Милосердие

Над ухом пролетает тихо зудящий комар, но Граймс не обращает внимания. В участке душно, влажный воздух оседает прямо на коже — Рик хлопнул ладонью по потной шее, размазав навязчивое насекомое. Кто-то приоткрыл окно, и холодный ветер тут же ворвался внутрь. Слышатся возгласы недовольства и вздохи облегчения. — Что, капитан, передумали? — Цезарь с улыбкой оглаживает себя по колючему подбородку. — Он действительно хорош. — Других все равно нет. — Какие распоряжения на сегодня? — Возьми Тайриза и проверьте двенадцатый квартал. Пришло уже семь сообщений оттуда. Не знаю, какого черта остальные не реагируют. Где патрульные? Куда Чамблер направил всех офицеров? — А, не знаю. Какие-то очередные смотрины перед мэром. — Отлично, — Рик раздраженно хмыкнул. — Если на вызове будет спокойно, раскидай патрули по обычным маршрутам. — Так точно. Еще что-нибудь? — Да, — он снова закрыл и открыл досье. — У твоей малышни нет никакой пищевой аллергии? В прошлый раз не спросил. — У старшего на миндаль, а так все. Что, уже начали готовиться? Одолжите паутину и яд у Нигана? В другое бы время Граймс оценил шутку, но сейчас одно упоминание о Кроссе заставляло его сводить зубы до тупой боли. Он только усмехнулся и махнул рукой — Цезарь отдал честь перед тем, как скрыться в недрах участка. Сегодня Рик действительно был не в духе, а в такие дни его просто обходили стороной. Угрюмый и бесстрастный, он замер с прямой спиной, задумчиво поглаживая бороду и блуждая взглядом по прикрепленной к досье фотокарточке. И впрямь похож. Тернового венка не хватает. Граймс не был предвзят — он просто не любил парней вроде этого, что смотрел на него со снимка с лукавой, но совсем беззлобной насмешкой. Он даже навскидку выглядел хитрым, неоднозначным и слишком гибким. Рик знавал таких: непредсказуемые, они, как правило, руководствовались только им понятными принципами и могли быть довольно несговорчивыми. Надеюсь, в этот раз мир и впрямь окажется тесным. Поймать Пола Ровиа будет непросто, но Граймс и впрямь знавал таких, и он ловил их. Рано или поздно. И пусть после пожара тот был в бегах — местной знаменитостью он не стал. Подобные разборки не попадают в сводку новостей: плохие парни убивают других плохих парней, все гражданские целы, никаких расовых, религиозных или других конфликтов — нет ничего интересного в наблюдении за самоистреблением преступности. Куда более захватывающим оказалось зрелище самого масштабного на памяти горожан пожара, что сожрал неплохую долю леса и усыпал пеплом ближайшие дороги. Взлом, воровство и немного барыжничества — джентльменский набор Пола Ровиа. Никаких драк или разбоя, редкие приводы, преимущественно выпускался под залог, вносимый кем-то из Диксонов. По дате первого взноса Граймс мог прикинуть, когда именно он влился к братьям — до этого залога Ровиа никогда не вытягивал и послушно сидел то год, то два. Кем он им приходится и насколько они были близки — Рика интересовало мало. Внимание Граймса сосредоточилось лишь на одной вещи: какие именно сейфы и замки был способен взломать этот парень. На проверку ушел еще час — время на работе еще никогда не летело так быстро, утекая как песок сквозь пальцы. Банковские ячейки старого и нового образца, одна модель с электронным замком, несколько взломостойких сейфов и целая куча кэшбоксов. Казалось, что Ровиа занимался этим для развлечения, как бывает, когда человек слишком уверен в своих силах и превращает оттачивание мастерства в простое хобби. А Цезарь не соврал. Аккуратно сложив записи в стол и убрав чашку, Рик развернул карту Округа Кинг. Он собирался воспользоваться своим преимуществом перед убойным отделом — Граймс был единственным, кто оказался в курсе