Милосердие

Рик проснулся первым. Он вытянул колено, все так же зажатое между бедер Нигана. Прошедшие сутки дались ему нелегко, но Граймс все равно чувствовал себя отдохнувшим. Он ощущал необходимость полежать еще немного: открыв глаза, Рик какое-то время изучал спящего Нигана. Тот скомкал подушку, почти сползая с кровати, его длинные ноги свисали с края, а одеяло задралось. Лейтенант уже давно не делил с кем-то постель: с Лори они спали порознь, а на измену, пусть даже в столь формальном браке, Рик был не способен. Аккуратно сняв с себя тяжелую руку, Граймс соскользнул с кровати и тихо прикрыл за собой дверь. Словно желая скрыть следы своего пребывания, он собрал диван в гостиной и вытянул из кухонной раковины грязную майку. Он не спешил будить Нигана, а потому просто вел себя так, как если бы проснулся в собственном доме. Заварив кофе, Рик вышел на крыльцо и поднял с пожухлого газона свежую газету — в заголовках события вчерашнего дня. Среди погибших двенадцать детей и четверо учителей. Число раненых уточняется, как и личность стрелявших. Перевернув несколько страниц, Граймс бездумно прошелся по объявлениям и распродажам новогодних дней: его мало интересовали последствия трагедии, когда собственная роль уже отыграна. Запрокинув голову, мужчина втянул воздух полной грудью. Тоска по сыну ощущалась физически. Он хотел снова коснуться своего ребенка — только так ему становилось понятно, что тот жив. И как если бы Карлу было сейчас не шестнадцать, а всего лишь шесть-семь лет, Рику захотелось купить мальчишке какой-нибудь детской ерунды. Игрушки, сладости, пестрые комиксы, новые кроссовки — что угодно. Рик помнил, как сильно мальчик любил подарки, хотя никогда ничего не просил. Эта замкнутость и молчаливость только подстегивали Граймса усиленней угождать чаду. Вернувшись в дом, полицейский бросил газету на столешницу и включил плиту. Яичница зашипела на сковороде, чайник кипел. Щелкнув пультом от маленького телевизора, он заполнил своим присутствием всю кухню. Сам того не замечая, он наводил здесь собственные порядки. Запах еды, беспечное бормотание ведущего на экране, глубокая чашка кофе — все это принадлежало Рику. Ниган неслышно спустился с лестницы, без улыбки рассматривая чужую фигуру у плиты: Граймс отстраненно переворачивал лопаткой бекон. Ниган никогда не включал телевизор по утрам, а до газеты добирался лишь раз в месяц. Подкравшись, он провел широкими ладонями по чужому торсу. Нигану нравилась недосказанность этих отношений. Между мужчинами не было особого доверия или понимания — только цепочка спонтанных действий и решений. За ночь на ребрах и боках Граймса проступили синяки; уложив колючий подбородок на покатое плечо полицейского, док не без удовольствия надавил на них пальцами. Рик не отреагировал. — Чертовски прекрасное утро, — усмехаясь, Ниган повел руками к животу. Он не знал наверняка, когда Граймс его остановит. Лейтенант молча сделал глоток из чашки и повел бровью. Чужие ладони по-хозяйски уверенно блуждали то вверх, то вниз. Ниган вел себя так, будто между ними уже что-то произошло. Будто Рик не впервые просыпается в этом доме, будто он привык к этой обстановке. Немного мелочная провокация, в которой Ниган не хотел себе отказывать. Ему доставляло удовольствие делать вид, что он имеет все права на Рика Граймса. Притворяться, что он не изучает его, а знает. — Я подумал, что ты уже удрал. — Ты так и не вернул мне телефон, — оборачиваться не хотелось. Вытряхивая еду в тарелки, он все еще чувствовал руки терапевта, и сколько бы Рик не сделал шагов по кухне, тот все равно следовал за ним. Ниган оперся на холодильник, мешая Граймсу достать