Поймать Красного Человека

      — Просил же, блять, держать язык за зубами! — Грубо швырнув куртку на вешалку, Глеб развернулся к Лешке, запирающему дверь квартиры. Последний ничего не ответил, спокойно поднял Глебов пуховик и аккуратно повесил его. Разделся сам. — Серьезно, Лех, неужели так сложно хотя бы иногда следить за своими вещами и друзей своих полоумных просить сдерживаться?              — Перестань, — пройдя мимо Глеба на кухню, тихо ответил понурый и сосредоточенный Лешка. — Машка не виновата.              — Ага, а кто виноват, интересно?              — Я. Если уж так поорать хочется — ори на меня.              — Еб, Лех, я ведь не просто так! Мой начальник очень херово относится ко всему… этому!              — М-м-м, ну да, я заметил. — На кухне уже сидел Красный Человек, печально и будто бы недоверчиво разглядывая ссорящихся. Лешка безразлично посмотрел на преисполненную беспокойства мордашку, тогда как Глеб скривился.              Плюхнувшись за стол, он растрепал волосы и исподлобья посмотрел на копошащегося в холодильнике Лешку. Его невыразимо раздражало спокойствие парня.              — Что, даже не извинишься? — спросил он, наблюдая за сосредоточенно режущим бутерброд парнем.              — Прости, — тут же покорно ответил Лешка, не прекращая своего занятия.              — Угу, круто. — Глеб поднялся. — Меня вполне могут с работы выпереть сейчас. Мог хотя бы немного участия проявить.              — Проявлю, естественно. Когда ты успокоишься и расслабишься. Ничего страшного не произошло.              — А, ну да. Для тебя точно ничего. Подумаешь, о нас узнали, пф, обыденность. Каждый день что-то такое происходит. Интересно, как бы ты реагировал, узнай твои родители.              — Ну, точно не агрился бы на тебя. — Скрипнув зубами, Глеб покинул комнату, решив, что сейчас Лешка бесится, наверное, еще больше, чем он сам.              На душе было невыносимо мерзко и пусто. Опять глупая ссора. Конечно, сегодня ситуация была намного серьезнее, чем обычно, но все же… Включив телевизор и усевшись напротив него, Глеб откинул голову назад, пытаясь остыть. Конечно, это неприятно и наверняка в будущем принесет много проблем, но разве действительно Лешка в этом виноват? Одна мерзкая, подлая часть сознания говорила, что да, он и никто больше, но другая… Другая понимала, что все равно рано или поздно начальник бы все узнал. Может, при других обстоятельствах или чуть позже, но рано или поздно… Хотя, конечно, чем позднее, тем лучше. С горьким смущением Глеб признавал, что боится этих отношений и, скорее всего, никогда не перестанет бояться.              Кто он на самом деле Лешке? Пока только сожитель, что-то вроде гражданского мужа, которому Лешка ничем не обязан и ничего не должен… Да, они временами ведут себя как пара, временами заботятся друг о друге, временами трахаются… Но на самом деле ни один из них не знает, как сделать эти отношения по-настоящему серьезными.              Нет, Глеб ни в коем случае не собирался отпускать часто задумчивого, часто грустного Лешку, такого раздражающего, такого милого временами. Но как перестать бояться этого? Внезапно Глеб подумал, что ему самому сначала надо научиться принимать их отношения и не бояться их, а потом открываться миру…              С кухни доносились тихие голоса и частые раздражающие всхлипы. Глеб напряженно думал, как сделать так, чтобы все было хорошо. Ведь что сейчас плохо? Отношение Глеба? Да, скорее всего, это и есть проблема. Но как его изменить? Это тот еще вопрос. И Глеб мог бы ответить на многие дурацкие вопросы, но только не на этот.              В странных горьких размышления парень заснул, откинувшись на спинку и обняв уложенную на колени диванную подушку. Ему снилось, что все наладилось само собой, что он больше не стесняется крепко целовать Лешку в парках и скверах, что Лешка с радостью отвечает на его поцелуи, и люди, которые ходят мимо, лишь многозначительно улыбаются при виде жмущейся друг к другу парочки. Такой прекрасный и нереальный сон.              