Милосердие

Граймс уже начинал забывать, каково это, когда руки Кросса обвиваются вокруг талии, а тяжелое тело наваливается на спину. Они быстро и стремительно утрачивали доверие друг друга, и теперь их семейные моменты были заменены чем-то иным, чем-то куда более красноречивым для той игры, которую они вели. Это была новая страница бесконечной книги их отношений, в которой невозможно прочитать ни слова. И Рику хотелось верить, что она тоже будет перелистнута, как и все остальные. Молча собрав сумку, Ниган с беспрекословным видом натянул на Граймса свою поношенную футболку с концерта никому не известной группы, а после коротким прикосновением оставил бурую отметку на шее. Тряхнув мокрыми после душа волосами, Рик так же бессловесно наклонил голову на бок, подставляя другую сторону — Кросс едва заметно улыбнулся и задержался губами на пахнущей мылом коже. — Не забудь захватить пижаму для Джудит, — пальцы Граймса тут же цепляются за черную рубашку. — Я приеду, как только закончу тут со всем. — Конечно же, ты приедешь, детка. Из спальни Карла послышался смех и негромкая возня, что-то с грохотом упало на пол. Ниган хмыкнул под нос и скользнул внимательным взглядом по лицу супруга. Теплая ладонь проехалась по щеке, смахнула курчавый локон. Граймс смотрел на него так ясно и открыто, что любой другой на месте Кросса с легкостью поверил бы в искренность этого человека. Любой другой, но не Ниган. Кто-кто, а уж он точно знал, что именно так смотрит Рик на людей, безоговорочно верящих в его слова, а после, будто по случайности, оказывающихся если не в могиле, то уже вне своей привычной жизни точно. И именно сейчас Граймс определенно лишал его чего-то привычного. Данца сунул нос в дверь, тут же замахав хвостом от восторга при виде Кросса. Мужчина дернул пальцами, подозвав к себе пса, но только для того, чтобы щелкнуть карабином поводка. — Его ты тоже берешь? — Кэрол любит собак, разве нет? — Кэрол любит ром, свой огород и фильмы с Робертом Тейлором, — он хмыкнул, навалившись животом. — И, возможно, тебя. — Что значит «возможно»? Она от меня без ума, — ладонь с размаха опускается на ягодицы Граймса. — Ладно, детка, не буду заставлять мадам Пелетье ждать. Позвони мне, как будешь ехать. — Договорились. Граймс отстраненно наблюдал в окно, как черный внедорожник плавно тронулся с места и скрылся на повороте между аккуратными домиками и оборванными ветром деревьями. На прощание Ниган поцеловал его не в губы, а в лоб — подобное происходило впервые. И еще это было впервые, когда Кросс дал себя обмануть. Взглянув на улицу в последний раз, Граймс отправил сообщение Мартинесу, накинул поверх футболки куртку и запер за собой дверь. В этот момент он поймал себя на мысли, что дом уже давно не оставался пустым, даже Данца, и тот не сидел у порога. Кэрол любит собак? Ну конечно. Граймс хмыкнул и завел мотор. Перед визитом к Полу он действительно собирался заехать на ярмарку, и он действительно брал с собой Цезаря. Это и была его тактика: он одновременно лгал и не лгал Кроссу. Он послал его к Кэрол, чтобы избавиться от бесконечного надзора и ощущения смыкающихся на глотке пальцев, но вместе с тем он искренне желал подарить Нигану этот день, где тот в полной мере сможет прочувствовать себя частью семьи куда большей, чем только они вдвоем. Он сказал, что посвятит выходной праздной возне перед Хэллоуином, и он снова не соврал. Отчасти. Быстро справившись на ярмарке, мужчины разъехались каждый в свою сторону. Мартинес пару раз посигналил вслед, но Рик уже не слышал, разогнавшись так быстро, насколько мог. Он ехал и ехал, вновь ощущая, как стремительно летит время, которого у него не так уж и много. Изучив карту, он теперь точно знал, где искать Ровиа: в заболоченном лесу оказалось лишь одно место, пригодное для столь долгой отсидки в тиши — заброшенная дозорная вышка, некогда принадлежавшая штатному лесничеству, а теперь никому не нужная. Резко затормозив у обочины и сверившись с картой, Рик вышел из машины, чтобы растащить ветки, прятавшие убегавшую между деревьев