Милосердие

Граймс медленно вытащил зубочистку изо рта. Он игнорировал беспрестанно звонящие телефоны, разрывающиеся пронзительными трелями. Его сослуживцы то входили, то выходили из кабинета, хлопая дверью и шаркая ногами. Иногда до слуха доносился визг шин, когда полицейская машина резко срывалась со стоянки под вой сирен. Никто не обращал внимания на переполох — Рождество всегда было таким. Застыв в одной позе, Рик смотрел на часы. Он выглядел уставшим и вместе с тем напряженным, а приподнятые брови и взгляд исподлобья выдавали дурное настроение. Никто не подходил к нему, не заговаривал. Когда лейтенант встал, с грохотом отодвинув стул, несколько человек нарочито отвели взгляд. Граймс молча накинул куртку на плечи и вышел из кабинета. Если бы кто-то наблюдал за ним сейчас, то заметил, насколько медленно Рик ищет ключи от машины. Блики от гирлянд смешались со светом фар. Сейчас Граймсу претило всеобщее веселье, хотелось выдернуть фонари из розетки. Когда Рик зашел в дом, он почувствовал запах выпечки. Голос Синатры с хрипотцой вырывался из динамиков радиоприемника, а в гостиной тихо бормотал телевизор. Мужчина разулся и будто с усилием переступил порог гостиной. Ниган стоял посреди тесной кухни и с отстраненной улыбкой потирал бороду. Кончики его пальцев были испачканы в сиропе. Полицейский заметил, что мужчина был по-странному оживлен, его глаза блестели, а мышцы под футболкой перекатывались, словно он только-только закончил тренировку. Замявшись, Граймс подошел ближе, привлекая к себе внимание. Его приветственная улыбка выглядела натянутой и неестественной. — Тебе налить? — Ниган скользнул взглядом по лицу лейтенанта, замечая опустившиеся уголки губ. Рик кивнул, тесня Нигана и приваливаясь плечом к кухонным полкам — баночки со специями покачнулись, едва не упав на пол. Граймс не хотел, чтобы Ниган был здесь сейчас. Его присутствие казалось навязчивым, неуместным. Как будто терапевт лишь непрошеный гость, чужак не на своей территории. Док потянулся к шее Рика, но тот лишь дернул плечом, уйдя от прикосновения. Очередная провокация нашла свой ответ — Ниган довольно улыбнулся. — Не ждал меня на семейный праздник, верно, Рик? Терапевт наваливается, закинув руку над головой лейтенанта. Кажется, он ничуть не оскорблен поведением человека, с которым неоднократно делил постель, в доме которого он бывал слишком часто и чьего сына успел научить паре фокусов с ножом. Граймс молчит, вскидывая подбородок и безэмоционально блуждая взглядом по лицу напротив. Ниган помнит это выражение: именно так выглядел Рик Граймс на первом сеансе. Закрытый, враждебный и готовый сорваться. Терапевт нагло толкает мужчину коленом в бедро, продолжая ухмыляться. От кастрюли на плите потянуло гарью, но никто не обратил внимания. — Я знаю, о ком ты сейчас думаешь. Тебе чертовски не хватает твоей малышки. Это ее первое Рождество и, какая жалость, подарка от папочки она не получит. Черт, — скалясь, он резко бьет сжатым кулаком по полкам, — твоя жена настоящая сука, раз не пригласила тебя на их уютный семейный ужин с Уолшем. Врач смеется, заглядывая в глаза Граймса, но тот продолжает молчать. Взгляд полицейского натыкается на семейное фото, приклеенное к холодильнику. Ниган снова попал в точку. Чужая проницательность не раздражала — куда сильнее задевал факт того, что терапевт пользовался ей совсем не для того, чтобы облегчить Рику жизнь. Док оборачивается и срывает фотографию с дверцы. За какое-то мгновение пальцы сжимаются и скомкивают снимок. Он бросает его в раковину, где тот медленно тонет в грязной воде среди посуды и плавающих объедков. — Что ты делаешь? — Я? — терапевт перехватывает Граймса за ворот рубашки и рывком оттягивает от полок. — Я, черт возьми, налаживаю твою жизнь! Ниган пригибает мужчину к полу, лишая равновесия. Он тащит его за собой, встряхивая и будто нарочно ударяя об угол столешницы. Ковер под Риком собирается в складки и он цепляется за