Милосердие

В горле першило, а рот заполнился вязкой слюной. Лицо казалось стянутой маской, руки двигались словно чужие. Рик Граймс медленно открыл глаза: темнота и отсутствие узнаваемых очертаний. В спину упирались мягкие подушки и неровный матрас. Хотелось пить. Повинуясь простому желанию, мужчина сел. Ладони изучали окружающую неизвестность. Спустив босые ступни на деревянный пол, Рик наугад двинулся в темноту — грохот мебели и звон опрокинутой бутылки отозвались в голове оглушительным набатом. Похлопав по множеству карманов рабочих штанов, он нашел свой полицейский фонарик. Луч белесого света проехался по знакомой обстановке — лейтенант находился в доме Нигана. Вот она просторная кухня, та самая длинная столешница и деревянные стулья. Сжав зубы от напряжения, мужчина сделал несколько шагов. Спасительная бутылка воды будто ждала его на видном месте. С каждым жадным глотком он словно оживал: о себе напомнили ушибы и разбитые кулаки. Вкус железа и густой слюны проглатывались вместе с водой. Он не заметил, как пальцы сжали опустевшую пластиковую бутылку, отчего та громко хрустнула. Граймс неловко ткнулся лбом в смеситель, подставляясь под теплую струю. Он бесконечно тер свое лицо и шею, желая смыть пыль и засохшую кровавую корку. Одежда насквозь пропахла потом, а грубый ремень неприятно врезался в живот. Стянув с себя майку, он бросил ее в раковину. Все еще оглушенный и дезориентированный, Граймс действовал механически, как если бы очнулся у себя дома. Ни телефона, ни удостоверения при себе он не нашел. — Ниган! — собственный голос звучал неестественно. Прочистив горло, Граймс крикнул громче. Он ощущал себя беспомощным и вместе с тем по-злому решительным. Чужой дом действительно оказался чужим: Рик не был здесь дальше кабинета и уборной. Гостиную он видел лишь однажды. Грузно поднимаясь по скрипучей лестнице, мужчина двигался наугад. Толкнув первую попавшуюся дверь, он оказался в спальне: терапевт спал сном младенца и никакой шум или требовательные крики не могли его разбудить. Врач расслабленно вытянулся на спине, закинув за голову руку. На ней пятнами чернели татуировки — Рик не смог разобрать. — Ниган, — Граймс тряс его за плечо, вцепившись взглядом в слишком спокойное лицо. Медленно открыв глаза, доктор хрустнул пальцами и шумно втянул воздух. — Где мой телефон и бумажник? Хотя бы телефон? — Нахрена он тебе в три часа ночи? — Мне нужно обратно в больницу к Карлу. Просыпайся, — задержавшись на разбитой губе терапевта, Граймс снова требовательно толкнул его в плечо. — Телефон и я уйду. — Посмотри на себя в зеркало и отвали, — голос врача звучал низко, выдавая раздражение. Он подтянулся на постели и оттолкнул чужую руку. — Кем ты себя, блядь, тут возомнил? Рик не ответил и посмотрел исподлобья. — Сотри это выражение со своего лица, Граймс. Терапевт встал с постели и намеренно задел лейтенанта плечом. Тот дернулся, чтобы уйти: босые ноги сделали несколько неуверенных шагов и подкосились от резкого удара в живот. Закашлявшись, Граймс упал на колени. Заторможенные рефлексы успели лишь скомандовать телу прижать голову к коленям и вовремя закрыть ее локтями. Стопа врача ударилась о бедро — Ниган метил в живот, однако промазав, он не расстроился. С больным остервенением он пинал пациента до тех пор, пока Граймс не перехватил его за щиколотку и не повалил на пол. Подмяв собственного терапевта под взмыленной тушей, Рик занес руку и едва не опустил ее на усмехающееся лицо. Ниган даже не зажмурился: он только по-наглому открыто скалил зубы. — Что? — Ты чертовски ебанутый сукин сын, ты знал? — мужчина тихо смеялся, растягивая довольную улыбку и укладывая ладони на чужие бедра. — Я бы с удовольствием пролежал так до утра, но ты охренеть как воняешь. Не могу сказать, что мне не нравится, — он картинно втянул воздух через нос. — Где у тебя душ? — Ты