грунтовую дорогу. Граймс знал, что именно эта неприметная колея приведет его в нужное место — раньше ее использовали местные рейнджеры, когда лес еще был пригоден для вырубки. Теперь же необъезженная дорога встречала ямами, кочками и долгим мотоциклетным следом. Его путь оборвался у толстых деревянных рей, державших вышку на уровне с раскидистыми кронами. Граймс припарковался на утоптанной площадке, закурил и бегло взглянул на три мотоцикла, один из которых ему был слишком хорошо знаком — байк Мерла. Они со старшим Диксоном никогда не ладили. Раньше Граймс думал, будто Мерл злил его своей политикой невмешательства в отношении садиста-отца, однако теперь Рик понял, что причина их неприязни оказалась куда более сложной. Дело было не в их отце и даже не в Дэриле: сейчас Мерл представлялся Рику человеком, который не знает, чего хочет, а если он и обнаруживал в себе какое-то желание, то никогда не претворял его в жизнь. Он стремился в никуда, а остальные почему-то шли за ним, безропотно назначив капитаном этого бессмысленного путешествия. Даже Дэрил, и тот мигом терял свою воинственность, подписываясь на очередную придуманную братом авантюру, конечной цели у которой никогда и не было. Вечный беглец. Рик захлопнул дверцу машины и запрокинул голову, посмотрев на тяжелое, но спокойное небо. — Охренеть, какие люди без охраны. Диксон старший свесился из открытого окна вышки, скалясь и бросая недокуренную самокрутку прямо под ноги Граймса. Тот лишь дернул пальцами, кивнув на подобранную лестницу — спустя пару секунд она с тихим стуком врезалась в сухую землю. — Чего тебе опять, Граймс? Вроде же тепло попрощались в прошлый раз. Я уж надеялся навсегда. Или решил себе новую звездочку на погоны прилепить за счет наших задниц, а? Проваливай по-хорошему, не еби голову. — Мерл спрыгнул с последних ступенек и тут же толкнулся в грудь Рика пятерней. — Или помочь, офицер? Захрустело запястье, а Диксон оказался вывернут в болезненном захвате. — Успокойся. Мне нужен Пол. — Охуеть, и зачем тебе понадобилась наша белоручка? — он пытается бороться, однако Граймс давит только сильнее. — Кончай, бля, уже! Но Рик не обращает внимания на хриплый рык и впившиеся в кожу ногти. Он вновь посмотрел наверх: в окне мелькнули такие знакомые широкие плечи, спина в потертой кожаной безрукавке. Застучали ботинки — Дэрил обошел вышку по узкому балкону и свесил локти, тут же вцепившись в Граймса настороженным взглядом. Он ничего не говорил и не делал, а просто смотрел на него сверху вниз из-под упавшей на глаза челки. — Пол открывает для меня два сейфа, а вы получаете документы. Думаю, мы договорились, — он раздраженно дернул углом губ. — Я отпускаю. — Блядь, да что ты за зараза такая. Так и знал, что от тебя не отделаться. Мерл действительно не выглядел особо удивленным: он словно ждал, что рано или поздно их дорожки снова пересекутся, и они снова ничего не выскажут друг другу — только неприязненно потолкаются плечами. — А говорил, полномочия не так уж и велики. Че за документы? Где взял-то? — Это важно? — Да не особо, — он тут же вывернулся из ослабленной хватки и кивнул в сторону ветхого сарайчика, сооруженного прямо под реями. — Ладно, добро пожаловать, Граймс. Чувствуй себя как дома. Внутри пристройки было темно, пахло сырой древесиной. Мелкие окошки, вырубленные прямо в стенах, совсем не давали света, и только когда Мерл ударил кулаком по болтающейся под потолком лампе в железном плафоне, стало ясно, что это сооружение используется лишь для готовки. На одинокой этажерке стояли жестянки с консервами и снеками, в прозрачной банке громоздились ложки, черпак и деревянные шпажки, а на баклажке с водой высилась стопка тарелок с побитыми краями. Рик молча сел за пыльный стол, смахнул с него крошки. Он аккуратно вытряхнул из внутреннего кармана куртки две сейф-ячейки и так же аккуратно положил перед собой. Даже не зная, что ждет его внутри, ему не хотелось портить вещи Кросса, уж точно не эти, так надежно запертые и хранимые, вероятно, не первый год. — Позови Ровиа. — Не-не-не, дорогуша, сначала