последней остановки Ровиа в городе. Найдя свой дом, Рик чирканул карандашом по тем дорогам, которыми Пол вместе с Диксонами мог воспользоваться для своего маленького побега. Подняв отчет за тот день, он быстро нашел места оцепления и патрулей — лазеек для компании не осталось, машину они не бросили, а значит, пешком не пошли. Да и куда там, учитывая, что Дэрил едва смог слезть с их кухонного стола. Конечно же, они могли бы просто спрятать автомобиль, однако непроходимый болотистый лес, стоявший величественной преградой на пути к лугам и холмам, отметал и этот вариант. Напрягая память, Рик попытался вспомнить все пустоты в лесных низинах, которые изучил в детстве. Он планомерно отмечал на карте те места, где бы мог вместиться автомобиль. На глаза попались пара заброшенных складов, подъезд к сторожке лесника и несколько площадок под застройку будущих коттеджей. Проверять придется много. А может, и не придется. Граймс не исключал вариант, что Диксоны вместе с Ровиа уже давно покинули если не страну, то хотя бы Джорджию. Однако здесь не Аризона и не Нью-Мексико, чтобы выскочить на богом забытую трассу или гнать по пустыне до ближайшей границы. Им бы понадобились поддельные документы, и не какая-нибудь дешевка, которой довольствуются подростки, чтобы покупать пиво, а самая лучшая подделка из всех возможных: границы были придуманы не для шутки. Дешево и быстро подобное не делается — стоимость одного липового паспорта равняется цене за хорошую машину. Рик помнил лицо Мерла, когда сообщил ему о баре. Их дом сгорел подобно лежанке дров — Диксон был ошарашен, будто бы он никогда не думал, что подобное может произойти. По крайней мере, сейчас. Возможно, у них и впрямь все наладилось, возможно, они никогда не захотели бы уезжать, не так, не при таких обстоятельствах. Кочевая жизнь выматывает, особенно когда ты уже не молод. Рик уверен, что даже Диксоны желали осесть. Где-нибудь, когда-нибудь. Были ли они готовы просто удрать? Нет, были ли они подготовлены для побега? Хорошие подделки пользуются популярностью у нелегалов, однако Округ Кинг в самом сердце штата, так что спрос тут невелик. Граймс сложил карту и устало выдохнул. Он еще долго блуждал по базе в поисках подходящих для Ровиа подельников, пока телефон в его кармане не начал настойчиво вибрировать от СМС.       [Детка, когда ты принесешь свою задницу домой?]       [Мне нужно отлучиться по делам] Рик задумчиво смотрел на экран, словно не зная, что настораживает его больше: наличие у Кросса каких-либо дел или невозможность спокойно раскапывать его жизнь, пока он чутко дремлет под боком. Граймс уверен, что рано или поздно Ниган поймет, будто что-то не так.       [Я буду вечером. Позвони Сиддику] Еще Рик уверен, что Кросс какое-то время будет спокоен, пока он будет удовлетворен. Однако сама мысль о том, чтобы обманывать его вот так, одной рукой поглаживая по животу, а второй препарируя как жабу, внушала Граймсу отвращение. Этого он точно мне не простит. Взглянув на часы, Рик сжал зубы. Что еще он успеет за сегодня? Как лучше распорядиться своим временем? На какой из вариантов поиска Ровиа сделать ставку? Отбарабанив пальцами по столу, Граймс обвел взглядом коридор департамента. — Уильямс. — Да, сэр? — Саша вздрогнула от внезапного оклика, но все равно вытянулась по струнке. — Ты за главную. Присмотри за всем. Я на патруль. — А... Мартинес? — Уехал на вызов. Доложите, если там что-то серьезное. Версию с паспортами он проверит чуть позже, ну а пока самое время осмотреть округу. И он заедет так далеко, насколько ему позволяет время. А завтра будет еще один день, а после еще и еще — целая прорва дней, чтобы поднять каждый камень и проверить каждый притон.

