Милосердие

Майское солнце, словно в утешение, грело пустую половину постели — Рик рефлекторно проводил по ней рукой каждый раз, когда просыпался. Вот и этим субботним утром мужчина медленно перевернулся на живот, подгребая под себя теплую простынь. Ниган все так же спал внизу: он сказал, что следующая проверка, скорее всего, нагрянет к ним как раз таким ранним утром, чтобы застать врасплох. Это их любимый прием. Отсутствие Кросса уже не тяготило так, как раньше: они действительно помирились и все вернулось в привычную колею. Стало даже лучше, как и всегда, когда между ними летели искры. Все их действия постепенно становились синхронными. Они снова и снова приноравливались друг к другу — Рику все это напоминало бесконечный флирт, перемежающийся только болезненными ударами под дых. Это было для него так же ново, как и своеобразное закрепление мирового договора в кабинете терапевта, где они трахались едва ли не до утра, стоило миссис Андерсон покинуть пределы их уютной улицы. И пусть Рика все еще тревожил тот короткий телефонный разговор, переметнувшийся к Нигану адвокат, незнакомый педиатр, исчезнувшие счета — все это теряло всякое значение, стоило Кроссу посмотреть на него так, как никто и никогда не смотрел. Этот взгляд заставлял Рика сделать еще один шажок в неизвестность. Просыпаясь и засыпая, Граймс лениво тосковал по нему, но в этом ощущении больше не было ни вины, ни отчаяния, ни сожаления — Рик знал, что Ниган просто спит внизу, что он никуда не денется, а будет лишь ворчать под нос перед сном. Хотя, даже в таком положении он нашел себе новое развлечение. Пролистав на телефоне диалог позапрошлой ночи, Рик с улыбкой потер переносицу.       [Мне всегда было интересно, от кого тебе достался такой трахательный рот]       [Надеюсь, тебе удобно спится на диване]       [Зачем тебе такие пухлые губы, детка?]       [Чтобы ты мог пофантазировать об этом перед сном]       [Хочешь, чтобы я рассказал?]       [Я просплю смену]       [А если рассказ о твоих блядских губах будет коротким?]       [Хочешь, чтобы я спустился?]       [Да] Они вели себя словно им было не больше двадцати пяти лет. И Рик нашел в себе желание наслаждаться этим. У него не было ничего подобного: он проскочил эту часть своей жизни, как и многие другие. Ни после армии, ни во время тягостного брака Граймс не искал себе случайных или даже постоянных связей. Он не знал, что такое быстрый секс в туалетной кабинке полупустой забегаловки или минет на темной парковке. Он никогда не получал подобных сообщений, не вникал в суть понятия «служебный роман», а любые знаки внимания со стороны легко игнорировал, даже если это грозило ему прослыть слепым идиотом. Удалив переписку, Граймс поднялся с постели. На кухне уже привычно гремела кофеварка, а Карл занял свое место за столом. Как и отец, он постепенно приучил себя вставать в одно и то же время, не делая исключений для выходных. Парень уткнулся носом в свое чтиво и поднял взгляд только тогда, когда Рик ласково огладил его по макушке. — Доброе утро, пап. — Доброе. Где Ниган? — Проверяет почту, — Карл запрокидывает голову, ткнувшись носом в родительскую ладонь. — Он хочет, чтобы ты приготовил на завтрак пюре. — Пюре? — Да. И котлеты на пару. — На каком еще пару? — Понятия не имею, — подросток жмет плечами, пока отец задумчиво поглаживает его по переносице. — Начну с его кофе, пожалуй, — непонимающе хмыкнув, мужчина вытащил чашку из машины и залил в аппарат новую порцию. Его утреннему ритуалу не хватало лишь газеты, но все встало на свои места, когда Ниган бодро вбежал в дом и тут же бросил свернутую трубкой прессу прямо в руки