Поймать Красного Человека

      Звонок двери застал Лешку врасплох. Хлопнув крышкой ноутбука и шикнув на щелкающую каналами телевизора Машку, он пошел к двери, на ходу вытирая о домашние штаны испачканные посыпкой сырных шариков руки.              — Кто там? — привалившись к косяку, безразлично спросил он, даже не пытаясь разглядеть что-то в покрывшемся копотью и грязью глазке.              — Я ключи забыл, — приглушенно и смущенно раздалось из-за двери, и, удивленно вскинув брови, Лешка принялся открывать.              — Ты чего так рано? — пропустив парня в прихожую и закрыв за ним дверь, спросил Лешка. Глеб сейчас выглядел немного виновато и жутко смущенно. Хотя после аккуратного вопроса в его чертах появилось раздражение.              — Меня выгнали. Павлов сказал, что его племяннику работа нужна.              — Ублюдок, — констатировал Лешка, прикусывая губу. Наверняка Глеб злится сейчас. Хотя… хотя по нему совсем не видно.              — Да пошел он. — Снявший верхнюю одежду Глеб выпрямился перед Лешкой, в который раз отмечая, как вырос тот с момента их знакомства. Когда-то, помнится, нескладный и угрюмый Лешка и до плеча ему не доставал, а теперь спокойно может смотреть в глаза. — Слушай, я, в общем…              — Лех, кто там? — Из-за двери зала выглянула Машенька. Глеб узнал ее не сразу: без макияжа, с неаккуратным хвостом на голове и в старом растянутом свитере под самое горло. Увидев Глеба, Маша тыльной стороной ладони утерла губы, испачканные все в той же посыпке, и выпрямилась, бросая на Лешку испуганные взгляды.              — Глеб пришел. Ты же не против? — Обратился он уже к наполовину раздраженному, наполовину удивленному парню. — Что она у нас побудет?              — Да пусть, ладно. Только нам поговорить надо.              — Поговорим, — отворачиваясь от Глеба и следуя вглубь квартиры, бросил Лешка. — Мы вместе живем, наговоримся еще. Есть будешь?              — Но надо сейчас, — попытался возразить Глеб, но видя расслабленно-пофигистическое настроение своего парня, сдался. — Кофе намешай, мне хватит.              — Привет, — проходя мимо все так же мнущейся в дверях зала Машки, поздоровался Глеб.              — Здрасте, — смущенно ответила она, не зная, куда деть глаза.              Краем глаза Глеб заглянул в зал и тут же замер на месте. Плед и покрывало с дивана и кресел сбиты, на низком столике стоит большая миска с сырными шариками, рядом — вазочка с карамельками, вокруг разбросаны в хаотичном беспорядке конспекты, распечатки, учебники и бог весть еще какая макулатура, на полу фантики и крошка от шариков…              — Свиньи, — выдохнул Глеб, рассматривая свою, всегда содержащуюся в порядке и частоте, гостиную.              — Я-я сейчас уберу! — Тут же вскинулась Машка, но Глеб остановил ее, разворачиваясь по направлению к кухне.              — Не надо, ладно. Вы к экзаменам готовитесь? Продолжай, Леха сейчас придет. — Растрепав волосы, Глеб зашел на кухню, где творился, конечно, менее грандиозный по масштабам, но все равно очень живописный срач. — Ты не говорил, что такой свин. Как вообще удалось это скрыть? — усевшись за стол, спросил Глеб.              — Я всегда успевал убраться до того, как ты придешь. Ну, что поделать, спалился. — Лешка пожал плечами, продолжая помешивать кофе в металлической турке.              — Ужас, — выдохнул Глеб, наблюдая, как Лешка неторопливо водит ложечкой, другой рукой подперев тонкую талию. На нем и одежда сейчас была совершенно другая: поношенная растянутая майка и когда-то бывшие пляжными шорты, испачканные не пойми в чем.              — Ну что, — начал Лешка с деланым безразличием, но когда повернулся к Глебу, тот заметил вздернутые с интересом брови, — расстроился из-за работы?              — Да так… так привычно уже было и знакомо. Искать что-то другое муторно, — прикрывая глаза, ответил Глеб, решивший не рассказывать, прежде всего, что это увольнение было позорным и обидным.              — Ясно… Ну, я все равно со следующего семестра подработку собирался найти.              — Да забей. — Замолчав, Глеб снова посмотрел на Лешку. Теперь тот просто замер у плиты, сверля взглядом закипающий кофе. В тот момент, когда Глеб хотел начать говорить, Лешка неожиданно начал:              — Это, прости за вчера. Нам не стоило приходить к тебе, я же знал, что Машка язык за зубами держать не умеет… Да и с ней стоило быть аккуратнее. Прости, ты меня попросил, а я… Ну, мне, правда, очень жаль, короче.              — Да ты не… — попытался прервать Лешку удивившийся такой неожиданной откровенности Глеб, но тот все же продолжил:              — Нет, виноват. Ты все правильно сделал, накричав на меня. Я… не люблю признавать ошибки, вот и ершился. Прости, правда.              — Хорошо. Только повернись передом. — Лешка замер, и Глеб явственно увидел, как напряглись его плечи. — Твой зад, конечно, тоже очень ничего, но мне и лицо нравится.              — Да чтоб тебя, — выдохнул Лешка, разворачиваясь. Как Глеб и думал — по точеным скулам и кончикам ушей Лешки разлился неловкий, розоватый румянец. Поднявшись, Глеб подошел к смотрящему в пол парню и аккуратно приподнял его голову за подбородок.              — Будешь меня слушаться? — чувствуя внезапную власть, спросил Глеб, умиляясь и дивясь одновременно стыдливо злому выражению Лешкиного лица.              — Буду-буду, — раздраженно выдохнул он, сжимая кулаки и не убирая голову. — Только давай без перегибов, а то я тебя знаю, как…              Остаток фразы потонул где-то в возмущенном Лешкином вздохе, когда Глеб приблизился слишком близко к его покрасневшему теперь уже полностью лицу и мягко ему улыбнулся. Он хотел что-то сказать, но Лешка, видя, как чужие губы складываются в такое знакомое «я люблю…», быстро прижался к ним, пряча за поцелуем сладкое признание. Отвечая на требовательный грубый поцелуй, Глеб краем глаза заметил удивленно выглядывающую из-за дверного косяка Машку и стоящего чуть поодаль Красного Человека. Значит, не показалось. Зрачки и правда в виде сердечек…