молоко. Стоя так со вскинутым подбородком и самодовольной улыбкой, он явно чего-то ждал. — Что? — Не хочешь по-быстрому пройти пару очередных тестов? — Ты серьезно? — Еще как серьезно, — Ниган поставил тарелку Рика на столешницу, поднес туда облюбованную им чашку. В легком недоумении Граймс повиновался и сел. Он не ощущал вины за то, что теряет время здесь. Лейтенант желал собраться с мыслями, войти в прежнее русло. Сегодня он поедет навестить Карла и если тот очнется, то увидит спокойного и уверенного в их будущем отца. Повторять вчерашний опыт не хотелось: ему еще придется отвечать за произошедшее и разговаривать с Лори. Казалось, что Граймс специально игнорирует Нигана. На деле Рик просто не знал, чего тот от него хочет. Доктор подсел за соседний стул и развернулся лицом к Граймсу. Он закинул локоть на высокую спинку, его колени уперлись в чужое бедро. Лицо Нигана было слишком близко и Граймс почти ощущал чужое дыхание на своей щеке. Флегматично окуная мясо в растекшееся яйцо, Рик просто ждал. — Грех отказываться от твоей стряпни, — Ниган вытянул бекон двумя пальцами из-под вилки Граймса. — Скажи-ка, лейтенант, а когда ты понял, что не по девочкам? Едва поднеся ко рту отломанный кусок хлеба, Рик бросил его обратно в тарелку. — Давно, — Граймс шумно выдохнул и принялся возить мякишем по остаткам желтка. — Во сколько это обычно бывает. — И никто не знал? Даже супруга? А может, сынок уже догадался? — Никто, кроме того парня, — доев, полицейский откинулся на спинку стула и вытянул сигарету из чужой пачки. Лори была слишком зациклена на себе и редко могла увидеть дальше собственного носа. Холодность мужа она объясняла чем угодно: от усталости до импотенции. Порой ей казалось, что он не хочет конкретно ее. Однако Рик Граймс просто не хотел женщин. — А что насчет тебя? Рик выпустил дым перед собой и сыто потянулся. Скрывать было уже особо нечего. — Меня хватит на всех. Краем глаза Рик уловил всю ту же самодовольную улыбку. Граймсу не хотелось выяснять, со сколькими пациентами док уже переспал и переспал ли вообще. Его не трогала история об умершей жене, и даже если бы Ниган сам подталкивал его к таким вопросам, то Рик никогда бы их не задал. Стремление узнать что-то подобное — это всего лишь желание подтвердить собственную исключительность для кого-либо. В частности, для Нигана. Рик не верил в свое особое положение — для этого было слишком мало поводов. — По-моему, это вне твоей врачебной компетенции, — усмехнувшись, он наконец-то поворачивается лицом. Было очевидно, что аппетиты Нигана удовлетворить слишком сложно. Рика не удивить новостью, что врач ходил налево, что ему нравятся и те, и эти. И даже если бы док оказался отцом целого выводка внебрачных детей — это тоже не стало бы неожиданностью. Отчего-то Рик не мог доверять этому человеку до конца — он слишком явно ощущал, что тот испытывает то же самое. — Вне моей врачебной компетенции баюкать по ночам съехавшего с катушек копа, — Нигана не смутило, что после этой фразы Рик слегка скривил губы. Однако ощущения неловкости больше не было — врачу это показалось забавным и немного странным. В какой промежуток времени наступил тот момент, когда Рик Граймс стал чувствовать себя слишком свободно? Ниган уловил, что это его нервирует и подкупает одновременно. — Но мне понравилось. — Подбросишь до дома? — пробежав взглядом по чужой улыбке, Граймс встал из-за стойки. Увернуться от рук терапевта было невозможно и вот они снова липнут и хозяйничают по голому торсу. Рик нашел это приятным — он слишком долго был один. Настолько долго, что принял собственное одиночество за норму и теперь, когда Ниган медленно, но верно