Проснулся Глеб от вибрации будильника в кармане. Выключив звонок и посмотрев на время, парень тихо заскулил. Уже утро, а это значит, что ему пора идти на работу…              Лешка тоже заснул не в постели. Он лежал на столе в кухне, устроив голову на согнутых руках и тихо посапывая. Аккуратно толкнув плечо и отправив сонного парня досыпать свой выходной в кровать, Глеб быстро приготовил себе кофе и так же быстро покончил с ним. На место безразличной апатии пришла нездоровая решительность и жажда действий. В конце концов, кого Глеб так боится? Своего начальника? Пусть попробует что-нибудь вякнуть про ориентацию подчиненного, слава богу, Глеб не слабая барышня и сможет позаботиться о себе.              С таким боевым настроем и болевшей после неудобного положения для сна шеей Глеб умылся и оделся, даже не цыкнув, как обычно, на сидящего на спинке дивана Красного Человека. Тот мило улыбался Глебу и иногда позевывал, даже не думая прикрывать рот ладонью.              С неба крупными комьями падал пушистый снег, и город, еще вчера бывший противно серым и блеклым, сегодня казался фотографией с новогодней открытки. Из-за раннего часа и сумрака подсветка на магазинах, лавочках и зданиях еще не была выключена, и эта цветастость маленьких лампочек придавала веселости боевому Глебову настроению.              Красный Человек тоже топал рядом с Глебом, разбрасывая снег носком ботинка и прыгая в глубокие сугробы. Сейчас на нем был красный пуховик и что-то похожее на слишком длинные меховые сапоги. Глеб не помнил, чтобы мелкий переодевался…              Желто-оранжевые гирлянды на витрине кафе тоже еще приветливо мигали. Остановившись у двери буквально на пару секунд, Глеб решительно зашел внутрь, решив, что надо просто разобраться со всем этим. Вчера, под настороженно-осуждающий взгляд Павлова, он с Лешкой и не прекращающей бормотать невнятные извинения Машкой быстро покинули кафе, даже не думая объясниться. Сегодня надо было этим заняться.              — Все будет хорошо, — погладив рукав Глебовой куртки, пообещал Красный Человек и, подпрыгивая на ходу, пошел к одному из столиков.              — Добрый день, — привычно громко поздоровался Глеб, снимая куртку. Сердце в груди забилось часто-часто, и идея поговорить обо всем произошедшем с начальником уже не казалось такой заманчивой.              — Подожди, не раздевайся! — крикнул выглянувший из кухни Павлов, вытирая руки. Вроде беззлобно крикнул, как обычно. Застыв в центре пустого зала, Глеб терпеливо ждал, пока начальник, уже одетый в форму, подойдет к нему, все также вытирая белым полотенцем давно сухие руки. — Привет.              — Ага, здравствуйте. Почему не раздеваться?              — Да тут такое дело… — Павлов замялся, опустив глаза и явно подбирая следующую фразу. — Понимаешь, Глеб, моего племянника с работы поперли из похожего местечка. — Павлов окинул взглядом зал и остановил бегающие глаза где-то на воротнике Глебовой куртки. — Ну и сестра попросила помочь, пристроить. И вот…              — Вот что? — спросил Глеб, глядя на начальника и начиная злиться. Он все понял еще с первого слова.              — Вот, будет тут работать. Вместо тебя. Я ничего против не имею, просто, сам понимаешь, родственник, ну как не помочь… — В конце Павлов совсем сбился, закашлялся и только потом поднял на Глеба виноватые глаза. — Зайдешь тогда завтра-послезавтра за трудовой книжкой. Я все как надо сделаю, рекомендации там, все дела…              — Да пошел ты, — начал было Глеб, чувствуя, как гнев начинает выплескиваться из чаши терпения. Сзади робко подошел Красный Человек, обняв Глебову руку и из-под нее наблюдая за этой сценой. — Кхем, ладно, хорошо, как знаете. — Резко застегнув куртку, Глеб развернулся на каблуках, сдерживаясь, чтобы не наговорить чего-нибудь резкого, но все-таки не удержался от едкого замечания, уже на пороге кафе. — С парнем своим приду.