***

Кросс задумчиво почесал подбородок и неторопливо прошелся вокруг машины еще раз. Он замер на распутье между обожаемой им классикой и более скромным вариантом для пригородных мамаш. — Вы определились? Может, желаете тест-драйв? — Какого черта человечество не придумало что-то среднее между этим и этим? — Я могу предложить вам несколько моделей бизнес-класса? — Нет. Здесь было из чего выбрать, но не было того, что действительно выглядело подходящим. Ниган медленным шагом вернулся в предыдущий зал автосалона, окинул взглядом с десяток минивэнов и вернулся обратно. Бизнес-класс слишком прочно ассоциировался с юристами и брокерами, хэтчбеки выглядели уродливо, а седаны располагали крайне маленьким багажником. — А это что? — он кивнул в сторону уличной экспозиции. — Посмотрите? — Там есть крепления для детского сиденья и прочее дерьмо? — Нет, — консультант озадаченно посмотрел на Кросса, однако быстро спохватился, — но мы можем установить. Только придется подождать пару часов. Нужно вызвать мастера и оформи... — Я не спешу. Он еще долго рассматривает машину со всех сторон, хлопает дверцами, усаживается на водительское сиденье и регулирует кресло. Устроившись, Ниган подтягивает колени то выше, то ниже, ерзая с выражением крайней сосредоточенности, будто именно от этого будет зависеть дальнейшая судьба выбранного внедорожника. Кажется, его совсем не интересует ни кожаный салон, ни бубнеж консультанта, расписывающего и без того очевидную мощность двигателя и прочность подвески. Ниган сонно зевает в кулак и трет глаза — еще немного, и он уснет прямо за рулем, вымотанный сумбурной ночью. — Ладно. Хочу эту. — Даже не прокатитесь? Кросс нехотя выходит из машины и закуривает. — Простите, здесь нельзя курить. Вы можете пройти... — Блядь, приятель, эта машина стоит больше, чем вся ваша противопожарная система. Так что будь другом, просто оформи документы, поставь блядские крепления, и мы разойдемся как в море корабли. — Вы ее берете...? — Да, — он раздраженно провел пальцами по волосам и еще раз взглянул на свое будущее авто, что так сильно отличалось от Гранады. Единственное сходство — черный блестящий кузов, вымытый до состояния зеркала. Этот внедорожник был настоящим монстром: большим, мощным и непоколебимым. Ниган без особого интереса плавно вдавливал газ, разгоняясь все быстрее и быстрее. И пусть машина отзывчиво реагировала на каждую его команду, он не чувствовал той приятной легкости, которая заставляет выжимать из двигателя все. Только когда авто слегка встряхнуло, Кросс с интересом вскинул брови. Он резко затормозил, опустил стекло и глянул на дорогу — на асфальте валялась разломанная напополам коряга. — Да ну. Он сдал назад и снова наехал на бревно — легкий тычок, хруст и больше ничего. Как будто это и не препятствие вовсе, как будто подобная мелочь, что могла послать легковушку сразу в кювет, оказалась просто веткой. — А ты крепкая девочка, да? Кросс уже готов был смягчиться, но вот его рука по привычке тянется к проигрывателю, щелкает кнопка — из динамиков звучит только радио. Граймс вернул ему все вещи из Гранады, все, кроме его компакт-дисков, словно знал, что даже если Ниган и купит себе новую машину, то места для дисков там точно не будет. — Блядь. Сзади посигналили — Кросс резко вдавил газ, свернул на обочину и, снеся хлипкое заграждение, погнал тяжеловесную машину прямо по степной пустоши. Он ехал и ехал, зарываясь колесами в грязь, ныряя в рытвины и наталкиваясь на камни, но что бы он ни делал, то все равно оставался на ходу, ни разу не заглохнув. Когда он припарковался у дома, было уже поздно. Из окон первого этажа горел тусклый свет, угадывались всполохи включенного телевизора. Окна спальни темные, Форда нет. Выдернув застрявшую на решетке бампера ветку, Ниган легким шагом взбежал по крыльцу. — Так-так-так, — он прикрыл за собой дверь. — Тишь да гладь. Кросс неслышно разулся, скинул куртку и выключил бесконечно тянущийся сериал. На диване мирно сопел Карл, без всякого стеснения пригвоздивший Сиддика к подушкам. Интерн и сам не бодрствовал, даже Джудит, и та сладко спала под боком у брата. — И ты туда же. Охранник хуев. Данца только зевнул во всю пасть и виновато спрятал морду в лапах. При виде хозяина он радостно замолотил хвостом об пол, но Ниган шикнул на пса, и тот обиженно отвернулся. — Да брось, все равно ты мой песик. В пасть собаке полетело лакомство, что было съедено за