будешь удивлен — дверь за твоей спиной. Словно опомнившись, Граймс только сейчас опустил руку. Он неловко поднялся с мужчины, схватившись за кровать и прикрыв глаза. Голова все еще кружилась. Ниган щелкнул лампой на прикроватной тумбочке и рассеянно огладил себя по животу. Ванная комната оказалась неестественно тесной для такого большого дома. Подставляясь под душ, Рик долго и тщательно тер себя найденной на раковине щеткой. Жесткая щетина раздирала кожу до красноты, но отчего-то это давало Граймсу чувство облегчения. — У тебя есть одежда? — лейтенант выглянул из-за двери. Его собственные вещи были сложены в стопку на крышке бельевого ящика. Заметив подобную аккуратность, Ниган развеселился. Его отчего-то забавляло, как неуравновешенный и непоследовательный в своих действиях Рик ровно складывает штаны и носки. Очевидно, что это была просто выправка. Выражение лица, на котором застыли тревога и ощущение неловкости, смешило лишь сильнее. Снисходительно цокнув языком, Ниган качнулся и все же подал потертые, но чистые треники из комода. Граймс кивнул и надел их за прикрытой дверью ванной. Держась на одном только растрепанном шнурке, чужие штаны были велики по росту. Тряхнув мокрыми волосами, мужчина просто смирился со своим положением. Выйдя, он проигнорировал насмешку в глазах Нигана и сел на постель. Воспоминания дня не могли сложиться в единую картину. Он помнил лишь, что Карл получил пулю. Обрывками — встречу с Шейном, присутствие психотерапевта, Лори. Нахмурившись, словно от зубной боли, Граймс ссутулился. Домой не хотелось — покоя не давала оставленная на холодильнике записка для Карла. Взгляд упал на пачку сигарет. Подкурив от спички, Рик медленно втягивает дым. Застыв в одной позе, он долго смаковал это ощущение. Ниган ходил туда-сюда, то появляясь в поле зрения Граймса, то вновь пропадая. Когда окурок был потушен, они поели прямо в спальне. Рик безэмоционально жевал вчерашнюю отбивную и сыпал крошки на свои колени. — Нормально все с твоим пацаном, — терапевт закатил глаза, толкая Граймса плечом. — Пуля прошла по касательной, задела глазницу и, ммм, ее содержимое. Жить будет, скоро отойдет от шока и сможешь забрать его домой. Немного расслабившись после душа, еды и последних слов терапевта, Граймс завалился на спину. Тарелки брошены на прикроватном столике, Ниган вталкивает в руки запотевшую бутылку пива. Не находя объяснения чужой заботе, Рик просто делает несколько больших глотков. — Подвинься, медведь, — мужчина теснит его и бесцеремонно перекидывает ноги Рика с угла постели ближе к середине. Он ударился своей бутылкой о его, будто чокаясь по какому-то поводу. За окном все еще темно и оттого лампа неприятно режет глаза. Щурясь, Рик молча выключает ее — комнаты не видно и ему становится спокойней. — Я, между прочим, имел честь оттаскать даму твоего сердца за волосы. Вот какой я охуенно плохой парень! Едва сдерживаясь, Ниган глухо смеется. В голосе чувствуется удовлетворение. — Лори? За волосы? — О, патлы у нее просто восхитительные! — Хорошо, что Карл был без сознания, — запоздало пробормотал лейтенант. Внезапно он расхохотался, хрипя и давясь, словно школьник, впервые услышавший непристойную шутку. — Нахрена ты это сделал? — мужчина едва дышит от смеха, щурясь и склоняя голову. — Да хуй его знает, — Ниган уже не смеется, с заинтересованной улыбкой скользя взглядом по лицу лейтенанта. Он ни разу не видел, как Граймс ведет себя вот так. Терапевт прикладывается к бутылке, не отводя глаз. — Почему ты был там? — Потому что ты чертовски проблемный сукин сын, — хрипло отзывается врач и нехотя продолжает. — У тебя сорвало крышу, потом заявился Уолш. Которого ты, к слову, охрененно отделал. — Боже, еще и это, — Рик вымученно улыбается и хмурит брови. Ему все еще смешно и с Нигана, и с Лори, и даже с Шейна. Он бы мог разозлиться на себя, но на это