них, спотыкаясь. — И пока ты играешь в отца семейства, изображаешь из себя законопослушного гражданина, я должен делать всю грязную работу. Заниматься, по-настоящему важными делами. Твоими блядскими делами, Рик. Ниган идет слишком быстро — Граймс не может подняться. Он кубарем скатывается по лестнице, ведущей в тесный подвал, ударятся головой об облезлый косяк. Не давая опомниться, Ниган резко открывает дверь и Рик вваливается в тесную сырую комнатушку. Мужчина цепляется за коробки, покачиваясь и вставая на ноги. Ниган оказывается за спиной, легко соприкасаясь с ней своей грудью. Он запирает подвал на засов и с тихим щелчком дергает за цепочку светильника, болтающегося рядом. Когда желтый свет бьет прямо в лицо, Рик рефлекторно жмурится, но стоит взгляду наткнуться на сидящего в углу человека, как глаза моментально распахиваются. Он делает несколько шагов вперед — достаточно, чтобы пересечь клетушку от одного конца до другого — и с силой сжимает бурое от запекшейся крови плечо пленника. Тот дергается, мычит, но забитая в рот тряпка не дает сказать ни слова — только слюна пузырится в углах губ. — Нравится мой подарок? Я знаю, что нравится, — Ниган за спиной глухо смеется. — Что происходит? — Граймс оборачивается через плечо, но терапевт видит, как пальцы полицейского зарываются в чужую рану, причиняя человеку боль. Кажется, что Рик делает это случайно, но его рука совсем не дрожит. — А ты как думаешь? Ну же, Рик, я знаю, что ты хочешь сделать это. Чертов психопат, — смех терапевта уже не такой громкий. Он небрежно перехватывает биту, стоящую в углу; ее конец с неприятным звуком скользит по бетонному полу. Взвесив снаряд в руке, Ниган замахивается и с улыбкой рассекает пустое пространство перед собой. — Помочь? Сквозь маленькое окошко под самым потолком видно дорогу. Случайная машина проезжает мимо: звук мотора постепенно затихает и слышно только, как взвизгнули тормоза на слишком крутом повороте в конце улицы. Разноцветные блики от гирлянд просачиваются сквозь мутное стекло и ползают по стенам. Красные, зеленые, желтые пятна скользят по лицу Уолша, пока он хрипло дышит, кусая забитую в рот тряпку. Бывший напарник Граймса хмурится от боли: его темные брови вразлет нависают над глазами, делая некогда простое с неправильными чертами лицо ожесточенным. Ниган крепко связал пленника: веревка плотно вдавливалась в кожу, оставив на ней бурые отметины — мужчина пытался вырваться. Терапевт задел плечом лампочку и та качнулась, освещая лицо Уолша. Рик наконец-то заметил запекшиеся следы крови, ползущие от виска до самой шеи сослуживца. Отерев испачканные пальцы о чужую футболку, Граймс сжал в широкой ладони его лицо. Пленник дернулся, но Рик держал крепко. — Ты действительно думаешь, что я хочу это сделать? — голос Граймса звучал низко и глухо. Он обвел языком свои полные губы, сжимая пальцы только сильнее. Считал ли Рик это очередной уловкой терапевта, способной загнать его в самый глухой угол? Или это лишь действие ради действия, как обычно преподносил Ниган свои редкие проявления жестокости, которые всегда имели под собой четкий расчет? Самое время вспомнить о том ощущении ускользающего доверия, которое они не могли найти по отношению друг к другу. Их маленькие игры превращались в нечто большее, где уже нельзя просто развернуться и уйти домой. — О-о-о, я не думаю — я знаю. — Ниган закидывает руку на плечо Граймса и грубо пихает Уолша битой в живот — тот вскидывается, ударяясь спиной о холодную бетонную стену. Его огромная туша способна разнести весь подвал к чертовой матери, но не веревки надежно держат Шейна под контролем — Граймс был единственной причиной бездействия своего экс-напарника. — Тогда поставь его на колени. Рика не покидало чувство, что все это действительно похоже на игру. И что бы он ни сделал, везде его ждал один и тот же исход. Ниган словно загнал его в клетку и с каждым разом она становилась все более тесной. Граймс