел, толь­ко ру­ку за­дел. Но она сло­мана, ка­жет­ся… Не знаю, по­сине­ла вся и бо­лит. — Леш­ка вы­ложил все, эмо­ци­ональ­но строя ро­жи и пы­та­ясь жес­ти­кули­ровать боль­ной ру­кой. На мед­ленно что-то буб­ня­щего у дос­ки ста­рос­ту и его гроз­ные взгля­ды па­рень ста­рал­ся не об­ра­щать вни­мания.              — Го­ре ты лу­ковое, — вы­дох­нул Глеб в труб­ку, и уже че­рез се­кун­ду пос­лы­шались его то­роп­ли­вые ша­ги. — Да­вай, ва­ли с пар, на ос­та­нов­ке встре­тим­ся. Ми­нут че­рез трид­цать, хо­рошо?              — Ок. Уви­дим­ся тог­да. — Леш­ка, по­возив­шись па­ру се­кунд, ски­нул вы­зов и ус­та­ло вы­дох­нул. Вро­де и не по­гово­рили тол­ком, а ощу­щение та­кое, что толь­ко что всю ду­шу приш­лось вы­вер­нуть. И ког­да раз­го­вари­вать с лег­ким, хоть и иро­нич­ным Гле­бом ста­ло так тя­жело?..              — Ну как, те­бя за­берут? — Ма­шень­ка прид­ви­нулась к Леш­ке, со­чувс­твен­но пог­ля­дывая на его боль­ную ру­ку.              — Ко­неч­но, ку­да ж он де­нет­ся…              — Бед­ный Ле­ша, — про­тяну­ла Маш­ка, приг­ла­живая жес­ткий ежик во­лос на Леш­ки­ной го­лове. — Ну, ус­тро­ишь се­бе ка­нику­лы по­рань­ше, у те­бя же все рав­но ав­то­маты. За­то рас­сла­бон, де­вуш­ка, на­вер­ня­ка, на цы­поч­ках вок­руг хо­дить бу­дет.              — Ага-ага, в сле­ду­ющей жиз­ни. — Леш­ка улыб­нулся и прик­рыл гла­за. Бу­дет на цы­поч­ках хо­дить? Ско­рее, мозг вы­несет, чтоб ак­ку­рат­нее был.              В пос­леднее вре­мя и так в ос­новном все раз­го­воры об ак­ку­рат­ности. И при­чина есть, ко­неч­но: ка­кая-то фа­таль­ная не­везу­честь. Осо­бен­но с Леш­ки­ной сто­роны. Ош­па­рил ру­ки ки­пят­ком, умуд­рился вы­лететь с ра­боты, серь­ез­но на­солив на­чаль­ни­ку; по­мял Гле­бову ма­шину… Все ис­клю­читель­но слу­чай­но и без ка­кого бы ни бы­ло учас­тия с Леш­ки­ной сто­роны. Чай­ник, в прин­ци­пе, был ста­рый и со­вер­шенно не­уди­витель­но, что руч­ка у не­го от­ле­тела; на­чаль­ник его дав­но не­долюб­ли­вал, и Лешка от­ве­чал тем же; а ма­шина… А что ма­шина, она са­ма вниз с гор­ки по­кати­лась. И то, что это имен­но Леш­ка за­был пос­та­вить ее на руч­ник — факт еще недо­казан­ный…              Но все же все эти ме­лочи сла­быми уко­лами и тыч­ка­ми уже по­ряд­ком по­тре­пали Леш­ки­ну уве­рен­ность в се­бе. Те­перь каж­дый шаг он не­осоз­нанно взве­шивал и ду­мал, не слу­чит­ся ли че­го пло­хого. Ко­неч­но, он стал бо­лее соб­ранным, но и бо­лее нер­вным то­же. Бо­лее раз­дра­житель­ным. Злым…              Леш­ки­но сос­то­яние ни­как не вя­залось с об­щей ат­мосфе­рой праз­дни­ка и ве­селья. От это­го ста­нови­лось еще га­же; и как бо­роть­ся с этим стран­ным чувс­твом абсолютной неправильности всего происходящего вокруг, Леш­ка не знал.              