покажи, что ты приготовил для нас. Из того же кармана извлекается три мексиканских паспорта, подделанные под американские. Кто-то долго и кропотливо смывал с обложки краску, меняя ее на синий, а после выводя золотой герб. Внутри почти что голые страницы, которые так и ждут, пока их заполнят нужными данными. Граймс уверен, что такой ловкач, как Ровиа, справится с подобной мелочью, и даже вклейка истонченной наждачкой фотокарточки не станет для него большим делом. — Изъяли месяц назад. Там целый ящик, еще не пересчитывали и не вносили в базу. Считай, что они чистые. Когда пересечете границу — сожгите. — Да сегодня хреново рождество! — Мерл внимательно посмотрел на документы, а после оглушительно громко постучал по стене сарая подхваченным с пола табуретом. — Ладно, сейчас наша мастерица вылезет. А на шкета можешь даже не смотреть. Граймс равнодушно пожал плечами — он приехал сюда не за этим, хоть и не рассчитывал, будто все пройдет спокойно и каждый попросту получит то, что хочет. Дверь тихо скрипнула; хриплый и севший голос прозвучал будто из-под водной толщи: — Рик? — Привет, Дэрил. Как рана? — Нормально. Зажила. От внимания Граймса не ускользает, с каким раздражением Мерл вытаскивает очередную самокрутку из громоздкого железного портсигара. Его взгляд смотрит мимо Рика — на брата, застывшего прямо за капитанской спиной. Тяжелое молчание обрывается насмешливым вопросом: — Чего шумите, а? Ровиа ловко проскальзывает мимо тяжелой руки Диксона старшего и с улыбкой усаживается напротив Граймса. — Аккуратно открой, а потом закрой как было. — Рик, верно? И документы привез. Круто, я к вашим услугам. Скрутка с инструментами тут же извлекается из бездонного плаща. Ровиа с будничным видом разворачивает грязную тряпку, задумчиво рассматривая набор самоимпрессионных ключей, отмычек, магнитов и пружин. Он ничего не спрашивает и даже не оглядывается на Мерла, железно уверенный, что раз его позвали, значит, обо всем уже договорились. — Это займет время. — Сколько? — Посмотрим, как пойдет. А ты спешишь? — Да. Один из сейфов подталкивается к Ровиа — Граймс выбрал его наугад, лишь бы не затягивать и распрощаться с компанией беглецов как можно скорее. Закурив, он бездумно рассматривал Пола, что с любопытством вертел ячейку и ощупывал замок тонкими пальцами, будто это помогало ему понять его устройство. Внезапно чужая ладонь опустилась прямо на плечо — Рик скосил взгляд на перепачканные в машинной смазке пальцы. — Ты во что-то вляпался? — Не бери в голову. Я здесь ненадолго, — Граймс оборачивается, чтобы взглянуть на подавшего голос Дэрила: тот все так же настороженно смотрит и хмурит брови. — Ой, Дэрилина, ты-то чего распереживался? Какое твое дело до него? Или ты забыл, что его ебарь чуть тебе башку не снес? Охренеть, кто бы мог подумать, что ты у нас жопотрах, Рик! Я тогда, блядь, знатно удивился. Не знаю, правда, кто кого из вас ебет, но факт остается фактом: Граймс у нас сладкий гомик. Как у тебя в армии-то к такому относятся? Прохладно небось? Еще погон лишить не подумывали? На мгновение по лицу Дэрила пробежала тень, пальцы дрогнули. Рик коротко дернул плечом, сбрасывая теплую ладонь, обжигающую даже через куртку. Ему вдруг стало смешно, и он усмехнулся, все так же рассматривая младшего Диксона. И ведь никто действительно не отменял всю иронию ситуации, когда Дэрил, которому уже неплохо за сорок, все так и не решился признаться брату в своей маленькой слабости, имя которой было Рик Граймс. Он не мог поделиться этим секретом с человеком, за которым преданно следовал и от которого едва ли мог отделиться, как не может оторвать собака свой собственный хвост. А Мерл все никак не мог сложить два и два, по-прежнему веря, будто этих двоих когда-то связывала нелепая и абсолютно неправдоподобная дружба. Однако Рик не собирался выдавать чужой секрет, не теперь, когда Дэрил так напряженно поджимает губы, только подтверждая мысль о том, как важно для него уважение единственного родственника. До этого Граймс не задумывался, смог ли разобраться