нет сил. Никакой гордости за поступки, однако и чувства вины тоже нет. Никогда не было — только приятная пустота, которая случается, когда тревога на время отступает. — Спасибо. Даже хлопок по плечу не может отвлечь терапевта от созерцания интересной картины. Тяжелая рука Граймса соскальзывает по предплечью и падает на простынь. Глаза психотерапевта привыкли к темноте и ничто не мешает рассматривать грубый профиль. Рик прикрывает глаза и допивает пиво. Словно неловкий боров, он ставит бутылку наугад и она катится по полу. Ниган видит, как раздраженно, но беззлобно дергается уголок чужих губ. — Знаешь, что еще ты успел сделать? — Что? Вместо ответа доктор перехватывает руку Граймса и укладывает шершавые пальцы на свои губы. Подушечки изучающе оглаживают стянувшееся коркой место удара, цепляя щетину. Внезапно пятерня лейтенанта грубо сжимает бороду, притягивая лицо Нигана вплотную к себе. Рик насмешливо щурится, блуждая по нему спокойным взглядом. — Ого, Ниган, ты со мной заигрываешь? — он передразнивает врача, вскидывая брови и склоняя голову на бок. — Ты чертовски прав, — мужчина блестит зубами, ладонью оглаживая голый торс Граймса. Тот словно ничем не удивлен: он не отстраняется, не дергается. Никакого смущения или заминок, будто происходит что-то само собой разумеющееся. Естественное. Рик держится слишком уверенно, не спеша выпускать терапевта из хватки. Не прикрывая глаз, он легко касается чужих губ, а после с тихим сопением вталкивается между ними языком. Пружиня рукой по груди, терапевт кладет ее на теплый бок, сжимая и царапая кожу. Он отвечает Граймсу, тяжело подтягиваясь ближе и сбивая простынь в складки. Зубы Рика слегка надавливают на разошедшуюся рану и он поддевает ее языком. Пальцы уже не держат — широкая ладонь накрывает щеку Нигана, задерживая того ненадолго. С тихим влажным звуком все заканчивается и оба мужчины сбивчиво выдыхают. — Не думал, что хорош в этом дерьме, — Ниган водит пальцами по пояснице Граймса, смакуя недавнее ощущение спонтанной близости. Рик хмыкает в ответ, опуская голову. Он рассматривает тело врача, а после откидывается обратно на спину. Док довольно потягивается, вытянувшись на боку. — Почему я должен быть плох? Граймс бросает край одеяла на Нигана, ощущая, как под ним бедро соприкасается с крепким животом. Ниган подпирает голову кулаком и внимательно рассматривает лейтенанта. Ладонь спускается вниз, а пальцы тянут шнурок на штанах — Рик лишь втягивает полную грудь воздуха, задерживая и шумно выпуская обратно. — Ну, не знаю-не знаю, наверное, потому что ты даже с женой по праздникам не трахался? — мужчина скользит по лобку и обводит по длине ствол. Ему нравится дразнить Граймса, и оттого он совсем не торопится. Рик молчит, с улыбкой опуская взгляд на мужчину. — Ты выяснял это, чтобы потом убедиться на личном опыте? Ниган не спешит с ответом, а Граймс, пользуясь его заминкой, лениво переворачивается на бок. Они снова оказываются лицом к лицу, и Рик прикрывает глаза. Он слишком устал для всего. Пальцы в последний раз проходятся по крепкому стояку и спокойно ложатся на бедро лейтенанта. Тот перекидывает руку через талию Нигана и расталкивает его ноги. Проведя между ними колено, мужчина проваливается в приятную дремоту. — Зачем ты не надевал ебучие трусы, если собирался просто спать, — хрипло смеется врач, не нарушая позы Граймса и подтягивая подушку под свою голову. Этот день был чертовски длинным, а потому сон не кажется такой уж плохой идеей. Уязвимый и забившийся под больничную койку Рик разительно отличался от того, что спал сейчас в его постели: в эти минуты лейтенант напоминал молодого парня, который смотрел на него с фотокарточки. Он нашел ее в бумажнике полицейского. На ней Карлу около года, а сам Граймс гладко выбрит и гордо светит формой академии. Однако Ниган не обманывается. — А ты мне их дал?