зло усмехнулся. Терапевт словно нехотя скинул руку с плеча лейтенанта, замахнулся и ударил битой по хлипким ножкам стула. Он надломился под Шейном, но тот так и лежал, пока Ниган бесцеремонно раскачивал его за ворот футболки, усаживая как надо. Без всякой надобности он ударил его рукояткой по пояснице, заставив прогнуться от боли. Неожиданно мужчина вытащил кляп из чужого рта и присел на корточки. — Пара слов на прощание? — в голосе врача улавливается скрытая угроза. Он больше не улыбается, а только внимательно следит за лицом своей жертвы. — Ты не сделаешь этого, Рик. Нет, нет, нет, эта хрень точно не про тебя, — Шейн будто не видит терапевта, нервно усмехаясь и заглядывая в глаза Граймса. — Ну все, ты проебал свой шанс сказать что-то чертовски важное, приятель, — пропитанная слюной тряпка снова впихнута в рот. Ниган с издевкой похлопал детектива по щеке и поднялся. Он потянулся к горлу пленника, чтобы тот посмотрел на Рика, но в этом не оказалось нужды — Шейн сам выпрямился, как будто его поза могла быть куда более красноречивей, чем слова. Тяжелый кольт тихо щелкнул взведенным курком, дуло вжалось во взмокший лоб Уолша. Рику хотелось убить его прямо сейчас. Чтобы после оглушительного выстрела тот упал как подкошенный и больше никогда не появлялся в жизни Граймсов. От тихого бешенства лейтенант дернул револьвером, царапая чужую кожу. Ниган видел, как губы Рика сжались в одну тонкую линию, какой напряженной стала поза. Полицейский в миг подобрался, но не для того, чтобы убить — наоборот, ему титанических усилий стоило не делать этого. Неизвестно, в какой момент он сдался. Было странно, что терапевт наконец-то замолчал. Никаких смешков, шуток, издевок. Казалось, что Нигану нравится его новая роль инструмента, помощника, который предупредительно накроет лицо Уолша прохудившейся диванной подушкой. Как будто так и надо, Рик проводит толстое дуло питона между пальцев врача, туда, где продавливается глазница Шейна. На мгновение показалось, что музыка из радиоприемника в гостиной зазвучала громче, особенно, когда глухой, но мощный хлопок выстрела ознаменовал то, что дело сделано. Пальцы терапевта опалило, но он молча бросил подушку на пол. Труп Уолша лежал в скрюченной позе, из простреленной навылет головы толчками вытекала кровь. Ниган коснулся вмятины на стене, с едва заметной улыбкой ударяя ногтем по застрявшей в ней пуле. Он и не предполагал, что все случится так быстро. Или случится вообще. Нервно ведя плечом, док подобрал патрон и бросил в карман своих джинсов. Они делали все механически, даже не перебрасываясь фразами. Вдвоем было несложно поднять тяжелое тело Шейна, донести его до машины терапевта. Сначала они драили хлоркой подвал, но потом Рик сказал Нигану сбросить труп подальше в лесу, зарыть где-нибудь у водоема, чтобы поисковые собаки не смогли определить запах слишком быстро. Молча кивнув, док уехал, оставив Граймса один на один с кровавыми разводами на сером полу. Без особого энтузиазма лейтенант водил металлической губкой по бетону, а неприятный до зубной боли звук отзывался в пустой голове лишь тихим шелестом. Когда все было вычищено, Рик раздробил ножом пулевое отверстие в стене, стирая следы его происхождения. После он собрал мусор в пакет, тщательно подмел щепы, оттер биту и аккуратно поставил ее в том же углу. Раскрутив болты у одной из ножек тяжелого металлического стеллажа, он просто дал полкам упасть. Они задевают скрученную пластиковую трубу, вдавившись в нее и в итоге обрывая. Вода медленно заполняла подвал — осмотрев его, Граймс потушил свет и захлопнул дверь. Через час он позвонил в несколько служб сантех-услуг, но, как он и думал, никто не собирался ехать к нему в Рождество. Мужчина перекрыл воду и устало опустился на диван в гостиной. Совсем скоро наступит утро, но Нигана так и не было. Возможно, он действительно поехал далеко в лес, как раз туда, где болота Джорджии с легкостью проглотят труп Уолша.