доли секунды. Получив такое желаемое внимание, Данца тут же прижался теплым боком к хозяйской ноге. — И это мое, — Ниган подхватил Джудит на руки, а после набросил край пледа на Карла. — И это мое. А вот это... Он задумчиво замер над Сиддиком, покачивая в руках ребенка. — Пожалуй, теперь и это тоже, — плед подтянулся до плеча интерна, а пальцы небрежно смахнули чернявые локоны с лица. Свет потушен, бутылка с пивом приятно холодит руку, а Джудит намертво вжалась своим теплым тельцем прямо в грудь. Она сонно захлопала глазами, стоило ей ощутить запах знакомого одеколона — кроха робко сжала пальцами колючий подбородок. — Дет? — Нет, наш детка еще не дома, и хотел бы я знать, какого черта. Но я обязательно перескажу тебе его историю, обещаю. А потом... Потом мы решим, как его наказать, если история будет неубедительной. Договорились, моя маленькая королева? Малышка весело хлопнула в ладоши и потянулась к пиву. Ниган с интересом болтал бутылкой перед ее руками, пока та не утихомирилась в своей кроватке. Девочка взглянула на Кросса с нескрываемым обожанием, даже восторгом, а после послушно прикрыла глаза. Ниган находил удивительным, как это неразумное существо смотрело на него — человека, приведшего ее отца в этот дом на верную смерть и чужими руками стравившего ее родную мать. Однако Джудит выбрала своего идола и теперь поклонялась ему с таким рвением и пылкостью, что все остальное теряло для нее всякое значение. Она тянулась к нему руками и смотрела так, как Карл много лет назад смотрел на Рика, беспрестанно галдя только одно: папа, папа, папа. — Доброй ночи, ваше сладкое высочество. Дверь неслышно прикрывается, пшикает открытое пиво. Нигану хочется завалиться в постель прямо так, однако он все же устало принимает душ, курит в ванной комнате и оставляет пустую бутылку на раковине в опасной близости от громкого падения. И именно этот звон будит его около полуночи, когда Граймс в потемках чистит зубы и задевает локтем маленькую подлую ловушку. — Какого дьявола. Черт, Ниган... Кросс с довольной ухмылкой переворачивается на спину. Он слушает, как Рик споласкивается в душе, как проходится гребнем по волосам и бросает в ящик табельный глок. Одеяло аккуратно приподнимается, и тяжелое тело падает рядом. — Мы еще долго будем встречаться только в постели и при этом не трахаться? Рик дергается от неожиданности, когда рука опускается на его шею. Пальцы проезжаются по кадыку, зарываются в бороду и поворачивают лицо за подбородок. Мужчина молчит и не сопротивляется, чувствуя, в какой опасной близости он находится от того, чтобы выдать себя с потрохами. Сегодня он проверил все отмеченные места, но Ровиа и след простыл. Граймс даже не заметил, как вечер превратился в ночь. Утром его ждет выговор от Чамблера по поводу отсутствующих отчетов, однако Рику тоже есть что сказать шефу. Но что сказать Нигану, так чутко реагирующему на каждое его телодвижение, он не знал. Он вдыхает полной грудью, однако голос все равно звучит сипло: — Зачем ты научил Джудит этому слову? — Затем, чтобы она всегда напоминала тебе обо мне. Особенно когда меня нет рядом. Из уст Кросса подобное не звучало трогательно — это звучало как предупреждение, почти угроза. — Видел, что я купил сегодня? В этой красавице поместится половина бейсбольной команды. Все как ты хотел. А как твои успехи, Рик? — Долгий патруль. — С утра до ночи? — Чамблер забрал всех офицеров. — Совсем не круто. Пальцы давят сильнее — Граймс сдавленно проглатывает застывший в горле комок из беспокойства, злости и возбуждения. Он чувствовал, как лед, по которому он ходит, становится все тоньше и тоньше. — Что ты хочешь услышать? — Я хочу знать, что происходит в этой глупой курчавой башке. Рик устало проводит ладонью по лицу и сбрасывает чужие пальцы. Если он сейчас откроет рот снова, его ждут последствия. Он знал это так же хорошо, как то, что у Нигана тяжелая рука. И сейчас эта рука в опасной близости от его головы — один удар, и мир снова подернется белесой пеленой. — Я могу быть для тебя чертовым джинном, только если прекратишь выебываться. Ну? — он стягивает с Граймса белье, а тот подтягивает одну ногу, желая скрыть прижавшийся к животу ствол. — Чего хочет мой недотраханный южный джентльмен? Ах вот оно что. Слышится глухой смех. Все еще улыбаясь, Ниган дергает Рика на себя, усадив сверху — бедра сами по себе сдавливают горячие бока, и Кросс снова смеется. Граймс смотрит