супруга. — Доброе утро, детка. Как спалось? — Меня даже ничего не будило этой ночью. — Обещаю, что исправлю это, — Ниган с улыбкой теснит Граймса к столешнице с разделочной доской. От такого напора Рик едва удерживает в руках свой кофе. Он не может найти причины для этого оживления, что было совсем не свойственно Кроссу по утрам. Руки жадно сминают его талию; Ниган наваливается на Граймса и тот прогибается под его весом, чуть не задев затылком кухонный шкаф. — Детка, ты даже не представляешь, сколько у тебя сегодня важных дел. Бросив взгляд в сторону брачных танцев этих двух, Карл с непроницаемым лицом затыкает уши наушниками. Ни папа, ни Кросс уже давно не скрывали от него никаких разговоров, пусть даже слишком интимных. Они не шарахались от парня по углам и уж точно они больше не видели смысла в том, чтобы вести себя скромнее. Карл ценил это: ему нравилось отсутствие недосказанности — ее-то он наелся вдоволь. Ему просто хотелось дать им больше пространства, поэтому наушники и подшивка со статьями оказались очень кстати. — Помимо работы? — пить кофе с невозмутимым лицом в такой позе было крайне сложно, но только обжигающе горячая чашка смогла заставить Нигана отстраниться хоть на пару сантиметров. — Забудь о ней на ближайшие полчаса. Сейчас, — мужчина легко разворачивает Граймса к себе спиной и прижимается сзади, — ты будешь учиться быть молодой мамой, Рик. — Что бы это значило. — Вот! — на столешницу приземляется пухлая книга. На твердой обложке пестрят разноцветные кролики вперемешку с такими же яркими поварешками. — Тренируйся. Сегодня будешь делать пюре и котлеты. Рик не сразу понимает, какого рода издание оказалось перед ним. Стиснув зубы, он проводит пальцами по рельефным буквам «Специальное детское питание от 0 до 5 лет». Нерешительно перевернув несколько страниц вступления, он чувствует, как внутри все сжимается в плотный тугой комок. Граймс тихо выдыхает. Ноготь скользит по оглавлению, останавливается на нужном разделе и замирает. — Ну? Давай посмотрим, что там в меню, — чужие губы трутся о закрученные кончики волос где-то рядом с ухом. — Ниган. — Смелее, Рик, или ты уже и сам не веришь, что она вернется домой? Или что ее реально поставить на ноги? — Я… Черт, — в носу щиплет. Это раздражает, как и любое проявление собственной слабости, оттого Рик заламывает страницы, листая как-то зло и принужденно. — Зачем все это? Я и так знаю, чем кормить ребенка. — Да? Хорошо. Сколько грамм пищи в день должна получать Джудит, чтобы сбавить немного веса? Она довольно пухлая для своего возраста. Мы ведь не хотим, чтобы у нее начались проблемы со всем остальным. Голос терапевта звучит мягко. Он поглаживает Граймса по животу — ладони чувствуют, как напряглись под футболкой мышцы. Сейчас Рик напоминал ему застывшую стальную глыбу. — Не знаешь? Так я и думал. А какие смеси она должна пить? Доступной титьки тут не сыщешь, если она вдруг потребует как его, ммм, прикорм. Так что, детка, давай-ка ты приготовишь нам пюре для начала. — Скажи, ты специально изводишь меня? — Рик. — Ты действительно думаешь, что это отличная идея? Принести эту книгу, а это что? — взгляд цепляется за компактный комбайн, — еще и блендер. Что дальше? Перекрасим детскую? Купим новые игрушки? Зачем ты заставляешь меня верить, будто возвращение Джудит — это только вопрос времени? Или тебе вновь стало любопытно понаблюдать за мной? — его голос звучит хрипло и низко, как и всегда, когда он злился. — Что толку от всего этого, если сейчас она не здесь? — Затем, что ты должен быть готов к тому, что она вернется, — локоть Граймса ударяет прямо под ребра, но Ниган спокойно терпит. — И