Диксон в себе, был ли он с кем-то после, с мужчинами, с женщинами, а может, с Ровиа, который только и делал, что поглядывал в их сторону. — Да, Мерл, люди трахаются. И самыми разными способами, — Рик снова насмешливо ухмыльнулся, расслабленно откинувшись на стуле. — Бля, гляди, ему не стыдно даже. Охуеть, просто охуеть. — Помолчи. — Нет, ну давай разберемся, Граймс, как так вышло-то? Есть же причина, по которой на свет такие уроды вылазят. Тебя че, папаня в детстве трахал? — А тебя? — Ах ты ж сука! Мерл дергается прямо через стол, но тут же наталкивается на чужой кулак: из носа брызгает кровь и мужчина хватается за изувеченное место. Он зло скалится, запрокинув голову и втягивая бурые капли. Пол быстро подбирает опрокинутые отмычки, тянется к Мерлу, однако тот раздраженно отпихивает от себя руку. — Блядь, а ну-ка давай выйдем. — Тебе не нужны паспорта? Или мне маякнуть патрулю, чтобы они проверили этот барак? — Хрен ты кому маякнешь, пока тут шкет трется. Я тебя знаю, Рик. Кого-кого, а Дэрила ты никогда через хуй не кинешь. Желваки на лице Граймса зло дергаются. Он сминает потухшую сигарету в пальцах, встает из-за стола и, потеснив плечом Дэрила, быстро оказывается у двери. — Пошли. — Ну наконец-то мне представился шанс отпиздить тебя хороше... Мерл замолкает на полуслове, когда Дэрил решительно перехватывает Рика за локоть и толкает обратно по направлению к стулу. На его лице так и читается «не надо» — Граймс делает глубокий вдох и садится на место. В его пальцах оказывается дешевая пластиковая зажигалка, которую он раздраженно прокручивает, вспоминая о брошенном дома эспандере. — Боже, сейчас уссусь от умиления, честное слово. Дэрилина, он тебя часом не того, за компанию так сказать, а? Хрена ты его защищать вызвался? Или тебе напомнить, каково это, когда в затылок пушкой тычут? Младший хрипит что-то пренебрежительное и тяжело опускается на табурет. Его рука рефлекторно проезжается по животу — тому самому месту, где он был вспорот. Рик не может не заметить, как болезненно скривились тонкие губы. — Заткнись, Мерл, просто заткнись, — зажигалка в пальцах Граймса резко останавливается. — Посмотри, тупой ты кусок дерьма, где вы сейчас. Долго ты еще будешь играть в заботливого старшего брата? Дэрил и школы не закончил. А почему? На кой черт ты потянул его за собой? А теперь? Что ты вообще сделал для него? Подвязал торговать с тобой дурью? Молодец. Ты решил хоть одну проблему? Может, ты избавился от отца? Или построил, наконец, чертов дом? Сберег бар? Нет, ты все сделал с точностью до наоборот. Что, все еще не замечаешь? Как только он пытается что-то сделать, ты сразу все портишь. — Рик, — голос Дэрила звучит холодно и жестко, но вместо ответа он получает лишь короткое «молчать» тем самым приказным тоном, что заставлял повиноваться десятки оголтевших солдат и курсантов. Как и когда-то давно, целый миллион лет назад, Диксон машинально закрывает рот. — А если бы он умер тогда? И не от выстрела в затылок, а от раны в его животе. Об этом ты подумал? Нет, Мерл, ты не думал. Как и всегда. Так что, — он отстраненно дотрагивается до ноющего шрама под глазом, — самое лучшее, что ты можешь для него сделать, так это отвалить. — Слушай, да кто ты вообще такой, чтобы...? — Я твой счастливый билет, если ты не собираешься отсиживаться тут до следующей весны. У тебя нет вариантов, Мерл, так что заткнись и дай Полу доделать свою работу. Заткнись хоть раз в жизни. И тот действительно замолкает. Его обветренное, изборожденное морщинами лицо на мгновение застывает гримасой злости и упрямого несогласия, однако Граймс смотрит на него так прямо и так ясно, что Диксону только и остается, что усмехнуться. — Ты самый безжалостный сукин сын на земле, верно, маленький офицер? Мерл встает из-за стола, сплевывает под ноги. Перед тем, как хлопнуть дверью, он треплет Дэрила по макушке, а тот так и сидит, непривычно тихий и отстраненный. Граймс вновь проделывает с ним то, что уже проделал очень давно: болезненно обрубает кровные связи, кажется, еще чуть-чуть, и у Дэрила