Леш­ка не знал, не мог сам при­думать причину или оправдание и сры­вал­ся на са­мом близ­ком и род­ном для се­бя че­лове­ке — Гле­бе. Смеш­ли­вом и улыб­чи­вом Гле­бе, ко­торый сей­час со­чувс­твен­но и жа­лос­тли­во смот­рел на нак­ры­тую кур­ткой Леш­ки­ну ру­ку.              — Очень бо­лит? — спро­сил он, пе­рево­дя взгляд на хму­рое и обес­по­ко­ен­ное ли­цо пар­ня.              — Нет, зна­ешь, во­об­ще ни кап­ли. Смот­ри, как ее раз­несло, с че­го бо­леть-то, пф-ф? — вы­палил Леш­ка и тут же при­кусил се­бе язык. Маш­ка дос­та­ла с этим ду­рац­ким воп­ро­сом, вот он и пси­ханул.              — А, ну оно и вид­но. — Оби­женн­о под­жав гу­бы, «де­вуш­ка» Леш­ки от­вернул­ся и за­вел при­вет­ли­во рык­нувшую Ла­ду. Глеб пре­дель­но вни­матель­но сле­дил за до­рогой, по­ка они вли­вались в по­ток спе­шащих ку­да-то ма­шин, а по­том вы­ез­жа­ли на глав­ную до­рогу.       Нап­ря­жение в са­лоне бук­валь­но мож­но бы­ло пот­ро­гать по­душеч­ка­ми паль­цев.              — Слышь, ар­тист, — не­лов­ко на­чал Леш­ка че­рез де­сяток ми­нут мол­ча­ния. — Прос­ти. День се­год­ня го­веный был, му­жик этот не­нор­маль­ный… Еще и Фи­липыч за­чет ста­вить ав­то­матом от­ка­зал­ся, приш­лось от­ве­чать. У ме­ня ру­ку аж дер­га­ет, а он…              — Ну ко­неч­но, я же в этом ви­новат, — про­бур­чал Глеб, но все же уже бо­лее дру­желюб­но. Вид­но, ссо­рить­ся ему вов­се не хо­телось. — Лад­но. И как те­перь под­ра­бот­ка твоя на ка­нику­лах?              — Нак­ры­лась вот та­ким бол­том! — Леш­ка по­пытал­ся наг­лядно по­казать, но толь­ко дер­нулся от бо­ли. — Здо­ровен­ным. Те­перь не знаю… Мож­но еще поп­ро­бовать най­ти что-то та­кое, где не нуж­но ру­ками ра­ботать, но я силь­но сом­не­ва­юсь.              — Э-э-эх. Ну, зна­чит, ле­том мы до­ма, да?              — Ни хре­на, я на­беру еще. Най­ду где-ни­будь. — Леш­ка уп­ря­мо от­вернул­ся, те­перь пол­ностью пог­ло­щен­ный мыс­ля­ми о по­ис­ке но­вой под­ра­бот­ки. Все уже спланировано: не­боль­шой тур к мо­рю, сня­тый на не­дель­ку до­мик не­дале­ко от пля­жа и пол­ное оди­ночес­тво. На­еди­не друг с дру­гом, ко­неч­но.              — Вот смот­ри, мы и при­еха­ли. — Глеб при­пар­ко­вал­ся воз­ле при­земис­то­го зда­ния и от­стег­нул ре­мень бе­зопас­ности. За­тем по­мог Леш­ке с этой прос­той опе­раци­ей. И по­ка пос­ледний раз­дра­жен­но бур­чал, пы­та­ясь од­ной ру­кой поп­ра­вить спол­зшую с тон­ких плеч кур­тку, быс­тро чмок­нул его в по­лу­от­кры­тые гу­бы. Что­бы осоз­нать про­изо­шед­шее, Леш­ке пот­ре­бова­лась па­ра се­кунд.              — Ты что тво­ришь, при­шиб­ленный?! — слов­но мар­тов­ский кот за­шипел Леш­ка, ста­ра­ясь как мож­но даль­ше от­кло­нить­ся от до­воль­но улы­ба­юще­гося Гле­ба. — Мы на ули­це во­об­ще! Ду­май иног­да, что де­ла­ешь!              — Да за­бей, мы в ма­шине, — рас­слаб­ленно про­щебе­тал Глеб и вы­лез из ма­шины. Леш­ке, бур­ча и не­годуя, то­же приш­лось по­кинуть са­лон. Те­перь он был раз­дра­жен еще боль­ше — на­шел то­же мес­то…       

***

             Док­то­ра они жда­ли дол­го. Да­же не так. Док­то­ра они жда­ли не­поз­во­литель­но дол­го, ус­пев уже пос­со­риться, по­мирить­ся и сно­ва най­ти точ­ки стол­кно­вения. Леш­ка, вы­мотан­ный этим днем, про­тив­но зу­дящей ру­кой и ог­ры­за­ющим­ся не по де­лу Гле­бом, ус­та­ло от­ки­нул­ся на хо­лод­ную стен­ку и зак­рыл гла­за, пы­та­ясь про­валить­ся в слад­кое забытье хо­тя бы не­надол­го. И у не­го поч­ти по­лучи­лось, ес­ли б не ти­хое «тап-тап» со сто­роны замолчавшего Гле­ба…              — По­ложишь ты се­год­ня свой сра­ный те­лефон? — взор­вался на­конец Лешка, го­товый уби­вать.              — А что та­кого? Я же мол­ча си­жу…              — Ты за­дол­бал уже ты­кать. Мож­но хо­тя бы ми­нут де­сять в ти­шине про­вес­ти, м-м-м?              — Леш, ты сам соз­да­ешь проб­ле­мы, рас­слабь­ся. — Глеб, от­ло­жив те­лефон, сел по­лубо­ком к во­инс­твен­но со­пяще­му Леш­ке и не­замет­но взял его за здо­ровую ру­ку. — Сей­час при­дет док­тор, под­ла­та­ет те­бя, и пой­дем до­мой…              — Мне пять лет, по-тво­ему, что ли? Еще кон­фетку мне пред­ло­жи…              — Ага, ог­ро­мен­ный ле­денец. — Улыб­нувшись, Глеб силь­нее сжал пе­реп­ле­тен­ные паль­цы. Ка­жет­ся, на вре­мя Леш­ки­ной бо­лез­ни о вся­ких там «ле­ден­цах» при­дет­ся за­быть…              — Ну, ог­ро­мен­ный — это ты пре­уве­личи­ва­ешь… — про­бор­мо­тал Леш­ка с улыб­кой в тот мо­мент, ког­да дверь от­кры­лась.              На по­роге ка­бине­та, улы­ба­ясь ров­ны­ми бе­лыми зуб­ка­ми, сто­ял под­росток в яр­ко-крас­ном ко­рот­ком дож­де­вике. Из-под на­дето­го на го­лову ка­пюшо­на вы­бива­лись свет­лые пря­ди, го­лубые глаз­ки све­тились озор­ным блес­ком, и тон­кие кис­ти, слов­но в де­шевой пас­то­раль­ке, были ис­кусно сом­кну­ты за спи­ной.              Леш­ка с Гле­бом вы­дох­ну­ли, ка­жет­ся, од­новре­мен­но — па­ренек был очень да­же в их вку­се. И тут же раз­дра­жен­ные взгля­ды пар­ней встре­тились: оба с уп­ре­ком и вы­зовом.              Де­монс­тра­тив­но от­вернув­шись от под­рос­тка и друг от дру­га, пар­ни ус­лы­шали ти­хий сме­шок. Пар­нишка все так же сто­ял на по­роге ка­бине­та, те­перь кру­тя на тон­ком паль­це уве­сис­тую связ­ку клю­чей.              — Ка­жет­ся, док­тор при­болел, — ска­зал он звон­ким, еще сов­сем дет­ским го­лосом. Имен­но та­кой смеш­ной го­лос Леш­ка впер­вые ус­лы­шал он­лайн в со­об­ще­нии от Гле­ба, и это бы­ло пер­вое, что ему пон­ра­вилось в поль­зо­вате­ле со смеш­ным ни­ком «Зад­ро­томен». — Вам, ка­жет­ся, при­дет­ся пой­ти к мед­сес­тре. Ос­то­рож­нее, она кро­ви бо­ит­ся, так что мо­жет быть нем­но­го, — прик­рыв рот ла­донью, па­рень хи­хик­нул, — не­ак­ку­рат­ной.              — Ты сте­бешь­ся что ли, ме­лочь? — Леш­ка на­супил­ся и тя­жело под­нялся с жес­тко­го крес­ла. Его вы­води­ла из се­бя мысль, что все два ча­са, что они тут про­тор­ча­ли, прошли даром.              — Я? — Па­цан ис­крен­не уди­вил­ся, а по­том рас­цвел в улыб­ке. — Ага, сте­бусь!              — Пош­ли, Лех. — Глеб то­же под­нялся и по­тянул на­чав­ше­го за­кипать Леш­ку за со­бой. — Он те­бя за­дира­ет, не ве­дись, не ре­бенок же уже.              — Хи-­хи-хи, — раз­дался пол­ный ве­селья и тор­жес­тва смех сза­ди, ког­да Леш­ка уже раз­вернул­ся и со­бирал­ся ид­ти. — А как на­еди­не, так сра­зу «мо­им ма­лышом» ста­новит­ся.              Пар­ни по­вер­ну­лись од­новре­мен­но, по­ражен­но глядя на по-преж­не­му улы­ба­юще­гося па­рень­ка. Он еще па­ру раз хи­хик­нул и, раз­вернув­шись и рас­ста­вив ру­ки, буд­то крылья са­моле­та, по­нес­ся ку­да-то по длин­но­му ко­ридо­ру.              — Что он?.. — рас­те­рян­но глядя на Гле­ба, спро­сил Леш­ка ти­хо.              — Н-не об­ра­щай вни­мания. Мес­тный су­мас­шедший, на­вер­ное. — Сам Глеб то­же был взвол­но­ван и раз­дра­жен, но по­казать свое сос­то­яние Леш­ке — оз­на­чало бы про­явить сла­бость. По­это­му, пос­ледний раз гля­нув вслед скрыв­ше­муся за по­воро­том маль­чиш­ке, Глеб от­вернул­ся и под­тол­кнул в спи­ну за­думав­ше­гося Леш­ку. — Пош­ли, нам к мед­сес­тре еще.              Жен­щи­на, зо­вуща­яся тут мед­сес­трой, ско­рее, бы­ла по­хожа на мяс­ни­ка. И не подозрительно ог­ромны­ми и не­лов­ки­ми ру­ками, и не жес­тким взгля­дом про­фес­си­ональ­но­го убий­цы, а, ско­рее, неб­режностью, с ко­торой она об­ра­щалась с ши­пящим и щу­рящим­ся Леш­кой.              — Что ты вь­ешь­ся? — не­доволь­но спро­сила она, ис­подлобья рас­смат­ри­вая пар­ня. — Тер­пи да­вай, не ба­ба.              — А мож­но по­ак­ку­рат­нее? — ти­хо поп­ро­сил Леш­ка, ста­ратель­но ста­ра­ющий­ся не смот­реть на собс­твен­ную ко­неч­ность.              — Я и так что мо­гу — де­лаю, поб­ла­года­рил бы, — нас­та­витель­но про­баси­ла жен­щи­на, и на этом раз­го­воры окон­чи­лись. Че­рез час бо­ли и уни­жений Леш­ка, об­ло­качи­ва­ясь на Гле­ба, вы­шел из трав­мпункта с гип­сом и мо­раль­ной трав­мой…              — Как я за­еба­-а-а-л­ся… — По­валив­шись на низ­кий ди­ван, Леш­ка зак­рыл гла­за, шум­но вы­дыхая. Ру­ка ны­ла, жи­вот, в ко­тором с са­мого ут­ра не бы­ло ни крош­ки, про­тив­но ур­чал, еще и го­лова раз­бо­лелась от по­луча­сово­го тор­ча­ния в проб­ке.              — Ну-с, сей­час от­дохнем. — Глеб ста­рал­ся го­ворить как мож­но ве­селее, что­бы хоть нем­но­го рас­ше­велить впав­ше­го в глу­бокую хан­дру Леш­ку. — Есть хо­чешь?              — Ага, че­го-ни­будь да­вай…              Глеб скрыл­ся на кух­не, и Леш­ка об­легчен­но вы­дох­нул. Глу­по бы­ло бы от­ри­цать, что нер­вни­чал он се­год­ня не толь­ко из-за сплош­ных не­удач, но и из-за пос­то­ян­но­го при­сутс­твия пар­ня. Ког­да с ним ста­ло нас­толь­ко тя­жело? Ког­да Леш­ка на­чал про­думы­вать каж­дый шаг, прос­чи­тывать каж­дое сло­во? С грустью вспо­миналось, как рань­ше они бол­та­ли ча­сами, ва­лялись друг на дру­ге в ти­шине, чи­тая ко­мик­сы или за­висая в се­ти; ру­га­ясь и по­сылая друг дру­га, го­няли в он­лайн-шу­теры… В ко­торый раз Леш­ка по­думал, что до на­чала этих стран­ных и глу­пых от­но­шений бы­ло лег­че.              На­чалось все не так дав­но — в се­реди­не осе­ни. Уже тог­да для двух дру­зей, зна­ющих друг дру­га поч­ти пять лет, бы­ло со­вер­шенно нор­маль­но за­вали­вать­ся друг к дру­гу домой, без­злоб­но под­шу­чивать, ты­кать­ся и ще­котать и, в об­щем, вся­чес­ки пле­вать на лич­ное прос­транс­тво дру­гого. Леш­ке очень нра­вил­ся та­кой рас­клад. С детс­тва при­учен­ный все са­мое сок­ро­вен­ное пе­реда­вать ка­сани­ями, он с лег­костью и не бо­ясь, что его пой­мут не так, тре­пал гус­тые Гле­бовы во­лосы, хва­тал его за ру­ку, хло­пал по ще­кам и по но­су. Глеб, ко­неч­но, сна­чала удив­лялся та­кой так­тиль­ности дру­га, но по­том при­вык, сми­рил­ся и да­же стал по­лучать от это­го удо­воль­ствие. От лег­ких ка­саний, тол­чков, ты­ков… Ког­да, ин­те­рес­но, это удо­воль­ствие пе­рерос­ло в же­лание при­касать­ся са­мому?..              Да, имен­но Глеб сде­лал пер­вый шаг. Имен­но он, за­мирая внут­ри и, как всег­да в ми­нуты вол­не­ния, хму­ря бро­ви, не­ожи­дан­но нак­ло­нил­ся к рас­ска­зыва­юще­му что-то Леш­ке и ак­ку­рат­но по­цело­вал его. И ожи­дал он че­го угод­но: от скан­да­ла до ти­хого през­ре­ния. Ка­ково же бы­ло его удив­ле­ние, ког­да Леш­ка, вмес­то то­го что­бы сму­тить­ся или ра­зоз­лить­ся, за­пус­тил по­ранен­ные пос­ле оче­ред­ной под­ра­бот­ки паль­цы в чу­жие во­лосы и глу­хо, сов­сем не по-дет­ски, сов­сем не по-дру­жес­ки