если ей понадобится особый уход, а он понадобится, то ты должен будешь обеспечить его с первых минут. Это очевидные вещи, Рик. Так что принимайся за пюре. И никакой картошки. — Ниган, прекрати. — Что прекратить? — Устраивать это шоу только потому что у тебя хорошее настроение. Кросс делает глубокий вдох. Руки сдавливают Граймса крепче, но тот так и стоит, хмурый и напряженный. — Никто не будет заботиться о ней лучше, чем ты, Рик. Так что, блядь, будь так добр, засунь эту жалость к себе подальше в задницу, надень сраный передник и начинай упражняться в готовке детской еды, потому что за тебя это никто делать не будет. — Ниган, я почти понимаю, что ты пытаешься до меня донести, но у тебя нет детей и никогда не было. — Теперь есть. Потому что ты принадлежишь мне, а значит, все твое — теперь и мое тоже. Посмотри на Карла: разве он теперь не наш мальчик?  — Наш, — Граймс соглашается, даже не задумываясь. Он запрокидывает голову и внимательно смотрит в темные от сдерживаемой злости глаза. — Почему ты так уверен в том, что она вернется? — Потому что я психопат с манией контроля и атрофированным чувством вины? Так ты говорил? — он не улыбается, но его руки все равно тянутся вверх, слегка комкая чужую футболку. Кросс запускает пальцы в косматую бороду Граймса, легко почесывая. Ниган ловит себя на мысли, что это его успокаивает. — Детка, я верну тебе этого ребенка, просто поверь мне. — Как? Что за уверенность в таком исходе? — желваки на лице Граймса дергаются. — Как будто вопрос методов когда-то стоял для тебя слишком остро, — Кросс касается губами горячего лба. — Мне все равно, как ты это сделаешь. Просто верни ее. Ниган удовлетворенно усмехается; по его лицу пробегает тень и на мгновение оно приобретает то самое выражение, глядя на которое, никто и никогда не ждал от Кросса ничего хорошего. — Узнаю своего мужа. Рик молча расправляет плечи и с большей уверенностью листает поваренную книгу. Пальцы супруга выпутываются из кустистой поросли и возвращаются на талию. И пока Граймс сосредоточенно чистит, крошит и перемалывает фрукты на пюре, тот так и стоит за его спиной, наблюдая. Дав будущей смеси настояться, Рик принимается за котлеты. Он долго возится с обезжиренным мясом, ищет миску. В доме нет пароварки, поэтому ему приходится соорудить конструкцию из кастрюли и алюминиевого дуршлага. — Дай попробовать, — Кросс как и всегда не отпускает его ни на шаг, мешая и наваливаясь на спину. Чувствовалось, что Рик уже привык к этой хватке. Не оборачиваясь, Граймс поднимает вилку с мелкой котлетой на уровень своего плеча — Ниган тянется и аккуратно подхватывает горячую еду. Язык обжигает, но он все равно вдумчиво жует. — Блядь! Какая редкостная дрянь! Детка! — Господи, чего он разорался на этот раз, — Карл вскидывается от резкого оклика но, не заметив ничего смертельного, делает музыку громче, вновь уткнувшись в статью. — Серьезно? — Рик удивленно вскидывает брови, подозрительно принюхиваясь к котлете. Не заметив ничего странного, он с несвойственной ему опаской пробует ее языком. — Черт, Ниган. — Попался, — мужчина смеется, даже когда получает по лбу деревянным черпаком. Он крепче сжимает Граймса в руках, зарываясь лицом в плечо. Какое-то время они просто стоят, покачиваясь. — Ниган? — М? — Тебе не кажется, что ты делаешь слишком много? — Граймс шагает в сторону раковины, зная, что человек сзади будет так же следовать за ним. Тяжелое тело ожидаемо вжимается в лопатки и ягодицы. Рик включает воду и сосредоточенно трет мочалкой кастрюлю. — Разве это много? Когда Кросс умиротворен, его голос похож на утробное неразборчивое мурлыканье. Рик не находил этот тон милым — он его всегда возбуждал. — Что тогда означает «много» для такого, как ты, — Граймс хмыкает в бороду. Остатки беспокойства уходят вместе с мыльной пеной, что быстро теряется в широком стоке кухонной раковины. — Детка, просто смирись и прими тот факт, что я люблю тебя, — Ниган трется щетиной о загоревшую под весенним солнцем шею. Рик молча роняет кастрюлю.