никого не останется, кроме домашней белки и прицепившегося к боку клеща, которого он все никак не мог вытянуть и никому не показывал. — Какого хрена, Рик? — Дэрил нервно оглаживает себя по предплечью и поднимается с места. Он вслушивается в рокот сорвавшегося байка, а после снова проезжается ладонью по руке. — Блядь. — Сядь. — Отвали. — Дэрил. Диксон грузно опускается обратно на табуретку. Его пальцы моментально зарываются в волосы, будто под черепушкой что-то начинает отчаянно чесаться. Шумно вздохнув, он закуривает. — И какого хрена ты так взбеленился? — Если сядешь за убийство, то выйдешь стариком. Или не выйдешь. — Ну и? — Заслуживаешь чего-нибудь получше, не считаешь? — Ну да. — Не будь ребенком, — голос Граймса звучит мягко. — Зачем ты вообще приперся? — Кроме Пола никто не может мне помочь с этой проблемой. — Так у тебя все-таки проблемы? Их прерывает звук щелкнувшего замка. Ровиа с торжествующим видом дергает за маленькую ручку, и ящичек плавно выдвигается, открывшись. Рик бережно пододвигает сейф к себе. Внутри действительно оказываются бумаги. Не читая, он раскладывает их на столе, фотографируя на телефон каждую страницу, где изредка мелькают опостылевшие инициалы на подписях и имя Кросса. Дэрил пододвигается ближе и косит взгляд на документы. — Что это? Того мужика? Нигана? Нахуя тебе это? — Просто семейные разборки. Я же сказал, не бери в голову. — Охуенные семейные разборки, когда ты тайком потрошишь его сейфы, ага, — Дэрил подхватывает одну из бумажек, но там только цифры. — Он реально хотел меня пристрелить? — Он очень ревнив. Прости за это. — Ты серьезно? Это же ненормально. В смысле... Он же двинутый. — Так и есть, — Граймс едва заметно улыбается, проводя пальцами по утренней отметке. — Он именно такой. Бумаги аккуратно складываются обратно. Ровиа щелкает замком и принимается за следующий сейф. Дэрилу так и хочется сказать что-то еще, но вдруг в кармане Рика вибрирует телефон, а на экране светится то самое имя, которое так нервировало Диксона. Он все еще отчетливо помнит липкое ощущение наготы, когда Ниган смотрел на него, распластанного на кухонной столешнице в луже собственной крови. Ему не дает покоя вопрос: смотрел ли тот человек на Рика точно так же? — Рик... — Мне нужно ответить. Граймсу кажется, что Кросс почувствует столь непосредственную близость Дэрила даже по телефону, а потому выходит из сарайчика, тут же поднимая трубку. Связь совсем ни к черту: слышится шипение, слова обрываются — Рик напряженно сжимает мобильник, понимая, что он почти попался. Они перекидываются лишь парой фраз: голос Нигана звучит подозрительно вкрадчиво, а Граймсу только и остается, что обещать приехать поскорее. — Он тебе что, и шагу ступить не дает? — Диксон трет кончик носа, привалившись к дверному косяку и качая дверь носком ботинка. Он все слышал и теперь внимательно изучал спину Граймса. — Рик? Почему ты живешь с кем-то вроде него? В чем проблема-то? — Нет никакой проблемы. — Рик. — Лучше подумай о том, чем займешься, когда получишь паспорт, — он хлопает его по плечу и возвращается в сторожку. На этот раз Полу понадобилась лишь пара минут, чтобы щелкнуть замком, работающим по тому же принципу, что и у сейфа-близнеца. И снова бумаги, и снова Рик осторожно приподнимает их пальцами, чтобы сфотографировать. Эта бережность кажется Дэрилу скрытым страхом. Когда Ровиа закрывает тайник обратно, Граймс толкает в его сторону паспорта, словно только он способен распорядиться ими грамотно. — Спасибо за помощь. — Тебе спасибо, Рик. Ты нас здорово выручил. И... Не обращай внимания на Мерла. Такой уж у него характер. Перебесится и вернется. — Это уже не мои проблемы, — он бегло жмет протянутую руку в обрезанной перчатке. — Удачи вам. — Рик, постой, — Дэрил следует за ним по пятам и нерешительно хватает за плечо, когда Граймс уже дергает дверцу Форда. — Ты точно в порядке? — Да, я в порядке. Прости за Мерла, но он меня достал. И я действительно спешу. — Почему ты... Почему ты такой? Ходишь тут как долбанная фея добрых дел, а сам-то... Сам