на мелькнувший между зубов язык — уже не существовало места, где он не успел побывать. — Впечатляет, Рик. — Все еще? Настроение Кросса меняется, словно по щелчку пальцев, и Граймс знает, что всему виной его собственная податливость. Ниган обожает чувствовать, что Рик по-прежнему его хочет, отзываясь как хорошо выдрессированная собака. И он снова не ощущает вины, и он снова хочет взять полагающееся хотя бы так. Довольствоваться малым, верно? Они больше не разговаривают — только смотрят друг на друга, пока Граймс сам стягивает с Нигана белье и оглаживает по стволу. Рик отводит от себя вездесущие руки, что приподнимают его под ягодицы, желая мягко толкнуться пальцами внутрь — хрустят запястья, но Кросс по-прежнему не говорит ни слова, только наблюдает за тем, как Граймс со сдавленным вздохом насаживается сверху. Рик сам хочет, чтобы на этот раз все было болезненно, и боль действительно наступает: он стискивает зубы, но все равно опускается до конца, двинувшись, а после еще и еще, пока Кросс не выворачивается из хватки, тут же укладывая ладони на негнущуюся от напряжения талию. Граймс запрокидывает голову, уходя от пристального взгляда. Это было представление для одного, и Ниган наслаждался им. Теперь он уже не держал его, а толкал на себя сильнее, поднимаясь ладонью прямо к лицу — Граймс подался к подставленной руке, позволяя пальцам гладить и блуждать где угодно, скользить в рот, давить на зубы, которые никогда не сомкнутся в момент подобный этому. Рику кажется, будто это уже и не его язык вовсе, что лижет подставленные пальцы, что это не его тело, замершее, почти каменное и между этим пачкающее живот и грудь Нигана без единого касания. Граймс хрипит и дергается, наклоняясь вперед, чтобы уткнуться головкой в горячую кожу. И пусть Ниган еще не кончил, это не мешает Рику приподнять бедра и соскользнуть с напряженного ствола. Он просто хочет, чтобы Кросс молчал, ничего не говорил и не спрашивал, когда полные губы прижались к первой безвкусной капле, как подобрали ее, двигаясь все выше и выше. Нос зарывается в жесткую поросль волос, чувствуется запах тела, его и своего. Они снова борются, наталкиваясь губами на губы. Ниган прижимается членом к бедру, но ничего не требует — он, как и всегда, просто берет. Руки выворачивают Граймса, подхватывают под живот — тот послушно становится на колени, закинув локти на спинку кровати и вжавшись мокрым лбом в стену. Кросс трахает его жестко, больно — именно так, как хочет Граймс. Теперь уже очередь Рика биться и прогибаться у стенки, и он совсем не уверен, будто на этот раз обстоятельства отличаются. Граймс судорожно хватает губами мелькнувшие перед лицом пальцы: он хочет вскрикнуть и вместе с тем хочет, чтобы Кросс заткнул ему рот. И пусть Карл вместе с Сиддиком все еще спят внизу — Рик упрямо сжимает зубы, пока Ниган сам не рычит ему в ухо «давай, Рик, кричи». Ведь Кросс действительно считал этот дом своим, и он действительно хотел, чтобы его Граймс мог кричать в его чертовом доме. И Рик кричит, коротко и хрипло, согнувшись едва ли не пополам, вздрагивая и пачкая свою подушку. Он чувствует, как Ниган рывком бросает его на постель, как бьет по спине горячая струя, и как его утыкают лицом в испорченную наволочку. Граймс обессилено вытягивается на мокрых простынях и поворачивает голову — Ниган падает рядом, с детской улыбкой полного восторга рассматривая и без того выученные наизусть черты. Рик спокойно прикрывает глаза, наслаждаясь лаской, чуткость которой всегда его удивляла. Ему хочется думать, что теперь-то Ниган точно спокоен, хотя он проделал все это не ради его спокойствия — ради своего.

***

Карл приоткрыл глаз, осторожно потянувшись всем телом под пледом. Рука Сиддика приятным грузом покоилась на животе. Запрокинув голову, подросток осторожно коснулся губами приоткрытого рта — парень легко заворочался и неожиданно ответил. Граймс едва заметно улыбнулся, когда ладонь переместилась на его щеку. Это быстро странно и вместе с тем приятно: целоваться вот так, проснувшись вдвоем у него дома после вечернего киномарафона. Словно и не было никаких сложностей, словно у них все было как у всех: без риска депортации, без скорой армии, без проблем с несовершеннолетием, без выматывающих смен в больнице и тренировок. — Доброе, — Сиддик толкнулся языком навстречу, — утро. — Я смотрю, молодежь уже проснулась и бодрствует вовсю! Резкий оклик Нигана заставил