***

Чем ближе к лету, тем напряженней становилась обстановка в участке. Подготовка к прибытию новых курсантов, усиленное третирование бойцов спецподразделения, перераспределение кадров и нескончаемый поток нарушителей спокойствия самого разного пошиба. Выстроенная шеренгой группа проституток, отловленных у въезда в город, облепила спинами широкие окна коридора, в воздухе повис запах сигарет, немытого тела и сладкого химического душка намертво въевшихся в одежду реактивов — четверо барыг вжаты лбом в стену, пока офицер бегло вписывает их имена в отчет. Проходя мимо распахнутого кабинета начальства, Граймс скользнул взглядом по фотографиям, вывешенным за спиной шефа: месиво вместо головы Форда сливается с побитым асфальтом, Монро раскинулся на спине со вспоротым животом и намотанными на руки кишками, Моралес с пробитым черепом роет лицом мокрую траву, а обгоревшее тело Марка вывалено с крыльца истлевшей сторожки. На месте фотографии Шейна лишь листок с его фамилией и инициалами, но Рик и так прекрасно помнит его лицо. Безэмоционально поправив манжет рубашки, Граймс кивает на приветствие шефа. Тот знаком просит его зайти. Капитан прикрывает за собой дверь. — Готовь группу, вас хотят перенаправить в Атланту. Или ты уже в курсе? Знаешь подробности? Черт бы побрал центральный корпус, вы, ребята, нужны здесь, — мужчина чертыхается и заходится сухим кашлем. В его пальцах зажата неподкуренная сигарета. — Ебаные митинги, мать их. Рик садится в свободное кресло. Он бросает на колени пухлую стопку бумаг; между отчетов спрятана книга «Коррекционно-развивающая программа для детей младшего возраста». — Подробности? — Граймс задумчиво проводит языком по зубам. Блеклые глаза впиваются в худое морщинистое лицо напротив. Шеф отворачивается и закуривает: порой он не чувствовал себя главным в обществе капитана, когда тот смотрел вот так. — Там будет настоящий ад. Это первая подробность. — Только не говори, что ты забираешь всю группу, Граймс. — Чему ты удивляешься, Дэвид? По направлению к Ковингтону разбили целый, мать его, испытательный полигон, как будто в Джорджии места мало. И этот полигон в паре десятков километров от Атланты. Естественно, что шум подняли все, кому не лень. А он еще даже не достроен, хотя, возможно, в этом и суть: ему просто не хотят дать достроиться. Как бы там ни было, первый тревожный звоночек с этой «мирной» акцией протеста у здания администрации уже прозвучал. Если бы это шествие возмущенных граждан было таким мирным, как его рисуют, то нас бы не вызвали в качестве подкрепления. Так что, можешь быть уверен, это затянется надолго. Готов поставить на то, что спустя пару часов как мы прибудем на место, там уже будет шумно. — На когда согласован этот сраный митинг? — Мы выдвигаемся через три дня рано утром, так что на смену не жди. Я оставлю вам несколько человек. Мне придется менять их с теми, кто поедет в Атланту. — Вот это уже другое дело. Стой, менять? — Я же сказал, что это закрутится надолго. Когда бы Атланта вызывала нас заранее? Обычно они собирают дополнительные группы S.W.A.T., когда ситуация становится критической и им перестает хватать людей. А тут митинг через несколько дней, формально мирный. И они вдруг решили, что им понадобятся еще люди? Я буду менять