вытаскивал на поверхность другую его сторону, не всегда мог быть уверен, насколько правильно он себя ведет. — Если скажешь, что тебе все это охренеть как нравится, — врач запрокинул голову и обнажил ровный ряд зубов. Угрюмый и непредсказуемый Рик Граймс, которого ему вздумается трогать везде, где заблагорассудится — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Лейтенант кивнул и в подтверждение уложил ладони на плечи мужчины. Он не отталкивал его и не притягивал ближе — просто стоял, растягивая момент. Нашел бы он подобное чем-то приятным, если бы на месте терапевта был кто-нибудь другой — Рик не знал наверняка. Легко огладив врача по шее, полицейский все же высвободился из хватки. Лейтенант сгреб свои грязные вещи в мусорный пакет, собрал всякую мелочевку и надел часы. Его телефон, документы и бумажник обнаружились в вазе на коридорной тумбочке. Не желая привлекать еще больше внимания соседей, мужчина застегнул на голом теле свою любимую куртку. Светлый воротник из овчины был измазан кровью. Он долго переминался с ноги на ногу, пока Ниган собирался. Наконец-то мужчина спустился со второго этажа, держа подмышкой несколько объемных папок, которые не поместились в планшетку. Странно было видеть его таким: без неизменной куртки-косухи и в рубашке. Заметив легкое замешательство Рика, психотерапевт довольно улыбнулся. Он знал, что волей-неволей полицейский его оценивает. — Между прочим, я чертовски востребованный хрен в вашем департаменте. Как раз закину еще один отчет по тебе, — снятая с машины сигнализация тихо пискнула. — Тебе бы не помешало наведаться туда. Но это может подождать. Их дома действительно были близко друг от друга. Кивнув на прощание, Рик ненадолго замер перед дверью на крыльце и в конце концов нерешительно повернул ключ. Дом был пустым и темным. Не пахло бобовым супом, не слышалось возни на втором этаже, где были расположены все спальни: его, Карла, Джудит. Желая уйти отсюда поскорее, Граймс переоделся. Он не знал, что делать с домашними штанами Нигана и попросту отправил их в стирку. По дороге в больницу мужчина не сдержался и заехал в пару магазинов. Он точно не знал, что Карлу можно, а что нельзя: корн-доги, конфеты, мороженное, чипсы, разноцветные пастилки, фрукты. Что-нибудь, да подойдет. В конце концов Карл все еще ребенок. Когда старший лейтенант расписывался в журнале посещений, он увидел, что Лори была здесь сегодня. Скорее всего, женщина уже ушла. Но даже если это не так, Граймс был готов встретиться с ней — лишь бы это положило конец их разногласиям хотя бы на время выздоровления сына. К счастью, палата оказалась пуста. Мальчик еще не приходил в себя и просто лежал на койке под мерный писк аппаратов. Пакеты оставлены на тумбе, в руках у мужчины книга, которую он купил специально для сына. Прокашлявшись, Рик начал негромко читать вслух. Он знал, как сильно Карлу нравится эта серия: он перечитывал все вышедшие книги раз за разом — довольно типично для обычного подростка. Незаметно для себя мужчина задремал. От многочасового марафона в горле першило, глаза слипались. Чья-то рука дотронулась до его колена — резко вынырнув из сна, Рик вздрогнул. — Пап? Рик неловко вскочил со стула, опрокинув под ноги чтиво и навалившись на ребенка. Он зарылся лицом в его шею и крепко сжал мальчика. Ком подступил к горлу, но перед сыном не страшно быть слабым, по крайней мере сейчас. Мужчина обхватил ладонями его лицо, рассматривая и убеждаясь, что все это по-настоящему. Он не мог сомневаться в том, что Карл вернется к нему: такие тревожные мысли были для Рика слишком тяжелыми и мучительными. — Скоро поедем домой, Карл, мы скоро поедем домой.