никогда не даешь себе помочь. Черт, ты уже трижды выручил меня, причем, по-крупному. Рик разворачивается к нему лицом и устало проводит ладонью по бороде. Диксон все никак не может привыкнуть к тому, как тот стал выглядеть, да и вообще к тому, каким он стал. Хотя, теперь его не покидает чувство, будто Граймс был таким всегда, просто не показывал, не ему. — Чего ты от меня хочешь, Дэрил? — Ненавижу ходить в должниках, прикинь. Может, тебе нужно чего? Не знаю, достать или перепродать? Может, стукача подбросить? — Ты сильно рискуешь очутиться в тюрьме, если будешь много суетиться. — Это хуйня, не попадусь. — Дэрил, окажи мне и заодно себе услугу, идет? — Какую? — Избавься уже от своей жертвенности. Хватит потакать всем и каждому. Хватит делать то, чего хочет Мерл, чего хочу я или кто-нибудь еще. Просто хватит. У тебя нет своих желаний? Тебе ничего не нужно? Так ты хочешь жить? Не думаю. Так что... Хоть раз в жизни сделай уже что-нибудь просто для себя самого. Диксон хмуро опускает взгляд на свои ботинки. Он дергается, но не для того, чтобы сбежать — кулак прилетает Граймсу прямо в губу, а та лопается у левого уголка; на подбородке кровь. Рик, легко скривившись, мотнул головой, но промолчал. — За то дерьмо, что ты сказал Мерлу. Взгляд Граймса задержался на раздувающихся от волнения ноздрях. Во рту появился соленый привкус. — Ты ничему не учишься. Ладно, береги себя. — Я не закончил. — А я закончил. — Да плевать, — он крепко перехватывает чужой подбородок, наваливается тяжелым телом и со злым удовольствием сжимает зубы на разбитой губе, заставляя Граймса рефлекторно дернуться, приоткрыть рот. Язык скользит дальше, задерживается, а после легко толкается внутрь. Диксон чувствует вкус железа, вкус чужого дыхания, который даже кажется ему знакомым. Рик не прикрывает глаз и не отвечает. Его ладони уперлись в чужую грудь, поползли ниже. Внезапно Дэрила прошибает импульс тупой боли — Граймс толкнул его прямо в живот, но даже это не заставило Диксона прерваться. Он обвел рот языком, проехался по кромке зубов и натужно выдохнул, бегло улыбнувшись. Рик сплюнул кровь под ноги. — Все как ты сказал, Граймс. Давно хотел, — Диксон ухмыльнулся и небрежно проехался ладонью по курчавым волосам — Рик со звонким шлепком оттолкнул его руку, тяжело взглянул в последний раз и сел в машину. — Мелковато для желания. — Да пошел ты. Но Форд уже двинулся с места, скрываясь в полуголых деревьях и увядающей зелени, как утопающий — в заболоченном пруду.

***

Когда он подъехал к дому Кэрол, уличное освещение уже понемногу сбавляло яркость — с белого фонари перешли на желтое свечение, бросая размытые блики на ухоженные домики. Возня с покупками, перекладывание заблаговременно купленных костюмов и поиск коробок с украшениями на чердаке отняли много времени. Однако первым делом Граймс вернул сейф-ячейки в секретер и обработал губу. Лучше бы Диксон ударил его в живот или в бок, хотя от внимания Кросса не ускользал даже самый мелкий синяк. Порой всему виной была его мнительность, а порой — врожденная внимательность к деталям. Изучение содержимого ячеек он отложил на потом. Да и куда спешить: Граймс не собирался обличать Нигана в чем-то, он просто хотел знать его. Проведя по губе языком снова, он толкнул тяжелую дверь. В нос тут же ударил запах жареного мяса, специй и любимых Кэрол голубых ирисов — Граймс положил свой букет на кухонную столешницу, где в вазе стоял точно такой же. И когда успел? Он обернулся на Кросса, а тот самодовольно улыбнулся и почесал колючий подбородок. Пелетье с Джудит нигде не видать, Данца мирно спит на коленях хозяина, а Карл с Сиддиком, сидящие бок о бок в креслах, толкают друг друга ногами. Все кругом пышет сытостью и праздной ленью. — Привет, чем вы тут занимаетесь? — Рик проходит в гостиную, тут же проезжаясь ладонью по макушке Карла. Тот привычно наклоняет голову, ластясь. В руках подростка карты. — Привет, пап. — Рик, с возвращением. — Детка, ты в курсе, что этот чертов прохвост с глазами Бэмби прекрасный игрок в покер? Еще чуть-чуть и он оставит