ребят, иначе они быстро выдохнутся. — Ладно, твои люди — твое дело. Дэвид Чамблер делает торопливую затяжку и тушит дотлевший до фильтра бычок. Он кружит вокруг своего стола, словно что-то обдумывая. Граймс мазнул холодным взглядом по спине шефа. Капитан не верил, что Чамблер, упрямый и вздорный козел, согласился так просто. Дэвид всегда торговался за лишнюю пару рук, особенно, когда речь шла о спецотряде. А то, что такие перемещения их группы S.W.A.T. курировались кем-то куда более важным, чем он сам, да еще и через Граймса, обычно вводило Чамблера в состояние тихого бешенства. Складывалось впечатление, что Дэвид расспрашивал капитана для проформы, раз он согласился на его условия так легко. Рик никогда не доверял этому человеку и на то всегда находились причины. — И да, говоря о моих людях. Это ты одобрил повышение Боба Стуки до лейтенанта моего отряда? Еще одно обстоятельство, заставляющее Граймса сжать губы в ровную линию. Никакой церемонии по поводу получения Бобом звания лейтенанта не было — просто подписанные распоряжения и тот с готовностью повязал новый значок в петлице. Все это было сделано мимо Рика, у которого была своя кандидатура на это звание. Капитану не нравился Боб Стуки, он не видел этого человека рядом с собой. Ненадежный, зарвавшийся и всегда себе на уме Боб не вписывался в представление Граймса о своем первостепенном помощнике. Стуки всегда искал выгоды только для себя — такие люди приносили проблемы. Куда охотней Рик поработал бы с Цезарем Мартинесом: он никогда не задавал вопросов, был верным и достаточно жестким, чтобы держать в кулаке весь отряд в случае необходимости. Боб же мог держать разве что член начальства, поглаживая и имея с этого свои дивиденды. — Да, знаешь, на меня нихреново надавили из Атланты, так что я утвердил его, — Чамблер проводит рукой по жидким волосам. — В обход меня? — Рик, не было времени что-то спрашивать. Мне пришло распоряжение и дело с концом. Как раз проверишь его в Атланте. — Я смотрю на него уже не первый год, так что проверять нет необходимости — все ясно и так. Рик вскидывает брови, глядя на шефа. Старый дисковый телефон резкой трелью оглушил кабинет — на лице Чамблера слишком явно читалось облегчение. Мужчина достает новую сигарету. Все знали, что его убьет именно курение; Граймс словно наяву видел, как эти тонкие влажные губы рано или поздно начнут сосать из баллона дополнительный кислород. — Тогда отбери людей. Буду ждать отчет на подпись, — Дэвид накрывает ладонью пластмассовую трубку. — Как скажешь. Подготовлю ребят, — Граймс неприятно усмехается. Поднявшись с кресла, он выходит из кабинета. Происходящее нравилось Рику все меньше и меньше. Он никогда не участвовал в групповой возне вокруг званий, выслуги и... денег. Он не осуждал тех копов, которые желали получать нечто большее, чем установленное жалование, однако границы его великодушия тоже имели четкую черту. Как только кто-то из его подчиненных начинал приносить проблемы, дело принимало совсем иной оборот и от снисхождения Граймса не оставалось и следа. В нем не было ни понимания, ни сочувствия, ни желания присоединиться к этой всеобщей дележке — он действовал совершенно иными методами, получая свои звания либо волею случая, либо за реальные заслуги. Ему хватало ощущения контроля, которое неминуемо настигало его в любой критической ситуации за пределами обыденной жизни: независимо от погонов на плечах, люди слушались его и это была лучшая игра, которую он когда-либо вел. Все остальное — формальность. Тех, кто не был на патрулях, Граймс ожидаемо нашел на тренировочной площадке центра. Солнце все пыталось выжечь сочную