интерна вздрогнуть. Карлу показалось, что у того едва ли волосы не встали дыбом, как у испугавшегося кота. Граймс закатил глаз и отвернулся от проскользнувшего мимо дивана Кросса. Мужчина как ни в чем не бывало включил кофемашину и вальяжно привалился к холодильнику. В его пальцах мелькнула зажигалка, и вот уже весь первый этаж заполнился таким привычным по утрам запахом его сигарет. — Чего вы там так шумели ночью? Я проснулся, — Карл раздраженно дернул плечом. — Кроссворды, блядь, решали. Я отгадал слово, и наш папочка очень, очень обрадовался. — Господи. Ниган самодовольно улыбнулся и осмотрел свои ногти. — О, ну я могу подарить вам еще один прекрасный день вместе. Мне нужно сопроводить твоего батю на работу, так что развлекайтесь, голубки, — он перевел взгляд на сошедшего со ступеней Граймса. — Что скажешь, детка, готов объездить новую машину? Или предпочитаешь мой... — Собирайся. Мне нужно заполнить вчерашние отчеты. — Могу я хотя бы выпить свой чертов кофе, капитан? — Выпьешь по дороге. Рик ласково оглаживает сына по макушке, кивает Сиддику и замирает у порога. Ниже пояса все ожидаемо ноет — ему просто хочется сесть и перестать шевелиться. А Ниган словно издевается, неторопливо приглаживая рубашку, протирая очки и все-таки делая пару глотков из чашки. Наконец он решает, что помучил Граймса достаточно, хотя Рика не покидает предчувствие, что пытка только начинается. И он оказывается прав. — У тебя какие-то дела в департаменте? — Граймс с облегчением откидывается в мягком кресле и отворачивается к окну. — Хочу избавиться от кое-кого. Они замолкают на пару минут, пока Кросс перестраивается в пробке во вторую очередь. — И кто же попал под твой скальпель на этот раз? — Твой обожаемый шеф. — Чамблер? Я думал, ты собирался тянуть с его отстранением до весны. — Я передумал. — С каких пор? — С тех пор, как он задерживает тебя на работе так непозволительно долго. Граймс дергает щекой, сосредоточиваясь на разглядывании дорожной разметки. Его не покидает ощущение тревоги — Ниган только что бросил ему еще одно предупреждение. Рику нечего сказать, ему лишь хочется поскорее выйти из этой огромной машины, которая в один момент стала до удушья тесной. Теперь тесным кажется еще и департамент, где Граймс почти на каждом шагу натыкается на Кросса и его насмешливый взгляд. Он нарочно нервирует его, и Рику остается лишь ждать удобного случая, чтобы пробежаться по базе, отобрать нужные варианты и уехать из участка под предлогом патрулирования. Но Ниган не оставляет ему никаких шансов до самого полудня: он то незаметно оглаживает его за ухом, подкравшись сзади, то небрежно перебирает готовые отчеты на капитанском столе. Он находит его даже в раздевалке тренировочного центра, где зажимает в слепой зоне и запускает ладонь в брюки под белье. Полицейские разбрелись на обед, кругом никого, да и Кроссу наплевать: Граймс уверен, он будет только рад, если их рано или поздно застукают. — Ниган, какого черта ты вытворяешь. Но тот даже не трудится отвечать, вместо этого проезжаясь кулаком по стволу снова и снова, пока что-то не бьется о пол в коридоре за дверью. А после он оставляет Рика с красными губами и железным стояком. Но пусть так — в машине все равно ничего не видно. Граймс быстро пересекает поле тренировочного центра, чтобы выйти через служебный выход. Все его заметки остались в запертом ящике стола, и ему остается только надеяться, что он действительно заперт. Он вспоминает новенький внедорожник, когда гонит служебную машину по разбитым улицам интернационального района. Это место не было ни плохим, ни хорошим — оно просто было другим. Мелкие одноэтажные коттеджи с большим скоплением людей, дома не выше трех этажей, узкие переулки и невероятное многообразие лиц, одежды, языков. Крошечный островок движущейся бурным потоком жизни, промежуточная остановка для тех, кто двинется дальше завоевывать столицы и по-настоящему огромные города. Некоторые оседали здесь надолго — иммиграционная служба редко проверяла центр штатов, а люди пользовались этим. Граймс бросает автомобиль за углом, застегивает любимую куртку на овчине и натягивает потасканную кепку на глаза. Всего в Округе Кинг четверо мастеров по подделкам, и какое счастье, что трое из них работают здесь, и работают сообща. Рик сворачивает к черному ходу швейной лавки, быстро проталкивается между снующих туда-сюда работников и стремительно сбегает к подвальной