меня без штанов! — Вы не знали, что Индия — родоначальница азартных игр, мистер Кросс? — Ты учишь их азартным играм? Браво, родитель года, — Рик с улыбкой наклоняется к сидящему на диване Нигану, а тот запрокидывает голову, тут же получая короткий и мокрый поцелуй. Его пальцы проезжаются сначала по скуле, а после дотрагиваются до подернутой кровавой корочкой ранке. — И что это тут у нас такое? — Получил прямо в лицо. — Это я вижу. И какого черта? — Собираешься воевать с подсвечником на чердаке? — Когда ты стал таким неловким, детка? — он мягко улыбается, но все равно поддевает разбитую губу кончиком языка. — Присоединишься? Уверен, ты неплохо играешь. — И с чего ты взял? Граймс насилу отрывается от Кросса, выпрямляя спину и разминая затекшие от напряжения плечи. Его так и тянет обратно, а пальцы едва разгибаются, чтобы выпустить из хватки выцветшую домашнюю футболку. Напоследок он толкается носом в растрепанные волосы на затылке, даже не успев спохватиться, что они здесь не одни. Но Сиддик с насмешливой улыбкой — блефует или нет — повышает ставки, а Карл сидит как ни в чем не бывало. — Мне действительно нужно объяснять, каким ты можешь быть хитрым сукиным сыном? — Отстань, — Рик с улыбкой подхватывает тарелку со все еще теплым ужином и опускается на диван рядом с Кроссом. Его бок приятно греет после мелкой промозглой мороси, от футболки пахнет одеколоном. Граймсу хочется забыть все, что произошло, смыть с себя запах леса, запах сторожки, Диксона и даже запах родной машины. Он и сам не замечает, как жмется к Нигану так крепко, будто желает скинуть с дивана на пол. Однако Ниган замечает все. Он ведет носом по курчавым волосам, смахивает один локон и приобнимает Граймса за плечи — тот приоткрывает глаза, стоит тихому и вкрадчивому голосу проникнуть в ухо: — Ну что за вид побитой собаки? Мне стоит разобраться с этим сейчас или отложим на потом? — Потом. Губы оказываются у самой мочки. Рик слышит, как Ниган снова потягивает носом воздух, совсем тихо выдыхая. — Плохо пахнешь. — Чем? — Ты мне скажи. Но Граймс только подбирает остатки ветчины с тарелки и откладывает ту на импровизированный игорный столик. Он заглядывает в чужие карты, незаметно ведет бровью и укладывает руку на кисть супруга. — Вскрывайся. — О, я не тороплюсь. — Как и всегда, — он едва заметно улыбается, чувствуя, что его тянет в сон. И пусть это лишь короткая передышка перед очередным рывком — Граймсу наплевать. Он просто хочет быть здесь, слушая шелест карт, сердитое сопение сына, стук фишек, бормотание телевизора с черно-белым фильмом. Возможно, это как раз один из любимых фильмов Кэрол с тем самым Робертом Тейлором. В такие моменты Рик и правда подумывает сдаться, забыть обо всем, стереть из телефона фотографии непрочитанных бумаг, выкинуть из головы все, что не давало ему покоя, и просто позволить Нигану жить так, как он привык — за высокой непробиваемой стеной, где на месте каждого выбитого кирпичика сразу же появляется новый. Однако наваждение скоро исчезнет — Граймс знает, что так и будет — и он снова примется ковырять эту проклятую стену, пока не сделает брешь достаточно большую, чтобы пролезть туда целиком. — Детка, ты сейчас выглядишь как чертов плюшевый мишка, но тебе придется дать дорогу молодым и освободить диван. — Что...? — Рик вырывается из дремоты и сонно зевает в кулак. Данца тянет его за край футболки. — Пора ложиться. — А где Кэрол и Джудит? — Спят у нее наверху. Похоже, прекрасная мадам Пелетье не привыкла к такому количеству мужиков в доме и сдалась пораньше. — Вы ее совсем загоняли? — он снова зевает и встает с дивана, тут же оказываясь в ловушке сильных рук. — Пошли, тут есть постельное. Карл знает, где оно. — И куда мы пойдем, м? — Ты же хотел посмотреть на мою детскую комнату, разве нет? — Граймс наваливается на спину Кросса и ласково щипает сына за щеку, дотянувшись. — Как все прошло? Все хорошо? — Да, пап. Ты же знаешь Кэрол: с ней легко, если ей так хочется. — Это точно. Ладно, ребята, спокойной ночи. Люблю тебя, Карл. — И я тебя, пап. Спокойной