зелень беговой линии, однако та не поддавалась — с десяток пар ног топтали упрямую поросль. Снаряды разбросаны, мешки и шины свалены в беспорядке, а несколько гантель валялись у самой двери. Улыбнувшись в бороду, Рик громким хлопком привлек всеобщее внимание: бойцы S.W.A.T. рефлекторно вскинулись, остальные — вздрогнули, резко отвлеченные от своих занятий. Боб Стуки первым выпустил из рук штангу и сделал шаг в сторону капитана. — Построились, — Рик окинул взглядом стройную шеренгу. — Я отберу тех, кто в первую неделю полетит со мной в Атланту для контроля местного митинга. Все, кто не попал в этот список, будут в запасе. — Капитан... — Стуки дернулся к Граймсу, однако был остановлен ничего не выражающим взглядом. Рик медленно и четко зачитывает фамилии — бойцы делают шаг вперед. Отряд специального назначения в Округе Кинг был одним из самых крупных в штате Джорджия и некоторые в нем желали рано или поздно перевестись под командование главного корпуса — там перспектив было несколько больше. Таких смельчаков было немного и Граймс редко брал их на задания в первоочередном порядке. — Подготовьте документы и все остальное. Оставите у меня на столе. Свободны. Граймс еще какое-то время смотрел, как его люди разбредаются по площадке. Кто-то вернулся к тренировке, кто-то сразу ушел в раздевалку. Все это могло бы быть лишь рутиной, если бы Боб Стуки не попросил капитана отойти за стену здания для разговора тет-а-тет. Мужчина внимательно всматривался в лицо Рика, но не находил в нем ничего, за что можно было бы зацепиться. — Капитан, вы ведь в курсе ситуации с митингом? — Например? — Почему бы вам не поменять бойцов? Возьмите кого-нибудь послабее. — К чему ты клонишь, Боб? Это твое первое задание в звании лейтенанта, — Рик рассматривает черное вспотевшее лицо. Чужие распахнутые глаза смотрят на него так требовательно и жадно, что Граймсу остается лишь удивляться подобному напору, что так не свойственен людям вроде Боба. — Мне поступило предложение, — Стуки доверительно наклоняется к капитану и опускает взгляд, — от которого не следует отказываться. — От кого? — Не столь важно. Когда прибудем на место, приедет несколько автобусов с людьми. Просто не стоит их трогать, нужно лишь держать линию за пару рядов, чтобы не пропустить толпу. Они сделают свое дело, может пара дымовых, не знаю, бутылки или световые — эти ребята должны немножко поволновать публику и свалить незамеченными через боковой проулок между зданием администрации и местной забегаловкой. Если сделаем все как надо и закроем глаза на это, то дело в шляпе. Перед нами в долгу не останутся, так что не вижу проблемы в таком послаблении. Будет суматоха и никто даже не заметит. — Нет. — В смысле? — Ты остаешься здесь. Вся отобранная группа в прежнем составе едет в Атланту. На этом все. — Ты не можешь просто взять и отказаться, Рик. Это не дружеское предложение: просто так нужно сделать и все. — Могу дать тебе шанс сделать вид, будто ты ничего не говорил только что. — Рик. — Капитан Граймс. — Кто бы мог подумать, что ты такой мелочный мужик, капитан. — Я сказал тебе «нет», Боб. Еще вопросы? — Подумай хорошенько еще раз,— Стуки упрямо не поднимает взгляд; его подбородок едва не прижимается к груди и Граймс возвышается над ним, пожирая белесыми глазами. — Не о чем думать. — Ты можешь пожалеть об этом, Рик. Последние слова Боба застряют у него в горле: бросив взгляд на площадку, Граймс впечатывает лейтенанта в нагретую от солнца стену — крошка сыпется на траву. Он несколько раз ударяет Стуки лопатками о рыжий кирпич, но тот все равно глядит к себе под ноги, напряженно и громко дыша. — Благодари