двери. Ему не нужно наводить шум — он просто толкает мощную металлическую створку, тут же оказываясь в сухом и грязном помещении. Сбоку натянут белой пеленой бумажный фон, напротив него — отражающий зонт и фотоаппарат. — Ты еще кто? Граймс не отвечает. Он садится напротив пожилого мужчины, спокойно складывает руки на столе, показывая, что от него можно не ждать особых вывертов. — Интересуют документы. — Права девятьсот баксов, ID — от пяти тысяч. На столешницу укладывается удостоверение со значком, однако старик даже не дергается, а только хмуро опускает взгляд. — На прошлой неделе была же проверка. Мы заплатили, чего опять? Денег нету. — Я ищу этого парня. Или кого-то из них, — Граймс достает фотокарточки и спокойно раскладывает их перед мужчиной. — Документы делал? — Мы же договорились не трясти моих клиентов. — По какой причине ты, по-твоему, все еще можешь спокойно работать? Денег нет, так будь полезен хоть так. Давай, побыстрее. — Ну, этому делал, — сухой палец утыкается в ухмыляющееся лицо Мерла. — Какие? — Местный ID. Остальное сказал, что дорого. Обещал вернуться с деньгами и сделать три паспорта для пересечения границы с Мексикой. — И где он сейчас? — Не знаю, тут его не видел. Да и что ему здесь делать. — Ладно. Фотографии прячутся обратно, а вместо них бросается несколько крупных купюр. Старик не трогает их, пока Граймс не скрывается за дверью. Какое-то время он кружит по окраинам, заглядывая в бары и ветхие домишки, однако повсюду пусто. Он делает это лишь для проформы, ведь и так знает: Диксоны прячутся где-нибудь в лесу. Но Граймсу отчаянно не хочется снова пересекаться с Ниганом, только не на работе, где его снова ждет эта извращенная пытка, от которой в иные дни он мог получать удовольствие. Сейчас же Граймс чувствует себя неумелым акробатом, балансирующим между двух высоток, и как знать, дойдет ли он до конца или так и останется висеть над пропастью, сорвавшись. — Какого...? У департамента его ждет невероятный гул собравшейся толпы, карета скорой помощи сорвалась с подъездной площадки. Рик стягивает куртку и прячет кепку в карман. У входа расслабленно курит Ниган. — Что случилось? — Граймс вытягивает из протянутой пачки сигарету и привычно не дергается в сторону зажигалки. — С возвращением, детка. Как патрулирование? Огонек мелькает у самого лица — Рик спокойно затягивается. — Так какого черта произошло? — Чамблеру стало нехорошо. В его-то возрасте и такой охуенный стресс каждый день. Пора бы старику сложить полномочия, не находишь? Капитан еще пару раз окидывает взглядом собравшихся полицейских: потеряв возможность поглазеть на происшествие, они разбредались кто куда. Несколько коротких окликов, и даже самые любопытные возвращаются к своим делам. — Поехали домой. Я закончил на сегодня. — Даже не поинтересуешься, что именно произошло? — Я и так догадываюсь. Ниган только надменно ухмыляется и толкает Граймса в сторону парковки. По пути домой они не разговаривают — Рик и так узнает все подробности из утренней газеты. — А ты ведь можешь стать следующим шефом, Рик. — Что угодно, лишь бы я не принял предложение Альваро? Кросс улыбается, ведя бровью. Он цепляет курчавые локоны, проезжается пальцами по загривку. Граймс так и не получает ответа и чувствует от этого облегчение.

***

Его не покидала странная уверенность в том, что он найдет Пола. Так и случилось, когда Граймс заметил уже набившие оскомину длинные волосы и все тот же запыленный плащ у придорожной заправки. Побитая временем бетонная коробка магазина, проржавевшие колонки и выцветшие рекламные буклеты, облепившие каждое окошко — Рик совсем не выделялся во всем этом антураже со своим потрепанным Фордом и не менее потрепанными джинсами. Тихо зазвенел колокольчик, и Ровиа, бросив мотоцикл, скрылся в лавке. Рик с самым будничным видом вытащил палочку-мешалку из пластикового стаканчика и одним махом опрокинул в себя остатки кофе. Не зря он наворачивал круги по этой старой дороге, отделявшей город от фермерских угодий. Кругом один только лес: спереди, сзади, по бокам. Тонкие и высокие деревья облепили заправку со всех сторон, словно еще немного, и они проткнут ее острыми ветками. На часах уже 16:40, хотя его смена закончилась в обед. Странно, но Ниган, теперь уже не оставляющий его в покое даже на работе, еще не отправил ни одного сообщения. Граймс не верил в это внезапное послабление, и вместо того, чтобы проследовать за