***

Стоило Рику забыться мутной дремотой, как до слуха долетел звук тихо открывающейся двери. В проходе появился Ниган. На нем были другие штаны, чистые ботинки и любимая куртка. Мужчина насвистывал незатейливую мелодию — Рик в полусне отвернулся в другую сторону, будто отмахиваясь от его присутствия. — Черт возьми, пару часов назад ты выстрелил в лицо лучшему другу, а теперь спокойно спишь в своей гостиной! — врач проехался ладонью по всклоченным волосам Граймса и грузно опустился на диван. — Разве это было моей идеей? Это я решил привести его сюда? — Рик неопределенно дергает углом губ, не поворачиваясь. — Тебе все это кажется забавным, так? — А я-то ждал благодарности, — он снова слишком близко: Граймс чувствует чужое дыхание на шее и сжимает кулак. — Даже не вздумай, — рука в потертой перчатке опускается на сжатые пальцы, ощутимо сдавливая. — И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. — Что, уже не так сильно хочешь получить, как раньше? — Рик медленно поворачивает голову. Ему хватает пары секунд, чтобы отработанным движением достать револьвер и прижать дуло к сонной артерии терапевта. Ниган не отвечает на его смешок. — Не будем драматизировать. Ты — убийца, Рик, и всегда им был. — Я? — лейтенант с бесцветным смешком переводит дуло на себя, вопросительно вскидывая брови. — Серьезно? — Кажется, мы успели договориться о том, что врать своему сраному терапевту — это нехорошо, очень нехорошо, — нахмурившись, Ниган вырывает оружие из одеревеневших пальцев. Он бросает его в самый угол комнаты, как раз туда, где стоит наряженная елка. Настроение врача моментально меняется и это сразу видно по опустившимся углам губ. Дотянувшись до кофейного столика, он берет в руки стопку безликих коричневых папок. — Андрэа, Томас, Аксель, Грег — все они мертвы. Из-за тебя. Папки одна за другой летят в лицо Рика, с тихим шлепком падая на его колени или соскальзывая на пол. — Расстрел за дезертирство, экстренные меры, несчастный случай, потеря подчиненного во время задания. Сколько же тут всего! Даже, черт возьми, не знаю, с чего начать! Граймс проводит пальцами по своим волосам, зачесывая непослушные вьющиеся пряди. Он чувствует себя побежденным в игре Нигана, в которой все равно нельзя выиграть. Ему стоило догадаться, что манипуляции терапевта всегда имели под собой твердую почву, иначе откуда ему знать, с какой легкостью Рик способен нажать на спусковой крючок. — Я крепко держу тебя за яйца, так что даже не вздумай... — Что? Удавить тебя во сне? — В яблочко, черт тебя дери! Кажется, что Ниган смеется с долей облегчения. Он мягко перехватывает Граймса за шею, притягивая ближе. Тот рефлекторно упирается, но сдается. В который раз за эту ночь. Отчего-то, бросив все карты на стол и стоя перед терапевтом будто полностью раздетый, Граймс чувствует облегчение. Уже нет смысла что-то скрывать — лейтенант слишком плотно увяз. — Теперь ты точно принадлежишь мне, Рик Граймс. Ты будешь, — он делает слишком явное ударение на слово, с незаметной улыбкой рассматривая уставшее лицо в своих руках. Стянув перчатки, Ниган мягко вжимается пальцами в кадык Рика, поглаживая. Он чувствует, как тот постепенно расслабляется. Его полуприкрытые глаза бесцельно блуждают по потолку, грудь мерно вздымается. Он кажется неестественно умиротворенным, будто ничего не произошло и эта рождественская ночь — не более, чем утомительный семейный праздник.