бога, что я не беру тебя в Атланту. Стуки рефлекторно отталкивает от себя Граймса, но тот, не задумываясь, с размаху ударяет его кулаком в скулу. Отчеты и бумаги падают под ноги, кровь остается на манжете, но Рик даже не замечает. Боб дергается, вжавшись в стену. Он оглаживает себя по лицу и ошалело смотрит то на свои окровавленные пальцы, то на сжатые губы капитана. Рик шумно выдыхает и подбирает упавшие папки. Он еще раз окидывает лейтенанта тяжелым взглядом, а после уходит с площадки. Когда Боб выходит из-за угла, все смотрят на его разбитое лицо, но никто не говорит ни слова. До конца смены Рик просто подписывал бумаги, просматривал чертежи улиц Атланты и время от времени заглядывал в свою книгу. Лейтенант не показывался ему на глаза, Чамблер куда-то уехал. Граймс бы соврал, если бы сказал, что происходящее не давит на него. Очевидно, Чамблер поставил Стуки лейтенантом лишь для того, чтобы тот попытался оказать влияние на Рика, который в глазах начальства всегда был хоть и надежным, но при этом предательски несговорчивым сукиным сыном. Дэвиду уже давно пора на пенсию, а оттого он просто копит деньги на безбедную старость, ухватываясь за любую возможность набить карман. Чамблер уже не единожды закрывал глаза и на произвол, и на пропавшие из камеры хранения улики, и на отсутствие отчетов из оружейной. Однако все это были мелочи по сравнению с тем, на что старик покусился на этот раз. Скорее всего, в Атланте, полной производственных мощностей, сейчас происходит банальная дележка земли и прибыли: кому-то нужен этот пресловутый полигон, а кому-то он мешает и сулит убытки. Сорванный и превращенный в бойню митинг — лишь один из эпизодов в последующей игре за ресурсы. Рику было наплевать на все это. Единственное, что его волновало, так это сорвавшаяся с цепи толпа. Согласись он на предложение Стуки, как банальное шествие нескольких тысяч или даже десятков тысяч человек, подстрекаемых безликими организаторами, за пару минут станет тем еще побоищем. Неуправляемая махина, что способна снести со своего пути что угодно — вот что такое взволнованная толпа. Стоит пролиться первой крови, как людей уже нельзя будет остановить: чувство безнаказанности, порожденное всеобщей неразберихой — худшее, что может случиться со столь колоссальным скоплением народа. Задача спецотряда — не дать этому произойти, а вместо этого Боб пытается подговорить его поднести первую спичку к стогу сена. Стрелка часов наконец-то миновала заветную отметку — Рик устало хлопнул дверью участка. Неторопливо руля по оживленным к вечеру улицам, он набрал выученный наизусть номер, который даже не нужно было искать в телефонной книге. — Да, детка? — Ты уже дома? — Выпроводил последнего психа, — Ниган устало зевает в трубку. Слышно, как он трет щетину. — Давай закажем какое-нибудь дерьмо на ужин. Я чертовски соскучился по твоей заднице. — Сделай спагетти? — Тебе придется долго благодарить меня за такую щедрость, — Кросс хрипло смеется. — Еще какие-то пожелания бонусом? — Хочу спагетти. — Господи ебучий христос, я и с первого раза услышал. — И халат. — Собираешься разорвать его на моем охуительном теле, а потом макнуть член в соус или каков план? — Не продолжай, — Граймс не может сдержать тихого смешка. Его плечи расслабленно оседают, а сжатые на руле пальцы уже не цепляются так крепко. — Я заеду еще в одно место и сразу домой. — Пошевеливайся, потому что я уже начинаю, — из трубки слышится металлический лязг кастрюли, — творить ебучее чудо. — Скоро буду. Положив трубку, Рик паркуется у небольшого офиса с высокими стеклянными стенами. Он не обращает внимания на позолоченные буквы и