рванувшим на своем байке Ровиа, он развернулся в другую сторону и поехал домой. Найти Пола теперь — дело пары часов. Он набрал много еды. На троих? Или больше? Потерев шрам под глазом, Рик крепче сжал руль. Лес сменился на привычную пустошь, совсем скоро замелькают пригородные дома и белоснежные заборы. Телефон, лежащий на торпеде Форда, по-прежнему молчит. Граймс переводит взгляд с темного экрана на старую газету, ту самую, где горожанам сообщается о сердечной недостаточности Чамблера и внезапном приступе. Тем вечером он увидел в руках Кросса пачку сигарет той марки, которую курил шеф. Ниган не предложил ему закурить, а бросил пачку в горящую груду собранных на газоне листьев. У самого подъезда к своей улице Рик сбавляет скорость и задумчиво проводит пальцем по телефону, кочуя от имени к имени по листу контактов. Едва заметно дернув углом губ, он выбирает нужный номер. — Привет, дорогой. — Привет. Как твои дела? Все в порядке? — Да, — слышно, как Кэрол закуривает, — а что? Ты редко звонишь просто так. Что-то случилось? Нужно присмотреть за Джудит? — Послушай, я могу попросить тебя об услуге? — Что угодно, милый. — Можешь пригласить к себе Нигана и детей на день? Может, устроите семейный ужин или что-то в этом роде? — Без тебя? — Да. — Конечно, но... Дорогой, у вас что-то случилось? — Мне просто нужно отдохнуть хотя бы день. Три с половиной ребенка... Это выматывает. — Три с половиной? Ну, самое большое дитя — это Ниган. Карл, Джудит... А что за дополнительная половинка? — Половинка Карла, я так полагаю. Вторая или как это называют. — Он встречается с кем-то? Почему я не в курсе? — У него есть, хм, парень. В общем, там непростая ситуация, даже не спрашивай, — Рик выбрасывает обертку от жвачки в окно. — Будь другом, просто пригласи их всех. Карлу тоже не помешает развеяться. Они здесь мыкаются по углам, пусть сменят обстановку. — И как ты собираешься улизнуть от Нигана? — Пелетье насмешливо усмехается и выпускает дым в сторону. Рик уверен, что она, как и всегда, машет на серое облачко своей тонкой ладонью, будто курит тайком. — Прикинусь мертвым. — Как будто это сработает. Ладно, милый, отдыхай. Люблю тебя. — И я тебя. А вечером, вытянувшись на кушетке в кабинете Кросса, Рик только и мог, что ждать звонка от Кэрол. Смешно, но теперь эта злополучная комната стала единственным спокойным местом в доме. Граймс смотрел и смотрел на кофейный столик, где теперь покоилась лишь одна стопка с исследовательскими наработками — его стопка. Он неприятно усмехнулся и прикрыл глаза. — Детка, — Ниган резко открыл створку внутренней двери, впуская внутрь холод и запах мазута, — а ты знаешь, что? — Что? — Нас ждут милые семейные посиделки с мадам Пелетье. Рабочие перчатки летят прямо на пол, туда же с грохотом отправляется и гаечный ключ. Ниган сладко потягивается — слышится хруст затекшей шеи. — Когда? — В эту субботу. — Без меня. — И какого черта? — Кросс аккуратно перехватывает Рика под плечи, приподнимая и садясь на кушетку. Граймс напряженно ворочается на его бедрах, но не может не вдохнуть запах чужого пота, бензина и железа, что еще долго будет следовать за мужчиной после вечерней возни с Бонневилем. — Это мой единственный выходной, забыл? Мне нужно подготовиться к Хэллоуину: мы с Цезарем поедем на осеннюю ярмарку, еще украшения, костюмы. — Моя сладкая девочка решила завести себе подружку? — Не начинай, — он отмахивается от пробежавшихся по шее пальцев. — Если останетесь с ночевкой, я подъеду к вам вечером. — И я смогу трахнуть тебя в твоей детской спаленке? Глупый вопрос прозвучал холодно. Граймс медленно открыл глаза, чтобы тут же встретиться с пристальным взглядом Кросса. И снова его рука оказывается в опасной близости от виска. Рик чувствует, как теплая капля пота забежала за шиворот. Ощущение было знакомым: он всегда потел, когда имел дело с натянутыми на растяжку гранатами. — Это ты попросил Кэрол? — Да. — Ссылаешь меня, Рик? — Я не твой отец, чтобы отправлять тебя в ссылку. Ладонь моментально замахивается, но Граймс перехватывает руку за запястье. Он знает, что этот удар способен скинуть его с бедер прямо на холодный пол. Они замирают, и никто не торопится уступить, даже когда пальцы сводит от напряжения. — Кэрол — это тоже часть твоей семьи. Настоящей. Так что будь добр, привыкни к этому поскорее. — Черт, — Ниган тихо усмехается и выскальзывает из хватки. — Ты маленькая хитрая сука, Рик Граймс.