***

      В совершенно подавленном настроении и с отмерзшими кончиками пальцев Глеб сидел в парке, недалеко от их с Лешкой квартиры, и угрюмо рассматривал гуляющие по хрустящему снегу парочек. Он не думал, что легче и лучше было бы найти себе девушку, хотя зависть все равно серой кошкой притаилась в его глазах. Сидящий радом Красный Человек по своему обыкновению болтал ногами и лепил снежки, складывая их рядом с собой на лавочку.              — Так даже лучше, — прервал он, наконец, затянувшееся молчание, укладывая очередной кругляш на вершину довольно большой кучки. — Зачем тебе работа, где тебя будут не любить, правда? Да и этот человек, который тебя ругал, странный какой-то… У него пары нет, вот он и злится…              — Да? — безразлично переспросил Глеб, внимательно наблюдая за целующейся на противоположной лавке парочкой и про себя считая. Они не отрывались друг от друга уже секунд тридцать…              — Конечно! И та девушка вам тоже завидует, и все, кто о вас узнают, тоже будут! — воодушевленно сообщил парнишка.              — Ага, и будут завидовать ровно до тех пор, пока мы не умрем от голода без моей зарплаты… — уныло бросил Глеб, прикрывая глаза. На самом деле из-за денег он не переживал. Намного неприятнее был сам факт того, что его выгнали из-за пола его пары.              — Не умрете, — ответил Красный Человек. Ему, кажется, вообще все нравилось. — Попросите денег у Лешкиной мамы и целыми днями будете друг с другом. Здорово, да?              — Ага, два взрослых лося будут деньги у пожилой женщины клянчить…              — Ну и что? Она же мама, поймет.              — Хех, — усмехнулся Глеб наивности своего маленького спутника. На белесые кудряшки падали легкие снежинки и не спешили таять, оставаясь в волосах, будто невиданное украшение. — Тебе не холодно, без шапки-то? — Глебу, который всегда был очень восприимчив к холоду или жаре, даже смотреть на полураздетого мальчишку было зябко.              — Не-а, я же не человек. Я не мерзну. — Красный человек зачерпнул очередную пригоршню снега, но вместо того чтобы слепить снежок, подбросил его в воздух, весело хохоча.              Поежившись, Глеб пару раз моргнул, стряхивая с ресниц белую крошку, и тут заметил кое-что странное. Парочка, которая сидела напротив них, все так же была поглощена друг другом, но теперь рядом с ними был кто-то еще. На противоположной лавочке, прижавшись к девушке, сидела девочка-подросток в вязаном красном платьице и с пронзительными голубыми глазами. Наблюдая за целующимися, она искренне улыбалась, и на секунду Глебу даже показалось, что ее зрачки, будто в детских мультиках, принимают форму сердечек.              Внезапно девочка посмотрела на Глеба, а потом на Красного Человека, улыбнувшись ему и помахав ладонью в красной варежке. Малыш с ответ вскочил с лавки, тоже отвечая ей приветственным взмахом.              — Это кто? — спросил Глеб, не отводя взгляда от девочки, казавшейся такой нереальной и неправильной в своем красном платье на фоне белого снега.              — Тоже воплощение, — деловито усевшись обратно на лавочку и начиная катать новый снежок, сказал Красный Человек. — Не только же вы с Лешкой любите друг друга так сильно. Правда, она старше меня…              — А бывают еще? — зачарованно наблюдая, как девочка жмется к парочке и как аккуратно поправляет прядь волос девушки, спросил Глеб.              — Конечно, бывают. Сам посмотри.              Последовав совету мелкого, Глеб повернул голову в сторону аллеи парка. Там, среди гуляющих пар, шагали такие же странные люди, одетые в красное. Их было не очень много, не больше пяти, но все они выглядели бескрайне счастливыми, держась за подолы и рукава одежды своих пар. Красный Человек был прав — тут были и совсем малыши, как он, и довольно взрослые люди, чинно и спокойно следующие за милующимися парами. Но больше всего Глебу понравилась полностью седая леди в широкой красной шали, которая сидела на спинке одной лавочки и, хихикая, словно школьница, наблюдала за припирающимися мужчиной и женщиной, вокруг которых бегали раскрасневшиеся дети.              — Здорово… — выдохнул Глеб, наблюдая за бросающимися снежками девушкам, вокруг которых бегал парень в красном свитере, подбадривая то одну, то другую.              — Конечно. — Закончив со снежками, которые теперь лежали ровной пирамидкой, Красный Человек прижался к Глебу, поднимая на него лучащиеся радостью и спокойствием глаза. — Пошли к Лешке?