указатели — после развода он бывал здесь настолько часто, что уже знал путь до нужной двери наизусть и мог бы дойти до нее с закрытыми глазами. Внутри заставленного подкатными тумбами кабинета горит лишь желтая настольная лампа, отбрасывая мягкий свет на молодое лицо юриста. — Привет, Джейк. — О, мистер Граймс, — парень убирает со лба челку и пожимает протянутую руку. — Опять оформление временной опеки? — Да, уезжаю по службе на неопределенный срок, так что стоит оформить. — Так-так-так, сейчас, минутку, найду бланки. Джейк закатывает манжеты смятой рубашки, уверенно потягивая к себе одну из тумб. Он долго шуршит бумагами, скрепляет страницы и наконец-то раскладывает все необходимое перед Риком. Капитан с трудом подавляет зевок. — Так, временная опека. Пишу на месяц, чтобы перестраховаться? — после утвердительного кивка, парень делает несколько пометок ручкой. — Карл Граймс оставляется на Кэрол Пелетье... — Нет, вместо Кэрол впиши Нигана Доусона Кросса. — Ого, неожиданно. А что с мисс Пелетье? — Она в порядке. Давай сегодня закончим побыстрее. Я передам ей привет от тебя. — Как скажете, мистер Граймс. И пока парень кропотливо выводит каждую букву, Рик внезапно ловит себя на мысли, что его жизнь становится куда более упорядоченной, чем когда-либо. Ниган словно учил его, как адаптироваться среди простых людей и обстоятельств. Он ясно дал понять, что методы Граймса, который принимал решения и действовал лишь «здесь и сейчас», не всегда работают в мире, где главную угрозу жизни составляет упавший на голову кирпич или пьяный водитель за рулем автобуса. Кросс осознанно третировал его, раз за разом вбивая в голову простые правила выживания, как будто был уверен, что Рик стратит именно здесь, а не во время очередной служебной ссылки в ад. Мы оба хороши в дрессировке. Хотя Граймс прекрасно знает, что это не дрессировка заставляет его расслабиться, как только он переступает порог дома и получает ощутимый шлепок широкой ладони по излюбленному месту Нигана. А что до Кросса, то здесь о дрессировке говорить никогда не приходилось — контролировать его было невозможно. В нос бьет знакомый запах фирменного блюда и Рик едва заметно улыбается. Он чувствует себя сытым и удовлетворенным, когда вытягивается между длинных ног Нигана и прикрывает глаза. Глупый розовый халат ожидаемо разъезжается в стороны и Граймс поворачивает голову, чтобы вжаться колючей щекой в открывшуюся грудь. Вездесущая рука уже лениво скользит по телу. — Детка, мне даже страшно, когда ты такой плюшевый. — Дерьмовый день на работе. — Вижу, — Ниган проводит пальцами по ободранным костяшкам, трет ногтем запекшееся на манжете пятно крови. — Ну и кто попал под горячую руку Рика Граймса сегодня? — Новый лейтенант. — Боб Стуки? Ну, может, когда ты выбьешь из него все дерьмо, он будет реже прикладываться к бутылке. — Ты как всегда в курсе всех подробностей, — Рик бегло улыбается, умиротворенно потягиваясь всем телом. — Тогда знаешь и про митинг в Атланте? — Рано или поздно Чамблера подвесят на са-а-а-мом высоком дереве за его старческие шалости. — Если ты доберешься до него первым. — Граймс чувствует, что переел, как и всегда случалось, когда на ужин были эти чертовы спагетти, которые он сам захотел. Язык едва ворочается, а в животе оседает приятная тяжесть. — У меня в заднем кармане. Достань. — Что тут у нас? — Нигану приходится приподняться, чтобы подцепить выглядывающий из брюк уголок сложенных листов. Он нехотя надевает очки, однако его недовольство быстро исчезает, стоит вчитаться в аккуратно выведенные строки. — Нихрена себе, это что, рождественский подарок авансом? — Присмотри за ним.