зас­то­нал…              По­том Леш­ка приз­нался, что дав­но чувс­тво­вал «что-то та­кое» к луч­ше­му дру­гу, что дав­но хо­тел на­мек­нуть ему или ска­зать… Но бо­ял­ся. Боль­ше все­го на све­те бо­ял­ся его ре­ак­ции, его слов, его от­вра­щения… С та­кой ред­кой улыб­кой на пот­рескав­шихся гу­бах Леш­ка приз­нался, что очень счас­тлив, что не он один это чувс­тво­вал, по­обе­щал, что все теперь бу­дет от­лично.              Но как без кровопролития пе­рей­ти от «луч­ших дру­зей» к «лю­бов­ни­кам»? Глеб пос­то­ян­но за­давал­ся этим воп­ро­сом, пы­тал­ся что-то при­думать, по­нять, вспом­нить… Да­же нес­коль­ко филь­мов со­от­ветс­тву­ющих пос­мотрел, пе­реба­рывая стыд и сму­щение. Толь­ко в филь­мах все бы­ло как-то слиш­ком прос­то, ге­рои бы­ли сме­лыми и от­ча­ян­ны­ми, они мог­ли и пе­ред ог­ромной тол­пой приз­нать­ся, и в гла­за лю­бимо­му все на све­те ска­зать.              А вот Глеб так не мог. Те­рял­ся в тол­пе, те­рял­ся на­еди­не с Леш­кой. Чувс­тво­вал, что все уже по-дру­гому, что те­перь их от­но­шения не та­кие сво­бод­ные как рань­ше. И раз за ра­зом, где-то в глу­бине под­созна­ния, за­думы­вал­ся: а пра­виль­но ли он пос­ту­пил?.. С ту­пой болью и бес­ко­неч­ной ви­ной приз­на­вал­ся сам се­бе: по­ка эти от­но­шения при­носят толь­ко проб­ле­мы.              Спо­кой­но дрых­ну­вший на ди­ване Леш­ка, не при­вык­ший за­бивать се­бе го­лову вся­кой ерун­дой, вдруг от­крыл гла­за и сел ров­но. Он сам не по­нимал, что его раз­бу­дило, буд­то кто-то рез­ко в пле­чо тол­кнул. Ти­хо ко­пошил­ся на кух­не Глеб, ед­ва слыш­но зу­дел те­леви­зор, где-то ввер­ху бы­ли слыш­ны ша­ги со­седей… Леш­ку ох­ва­тило не­понят­ное бес­по­кой­ство. Вро­де все как обыч­но в их квар­ти­ре на ок­ра­ине го­рода, а вро­де…              Вот опять. Ка­кое-то чувс­тво, ми­молет­ное ощу­щение, то ли вет­ром по­тяну­ло, то ли звук. Не по­нять, что это за чувс­тво, но оно тре­вожит и пу­га­ет.              С ти­хим вздо­хом под­нявшись с ди­вана, Леш­ка быс­тро за­жег нас­толь­ную лам­пу. Он вов­се не был пуг­ли­вым тру­сом, но это ощу­щение, что происходит что-то жуткое… Оно раз­дра­жало и при­зыва­ло хоть нем­но­го, хо­тя бы лу­чиком слу­чай­но­го све­та, за­щитить се­бя. Для вер­ности Леш­ка за­жег еще и на­чав­шую при­вет­ли­во ми­гать си­ним гир­лянду на ок­не.              Ста­ло прох­ладно. Мо­жет, это все­го лишь ощу­щение пос­ле сна, но Леш­ка вздрог­нул и пос­пе­шил не­лов­ко, од­ной ру­кой, на­кинуть на се­бя ва­ля­вшийся на ди­ване плед. Сра­зу ста­ло как-то спо­кой­нее.              