ночи. Он ведет Нигана на второй этаж, туда, где он еще ни разу не был. Граймс тянет его за руку и шагает почти на цыпочках, вновь чувствуя себя подростком. Все это, как и сумбурный поцелуй Диксона, словно тянет его назад, отматывает пленку, на которой один фильм накладывается на другой, превращаясь в пестрый и неразборчивый набор кадров. В его комнате все практически по-прежнему. Когда он забирал отсюда свои вещи, то многое так и оставил на своих местах. Все те же плакаты с любимыми фильмами на стенах, аккуратные книжные полки, даже кувшин с водой, и тот стоит у прикроватной тумбы. Ниган с любопытством заглядывает в шкаф: на тремпеле висит мундир покойного отца — первого лейтенанта ВВС США. Рядом болтается несколько рабочих рубашек, поношенные детские вещи и форма полицейской академии. Кросс выдвигает каждый ящик, трогает и изучает любую попавшуюся вещь с тем самым увлеченным видом, с которым он обычно препарировал Граймса, разрезая вдоль и поперек. В письменном столе оказывается стопка фотографий, и пока Ниган их рассматривает, Рик ускользает в душ. Он тщательно, едва ли не с остервенением трет кожу, не желая оставлять на себе никаких запахов, кроме мыла. И он не сможет заставить себя лечь в постель, пока Кросс все еще чувствует одному ему различимый душок чужого тела и чужого пота. — А ты похож на своего батю, — Ниган заглядывает в ванную, помахивая фотографией. — Крепкий мужик. — Он выше почти на голову. — О, мне нравится, что ты такой крошка. — Крошка? Ты серьезно? — пена попадает в рот и уши. Граймс фыркает, запрокинув голову. — Ну, не везде, — он дергает за шторку, чтобы тут же провести пальцами по мокрым бедрам и коснуться паха. — Ты...? — он ожидал, что Ниган снова выкинет что-то из ряда вон, однако он совсем не ожидал, что он встанет на колени, чтобы с лукавой улыбкой прижаться губами прямо к лобку. Граймс прикрывает глаза, когда губы кочуют к дернувшемуся стволу, оттягивают мягкую кожицу, прижимаются к головке. Шершавый язык легко толкается в маленькую щель уретры, дразня и выдавливая капли смазки. Рик напряженно выдыхает, в груди все сдавливает. Ниган проезжается кончиком носа по сгибу бедра — тайному, только ему знакомому местечку — и Граймс едва сдерживает самый тихий стон, на который он был способен. — Радует, что ты хотя бы ни с кем не трахался у меня за спиной. Рик глубоко и натужно дышит. Его живот то напрягается, то оседает снова, пока Кросс скользит ладонями выше, медленно поднимаясь и нависая над ним огромной темной фигурой. Граймс легко трогает его за подбородок, приоткрыв веки. — Пошли в постель. — В маленькую постель для маленького и жалкого Рика Граймса? — Именно в нее, — он неслышно сглатывает под чужой смех, и ничего не говорит, когда Ниган подхватывает его под бедра. Рик скрещивает ноги на голой пояснице, кочуя из ванной в спальню. Его укладывают в постель, а та действительно кажется ему сейчас настолько мелкой и узкой, что он может лишь удивиться, как они вмещались на ней с Диксоном вдвоем. Глупая и ненужная мысль о Дэриле вызывает столь знакомый приступ тошноты. — Я точно знаю, что ты что-то сделал и это что-то мне очень не понравится. Верно? — Кросс тяжело опускается рядом, наваливаясь и раздвигая коленом его бедра, чтобы Рик моментально вжался пахом в подставленную ногу. — Так и есть. — Ты в курсе, что с тобой происходит на самом деле? Знаешь, отчего ты мечешься, как тупой загнанный кролик, детка? — Это все ты, — Граймс неловко трет ладонью лицо. — Что ты со мной сделал? — Я сделал тебя своим. Его смех бьет по голове подобно медному колоколу — Рик болезненно жмурится, все равно вжимаясь в Нигана, как срывающийся со скалы жмется к острым камням. Они больше ничего не говорят. Ниган засыпает практически моментально. Его пальцы, зарывшиеся в кустистую бороду, останавливаются, а дыхание выравнивается. Рик еще какое-то время гладит его по волосам и легко, почти нежно касается губами головы. Сам не зная, зачем, он баюкает его до самой полуночи, хоть это и не нужно, хоть Ниган и спит крепче любого младенца.