Старинный атлас

— Привет, скучаешь? — вкрадчивый звенящий голос напоминал весенний дождь, с бульканьем и пузырями разбивающий крупными каплями рассветную зеркальную гладь лесного озера. — Нет, скорее, размышляю, — прошелестел в ответ другой, похожий на шорох гальки, меланхолично пересыпаемой из горсти в горсть. — О чём? — полюбопытствовал неугомонный ситничек. — О моей Эльтарне. Как-то плохо там дела идут: расплодившиеся люди стали теснить старшие расы с их земель, вот-вот война грянет. Нет, драконы победят, это ясно, но… — Но?.. — …они не хотят этой войны, — вздохнул шорох, нехотя припечатывая оборванную было фразу. — Почему? — заскучал косохлёст, уныло перепрыгивая по пожелтевшим размокшим листьям. — Или огонь их душ погас? — Нет, но я перемудрил, — мокро выпятился булыжником мостовой его собеседник, разбивая истоптанными боками эти стылые брызги в невесомую водяную взвесь. — Поставил слишком сложные условия для обретения крыльев, и они не справляются, надолго застревая в полуформе. В итоге, взрослых катастрофически мало, зато имеется куча бесполезных детей-подростков, которые всё никак не повзрослеют. — А. Это знакомо. «Хотел как лучше, а получилось как всегда», да? — Точно. — Торчащий камень неприятно скрежетнул под тяжёлым наёмничьим сапогом. — Но снижать планку ты не собираешься? — Сильные упругие струи ручья подрыли и раскатили булыжники в стороны, самоуверенно пробивая себе дорогу. — Нет, не вижу смысла. Им просто требуется больше времени на взросление, чем людям или даже эльфам, но результат-то того стоит. А что значит время для бессмертных? — Камень точно знал, о чём говорит. Ливень язвительно фыркнул пеной из ближайшей водосточной трубы: — Проблема в том, что внезапно этого самого «незначительного» времени у них и не стало. — Да, — недовольно дёрнула плечом гора, громыхнув дальней осыпью, — и я не знаю, как это исправить. Чуму послать, чтоб засилье людей проредить хоть как-то? Но мне не хочется заваливать мой мир гниющей, мерзко смердящей падалью. Жалко. Дружелюбная тишина бродила по вечности на мягких лапах, не смея мешать неспешной музыке разговора. — А если переместить твоих драконов в другое место, где нет людей, предоставив им то самое недостающее время? Впрочем, после и с темпоральными векторами поиграть можно, если долго ждать не хочется, — наконец, задумчиво протянул грибной дождичек, испытующе швырнув горсть солнечных капель в высокое стрельчатое окно под ногами грустной замшелой горгульи. — Это куда? — удивлённо покосился на радугу монстр, уронив с выкрошившейся морды осколок, гулко булькнувший в сумрачный пруд. — У меня нет пустых миров. — У меня есть, — искушала сверкающая лицемерными бриллиантами роса, оглаживая холодными пальцами морозно-белые лепестки закачавшихся на волнах лилий. Которые в тёмной воде омута почему-то не отражались. — Вполне симпатичный такой. Уютный. — И ты отдашь? — засомневался его собеседник, пересыпаясь песком под ветром пустыни, шелестом змеиной чешуи по скале. — Но ведь не даром. Что ты за него захочешь? — О, сущий пустяк, — хрустально рассмеялась коварная капель маленького лесного водопада, скрывая за блеском и шумом проскользнувшую по илистому дну этого смеха лживую ядовитую тень. — Мне скучно, и я предлагаю игру. Выиграешь — заберёшь себе Тамиорш. — А если проиграю? Что захочешь получить ты? — М-мм, будет справедливо, если свою ставку ты, как и я, предложишь сам, не так ли? — Ладно, — согласился грохот спустя долгое время, в раздумьях смяв пару литосферных плит так, что поднялась новая горная гряда. — Как насчёт создания любой расы на твой выбор для заселения этого твоего замечательного, но пустого мира? — Принимается, — обрадовался собеседник слабым треском метко упавшей и разлетевшейся на окровавленные осколки сосульки. — Итак, во что будем играть? Чтобы ни один из нас не мог сжульничать и не зависел от милости случайной удачи. — Шахматы устроят? — Трёхмерные? — задумался дождь, рассеянно барабаня мокрыми пятками по вычурному металлу парковой скамьи. — Зачем? Сойдут и обычные, — промерцали грани текучих лиловых кристаллов, не имевших ни аналогов, ни названия ни в одном из существующих языков. — Это банально. — Отчётливое недовольство больно резануло по глазам белой ночной молнией сухой грозы. — Хотя… А давай, чуть-чуть поднимем ставку? Для придания игре остроты. — Как? — насторожился шорох. Явная заинтересованность обычно легкомысленного дождя выглядела откровенно подозрительно. — Создадим новый, красивый, единственный в своём роде игральный набор. Ты половину фигур, и я половину. Кто победит — заберёт его себе, впридачу к выигрышу. «Драконьи шахматы» — должно получиться экзотично! Ни у кого из наших такой игрушки нет, будут зави-и-идовать, — маняще протянул хлынувший из свинцовых небесных гор буйный ливень, сам захлебнувшись в предвкушении от ожидающегося эффекта своей затеи. — Есть у меня в одном из старых, давно позаброшенных миров раса драконов, выдерну оттуда шестнадцать самых сильных и красивых, поставлю в узнаваемые позы… Это меня ненадолго развлечёт. А их жизненную энергию потом потрачу на что-нибудь. Не пропадать же добру. — Ты жесток, — притворно вздохнула коварная осыпь, начиная плавно, почти незаметно съезжать со склона под давящей тяжестью так и хлещущей небесной воды. Унося её с собой, впитывая, присваивая чужую силу, что позволит ей разогнаться лучше, достать дальше, захватить новые территории. — Но тебе это сходит с рук. А как мне своих отбирать? Насильно, как ты, я не могу. И в жертву потребовать не получится — не те исходники, не тот пантеон. — Чушь! Зачем? — презрительно шуранул по седому от инея граниту набережных разошедшийся град. — Подкинь пророчество поневнятней, призови избранных героев для подвига. Для спасения чего-нибудь масштабного и жизненно-важного — сами прибегут! Уже тщательно отобранные испытаниями дальней дороги. И превращай их, во что захочешь. Это же всего-навсего игрушки, которые слишком глупы, чтобы догадаться о настоящей сути происходящего. Зато все они искренне любят широкие жесты и поголовно грезят о громкой бессмертной славе. И тут-то исполнится их заветная мечта, а подвиг станет вечным. Глупость, гордыня и тщеславие — мои самые любимые слабости… Что ты так смотришь? Хочешь снова обвинить в излишней жестокости? Не забывай, сразу после своего подвига герои обязательно должны умирать. Потому что иначе совершенно неясно, что с ними делать потом?..