Сглот­нув и убе­див се­бя, что в квар­ти­ре его пар­ня, да еще и с ним под бо­ком, ему ма­ло что гро­зит, Леш­ка опас­ли­во ог­ля­нул­ся на зак­ры­тую дверь кух­ни и вы­шел в уз­кий ко­ридор. С од­ной сто­роны ко­ридор со­еди­нял кух­ню, при­хожую и гос­ти­ную, с дру­гой — ком­на­ту, ван­ную и ту­алет. Меж­ду эти­ми «по­люса­ми» бы­ло мет­ров семь уве­шан­ных кар­ти­нами и фо­тог­ра­фи­ями стен.              Сглот­нув еще раз и поп­лотнее за­кутав­шись в плед, Леш­ка по­шел в сто­рону ком­на­ты, спра­вед­ли­во полагая, что ес­ли бы кто-то и пря­тал­ся в квар­ти­ре — то толь­ко там. Кро­ме ти­хого шу­ма во­ды на кух­не, в квар­ти­ре не бы­ло ни­каких зву­ков. И Леш­ка нап­ря­жен­но прис­лу­шивал­ся — не по­явит­ся ли еще что-то.              И что-то по­яви­лось: воз­ле две­ри спаль­ни Леш­ка по­ражен­но за­мер, от­четли­во ус­лы­шав за фа­нер­ной пе­рего­род­кой ти­хий всхлип. Он ожи­дал че­го угод­но — от гро­бовой ти­шины до су­рово­го ры­чания, но плач?.. И кто это, ин­те­рес­но, за­лез в их с Гле­бом квар­ти­ру толь­ко что­бы по­рыдать?              Леш­ка мед­ленно от­крыл дверь и рез­ко щел­кнул вык­лю­чате­лем. Свет по­чему-то не за­жег­ся, но за­то пос­лы­шал­ся еще один сдав­ленный всхлип.              — Кто тут? — су­рово спро­сил Леш­ка в по­лум­рак, к ко­торо­му гла­за толь­ко на­чали при­выкать. В от­вет кто-то, си­дящий на кро­вати спи­ной к Леш­ке, всхлип­нул еще пе­чаль­нее и гром­ко выс­моркал­ся. Слыш­но бы­ло, что этот кто-то ры­да­ет. — Эй, — уже не­ так уверенно про­дол­жил Леш­ка, за­ходя в ком­на­ту. Гла­за поч­ти при­вык­ли к тем­но­те, и те­перь он от­четли­во ви­дел ак­ку­рат­ную фи­гуру, си­дящую на кра­еш­ке разо­бранной кро­вати. Ма­лень­кую фи­гуру в крас­ном дож­де­вике… — Ты! — по­ражен­но вы­дох­нул Леш­ка и за­мер на мес­те. Па­цан из трав­мпункта по­вер­нул к не­му зап­ла­кан­ное ли­цо и с уко­ром пос­мотрел на парня.              — Т-ты ме­ня не лю­бишь, — дро­жащим от дол­го­го пла­ча го­лосом ска­зал маль­чик. Оби­жен­но, горь­ко, от­ча­ян­но… — Вы оба ме­ня не лю­бите!              — Ты что здесь де­ла­ешь? — спро­сил Леш­ка пер­вое, что приш­ло в го­лову, и тут же по­жалел о сво­ем воп­ро­се. Из неп­равдо­подоб­но яр­ких глаз па­цана по­тек­ла но­вая пор­ция круп­ных сле­зинок, ко­торые он раз­ма­зывал по ще­кам ру­кавом дож­де­вика.              — Не лю­бите… — про­выл он, спря­тав ли­цо в ла­дони, но тут же вски­нул его, глядя ку­да-то вы­ше Леш­ки­ной го­ловы. — Сов­сем не лю­бите! — без­на­деж­но за­голо­сил маль­чик, сно­ва пря­ча зап­ла­кан­ное ли­цо имен­но в тот мо­мент, ког­да пол­ка с кол­лекци­он­ны­ми ин­дий­ски­ми ста­ту­эт­ка­ми, ви­сящая над дверью, тя­жело опус­ти­лась на Леш­ки­ну го­лову…