Mors - ultima ratio

— Ребекка, ты сопишь, как рассерженный ёж. — Неправда! — Ага, как же. Не притворяйся, что спишь. Она порывисто поворачивается к нему, возмущённая и задетая до глубины души; лицо её, сделавшееся до смешного серьёзным, оказалось напротив лица Галена, а пальцы с силой вцепились в его бедро. Впервые глаза охотника сделались алыми, и Ребекка, сонно зевая и лениво потягиваясь в постели, признаёт — есть даже что-то забавное в их играх. — Ты скоро привыкнешь к своей новой сущности, — нежелание оставаться в долгу за его откровенность этим утром или же просто нахлынувшее сочувствие заставляют язык Бекки расплестись и пуститься в пляс откровений. Ребекка зачарованно смотрит в глаза Галену, до конца так и не определившись со своими желаниями. Но Гален понял. Всё понял. Это было слишком глупо с его стороны — надеяться. — Сложно было привыкнуть к жизни вампира? Она смотрит на него долго и внимательно, изучая выражение потемневших глаз. Ребекка задаётся вопросом — стоит ли сейчас говорить об этом? — и качает головой. Вон сейчас кажется ей не такой занозой, как раньше. — Осадок от убийств сошёл на «нет» к третьему-четвёртому году моей новой жизни, не помню точно. Сначала, когда удавалось притупить жажду, было страшно и омерзительно — по меркам ещё не умершего во мне человека такой способ питания был чистым каннибализмом. Но кровь есть кровь — без неё мы бы не выжили с братьями, да и сорваться с цепи было легко — тогда никто из нас ещё не обрёл самоконтроль, да и глупо отрицать свою природу. Инстинкты освобождают от моральной ответственности, не находишь, охотник?.. — Бывший охотник, — поправляет Гален, пропуская шпильку в свой адрес и потягиваясь, словно разомлевший на солнце кот. — Привыкнуть к такому было сложно — да и нет таких людей, принявших свою сущность без сожалений и горести потери. Есть, правда, действенный метод — отключить все чувства, — но вряд ли ты станешь убегать от проблем. Не трус, — улыбнувшись, добавляет она, окинув Галена хитрым взглядом. — Со временем некоторые человеческие качества в тебе умрут, но тебе будет гораздо проще, если проходить ты через всё это будешь не один. — Ты была другой… когда была человеком? — Нет. Бессмертие не рождает новую личность, Гален. Оно помогает раскрыть весь потенциал, заложенный в нас при рождении. Просто срывает с нас ту маску, что мы показываем другим, и обнажает все черты характера во всей их красе или уродстве. Гален надолго замолчал, обдумывая слова древней, нахмурился, отчего брови сошлись на переносице, и как-то отчуждённо покачал головой. Было что-то в природе вампира, что нравилось Вону — что скрывать? Но так ли легко отказаться от прошлого и принять сущность вампира — того, кого раньше ненавидел и пытался истребить в корень; того, кем стал пусть и не по собственному желанию? Ночь лениво выскальзывала на улицу, обволакивая бархатными тенями покосившуюся гостиницу; Ребекка нетерпеливо поглядывает на часы, понимая, что времени на бессмысленное молчание у неё нет. — Я не дам тебе совета, как обустроить свою жизнь, Гален. В конце концов, в моё время не было всего того, что для этого века так обыденно. Тебя никто не заставляет устраивать кровавые бойни — ты всегда можешь украсть донорскую кровь и внушить той стриптизёрше свои грязные мыслишки. В вечности так много плюсов, если не будешь зацикливаться на недостатках, — Ребекка лениво вылезает из постели, без особого стеснения прохаживаясь по комнате и собирая в некоторых местах порванные вещи. — Спасибо, — серьёзно произносит охотник, внимательно наблюдая, как Ребекка надевает на себя нижнее бельё. — Не обольщайся, Гален. В конце концов, я приложила свою руку к тому, чтобы ты стал таким, поэтому могу обойтись парочкой наставлений, — она разглаживает несуществующие складочки на юбке, испытывая на себе эту неловкость прощания, когда хочешь так многое сказать, вот только под гнётом нахлынувших эмоций облечь все свои пожелания в слова не получается. В итоге всё равно выходит банальное и до боли заезженное. На помощь ей приходит Гален: — Мне давно не было так весело, Ребекка. Удачной поездки домой, — он приподнимается на локтях, провожая удаляющуюся древнюю потерянным взглядом и заглядывая в её немного удручённые глаза, где в аспидно-чёрных зрачках помимо разочарования ещё и несмело пробивалась надежда. — Не говори так, словно мы не увидимся с тобой снова, Гален. У нас с тобой впереди вечность. — Разумеется, — она дарит ему свою кокетливую улыбку и, немного помедлив, скрывается за дверью в коридоре, оставляя за собой шлейф цветочного аромата духов и бывшего охотника. И Вон всегда будет продолжать верить в их встречу. И плевать, сколько времени могут занять его ожидания. У них впереди вечность.